ДАЛЁКОЕ - БЛИЗКОЕ / Юрий ГОРБУНОВ. БЛАВАТСКАЯ И РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА. Глава из книги
Юрий ГОРБУНОВ

Юрий ГОРБУНОВ. БЛАВАТСКАЯ И РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА. Глава из книги

 

Юрий ГОРБУНОВ

БЛАВАТСКАЯ И РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Главы из книги

 

В 1884 году Елена Петровна Блаватская (1831-1891) возвращалась из Индии в Европу. В Ницце она случайно встретила русских аристократов – Челищева, Демидова, Львовых, князя Долгорукова. Они признали в ней русскую. Когда познакомились и узнали в ней известного автора очерков об Индии, только что опубликованных в России, началось то, что бывает обычно у русских при встречах за границей.

Вот как она вспоминала об этой встрече в одном из своих писем: «Они меня извели и, невзирая на флюсы, тащат на свои беседы и завтраки, в роскошные дворцы и т.д., мирясь с моими пеньюарами и халатами, вечерним (дезабилье – фр.), сигаретами и комплиментами, и принимая все с Христовым терпением, что делает великую честь их патриотическим чувствам. По их словам, они гордятся мною; приглашают меня вернуться на родину (хотелось бы, чтобы они дождались этого счастья)…».

 

1. «Я – РУССКАЯ ДУШОЮ»

 

Все русские, кто оказывался за границей и хотел познакомиться с Е.П. Блаватской, приходили к ней в гости. Она принимала всех, вела с ними беседы, расспрашивала об обстановке в России, о литературных новинках. Все, кто встречался с Блаватской однажды или многократно, отмечали ее доброту и общительность. Она не переносила одиночества и в странствиях легко и быстро знакомилась, сходилась с людьми. В любой компании буквально через несколько минут бразды правления беседой переходили в ее руки. Она была готова поддержать разговор на любую тему и, обладая энциклопедическими знаниями, могла часами рассуждать о литературе, о музыке, о философии, об оккультизме, магии и науке. Могла немало удивительного и чудесного рассказать об увиденном и встреченном в своих многолетних путешествиях. Она была блестящим рассказчиком.

Блаватская, как и абсолютное большинство русских, была полностью лишена каких-либо расистских предрассудков. Она не делала различия между англичанами и индусами, по-настоящему дружила со своими индийскими соратниками по Теософскому обществу. Это нередко вызывало недоумение у чопорных англичан, которые считали тех дикарями. Чего не любят русские, так это кичливости западноевропейцев превосходством своей иудейско-христианской культуры над русской, индийской, китайской и т.д. Не любят русские, когда нерусские, русскоязычные люди выдают себя за русских. Не любят, когда русофобствующие авторы пишут и публикуют книги о русской душе и о российской истории. Их отталкивает бравада европейцев своей выдуманной богоизбранностью.

У Блаватской была и другая русская черта – желание иметь всюду друзей и знакомых. С 1875 года с нею рядом всегда находились американские, английские соратники по теософскому движению, однако далеко не каждый из них был таким высокообразованным человеком и говорил свободно на нескольких иностранных языках, как Блаватская. Она охотно делилась с ними своими горестями и печалями, мыслями и переживаниями. Стоит почитать письма Блаватской, ее родных, знакомых, коллег, чтобы убедиться, насколько откровенно они все обсуждали ее и свои личные проблемы. Такова уж черта русского человека – ввергать в свою жизнь других людей, выворачивать душу наизнанку перед ними и вовлекать их в решение своих проблем. Вся история переписки Блаватской с англичанином Синнеттом, опубликованная отдельным томом, – свидетельство наличия этой черты в ее характере.

У русских сильно развито чувство коллективизма, отмечается тяга к разного рода наднациональным объединениям, к созданию интернациональных организаций, к проведению собраний. У Блаватской тоже была развито это чувство. Она была прирожденным лидером и организатором. Поэтому именно ей принадлежит инициатива создания Теософского общества, а с 1888 года – лидерство в международном теософском движении.

Для русского характерен поиск смысла жизни, объединение с другими людьми в поисках истины и путей  к ней. «В русской душе, – писал русский философ Н.А. Бердяев, – всегда остается иррационализм, неорганизованный, не упорядоченный элемент». Возможно, это объясняет склонность Блаватской к мистическим переживаниям, к оккультным исканиям. Склонность к иррационализму была развита в ней в высшей степени, хотя у многих ее сотоварищей по Теософскому обществу можно найти эту черту.

У русских, отмечал Бердяев, есть еще одна отрицательная черта, которой, к счастью, была полностью лишена Блаватская, – они с превеликим трудом проникают в дебри западной культуры. У Блаватской ее не было. Она легко в эти дебри проникла и никогда не чувствовала себя нигде, ни в Европе, ни в Америке, ни в России, ни в Индии, чужеродным элементом.

 

Блаватская покинула Россию восемнадцатилетней девушкой в 1849 г., когда русское дворянство зачитывалась Пушкиным, Лермонтовым и Гоголем. Она была современником Тургенева, Достоевского, Толстого, всей той плеяды русских национальных поэтов, писателей, композиторов, художников, творчество которых впитало соки из почвы, удобренной творчеством лучших имен «золотого века» русской культуры. Проживая в столицах и крупнейших городах Европы и Америки, она посещала концерты, оперы, балеты, местные картинные галереи, музеи. Она блестяще играла произведения Листа и Шопена на рояле, напевала арии из опер Бизе и Россини, Верди и Пуччини, читала Гюго на французском и Диккенса, любовалась картинами Делакруа и Энгра, прерафаэлитов и реалистов. 

Когда она работала над «Тайной Доктриной», расшифровывала символы эзотерической культуры человечества; зародилась культура символизма, расцвет который произошел уже после нее. Какая-то тайная связь существует между эзотерической и светской культурой. Эту тайную связь культур и пыталась разгадать Праматерь современной теософии.

 

В 1875 г., когда имя Блаватской впервые прозвучало в американской печати, ей было 44 года. За плечами детство и юность в русской аристократической семье; свадьба и бегство от нелюбимого мужа; бесконечные путешествия по белу свету из Европы в Индию, на Ближний Восток, в Северную и Южную Америку. Из 60 лет жизни, отпущенных ей Богом, Блаватская провела около 25 лет в России (1831-1849, 1858-1864, в последний раз ненадолго она приезжала в Россию в 1873 г.). Остальные 35 она жила подолгу в Европе, в Индии, в США. Совершила три кругосветных путешествия, посетила множество стран, изучая тайные (оккультные) науки и шлифуя свои экстрасенсорные способности.

Блаватская оставила мало воспоминаний о своих приключениях. Сохранились ее письма, очерки об Индии, написанные по-русски. За семнадцать лет (с 1875 по 1891 г.) она опубликовала около тысячи статей в основном на английском языке, несколько фундаментальных трудов, в общей сложности составивших 25 томов, изданных Теософским обществом на английском языке. Кто из эзотериков и ученых может похвастаться таким богатым наследием? Причём оно востребовано сегодня даже больше, чем при её жизни!

 

Росла и воспитывалась Блаватская в русской образованной и культурной семье. Кровь двух аристократических родов текла в ее жилах – русских князей Долгоруковых и знатного рода принца Мекленбурга – Ган, предки которого при Петре I обосновались в России.

Большое влияние на старшую дочь Елену оказала ее мать – Елена Андреевна ГАН (1814-1842), даровитая русская писательница. Мать рано вышла замуж. В браке счастья не нашла. Мечтала стать писательницей и стала ею. В 22 года она опубликовала первую повесть. Успех окрылил ее. Каждый год она публиковала повесть или роман. Некоторые из них были переведены на немецкий и изданы в Германии.

Е.А. Ган была первой писательницей в русской литературе, так ярко и полно выразившаяся свой протест против униженного положения русской женщины в семье и обществе. Она не была феминисткой, не мечтала о выходе женщины из круга семьи на одинаковое с мужчиной поприще общественной жизни, не пыталась разрушать и перестраивать социальные преграды, но только требовала больше уважения и сочувствия женщине как жене и матери. Белинский, восхищаясь ее талантом, назвал ее «русской Жорж Санд».

Читатели догадывались, что ее повести содержали много моментов ее личной драмы. «В этой женщине, – вспоминал Тургенев, – было действительно и горячее русское сердце, и опыт жизни женской, и страстность убеждений, и не отказала ей природа в тех «простых и сладких» звуках, в которых счастливо выражается внутренняя жизнь». Дважды выходили в свет ее собрания сочинения – в 1843 и 1905 годах. Елена Андреевна умерла рано – в 28 лет. Свою одаренную натуру она передала своим дочерям – Елене и Вере. Обе тоже стали известными писательницами.

С молоком матери дочери впитали высокую духовность русской классической поэзии, литературы, культуры. Мать привила им любовь к чтению, к книге. Научила личным примером, как писательским ремеслом можно завоевать известность. Она сумела внушить им мысль о равноправии женщины и мужчины. От матери они унаследовали огромную любовь к русской литературе и мечту стать тоже писательницей.

 

Не меньшее влияние на Блаватскую оказала бабушка по матери – Елена Павловна Фадеева (1789-1860). Она была дочерью князя П.В. Долгорукова и красавицы-француженки из рода маркизов де Плесси. Елена Павловна говорила на пяти языках, прекрасно рисовала, изучала археологию и нумизматику. Занималась исследованием флоры Кавказа. Она составила гербарий и завещала его Санкт-Петербургскому университету. После ее смерти он был передан университету. Она проявляла живой интерес к истории, естественным наукам, археологии и нумизматике. Собрала прекрасную библиотеку по различным разделам знаний. Она создала в своем кавказском доме зоологический музей доисторических ископаемых, птиц и животных. В этом музее любили играть внучки. 

Много лет бабушка переписывалась с известными российскими и зарубежными учеными. Она показала внучкам, чего может достичь русская аристократка, всю жизнь занимавшаяся самообразованием. От нее Блаватская переняла интерес к науке, к научным исследованиям, к изучению научной литературы.

Дед Блаватской – Андрей Михайлович Фадеев состоял на государственной службе. Одно время был Саратовским губернатором. В 1846-1867 годах был управляющим государственным имуществом в Закавказском крае. Он написал книгу воспоминаний. Ее издали небольшим тиражом в Одессе. В ней есть страницы, на которых он описывал детские годы своей внучки Елены. Хорошая библиотека в доме Фадеевых позволила дочерям и внучкам перечитать многие классические произведения на русском и иностранных языках.

Родной дядя Блаватской – генерал Фадеев Ростислав (1824-1883) – прославил себя как военный публицист. Участвовал в Кавказской войне. С 1859 года состоял при главнокомандующем на Кавказе князе А.И. Барятинском, и по его поручению написал обстоятельную монографию «Шестьдесят лет кавказской войны» (1860). Печатал «Письма с Кавказа» в «Московских Ведомостях», статьи о вооруженных силах России. В 1869 году он предложил свою программу решения восточного вопроса в статьях, помещенных в «Биржевых Ведомостях».

Писателем был и близкий родственник Блаватской Марков Евгений Львович (1835-1903), автор известной книги «Очерки Крыма» (1872, 1884, 1995). Он любил путешествовать и объехал Италию, Турцию, Грецию, Египет, Палестину и Кавказ. Опубликовал несколько книг путевых очерков. Другие его книги «Очерки Кавказа» (1887), «Путешествие на Восток. Царьград и Архипелаг. В стране фараонов» (1890), «Путешествие по Святой Земле» (1891) не были столь популярны как очерки о Крымском полуострове.

Писательницей стала и родная сестра Елены – Желиховская Вера Петровна (1835-1896). Она писала рассказы для детского чтения, повести, романы, пьесы. Опубликовала серию биографических очерков о своей сестре. В 1883 году первый очерк о Блаватской вышел в журнале «Ребус». В 1891 году, после смерти сестры, второй очерк был опубликован в «Русском обозрении». В 1893 году в ответ на клеветническую книгу Всеволода Соловьева «Современная жрица Исида» она опубликовала свою книгу «Блаватская Е.П. и современная жрица правды». В последние годы жизни она написала две автобиографические повести «Когда я была маленькой» и «Мое отрочество». В них она включила воспоминания о своей знаменитой сестре.

Так что писательство влекло Блаватскую с детства. Она гордилась своей матерью, родственниками-писателями. Ее очерки об Индии и рассказы выявили у нее недюжинное художественное мастерство, книги по теософии – огромные исследовательские способности. Экстрасенсорные способности открыли ей дверь в мир оккультных тайн.

У Блаватской были свои герои, с которых она делала свою жизнь. Это были ее ближайшие родственники, писатели и публицисты, и те путешественники и ученые, с которыми бабушка переписывалась. Смелые и отважные люди, все они горячо любили свою Родину и служили человечеству. Все они отдали свои талант, силы, энергию делу развития науки, культуры, литературы и журналистики.

Генетическая связь со своими французскими, немецкими и русскими предками, свободное владение несколькими языками, чтение литературы на многих языках, путешествия, интенсивное общение с иностранцами способствовали формированию у Блаватской космополитического мировоззрения. Она легко адаптировалась к любым условиям жизни в любой стране мира. Общалась с семьями своих далеких родственников и с аристократическими семьями, проживающими в различных странах. Все они могли оказать и порою оказывали ей помощь в трудную минуту. Но чаще всего ей приходилось надеяться на собственные силы.

И в тоже время она оставалась до конца дней русской патриоткой и считала православие самой милой ее сердцу религией.

Проживая за границей, Блаватская переписывалась со своими родственниками в России, получала от них российские журналы и книги, внимательно следила за литературной и культурной жизнью в России, как это делают все образованные русские люди. 

 

2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПУБЛИЦИСТИКА БЛАВАТСКОЙ

 

Обо всем пишут исследователи-теософы творчества Блаватской. Одну тему они нередко обходят стороной: о ее отношении к западному обществу, в котором ей было суждено прожить около 30 лет.

Между тем, нелицеприятная картинка западного общества, нарисованная Еленой Петровной около 120 лет назад, имела пророческий смысл. Тенденции развития западного общества, выявленные ею в ряде статей, сохранились в начале 21-го столетия. Ярко обозначились новые противоречия в его развитии. Каковы были социально-политические взгляды Праматери современной эзотерической философии и парапсихологии?

 

* * *

Блаватская была бунтарем по натуре, и поэтому ее внимание привлекали бунтари в науке, такие как А.Н. Аксаков и Н.И. Пирогов, поднявшие бунт на корабле позитивистской, рационалистической науки; такие бунтари-мыслители, как Л.Н. Толстой, восставший против церковного христианства и официальной ханжеской морали; такие борцы против английского колониализма в Индии, как те герои-националисты, которые не раз поднимались на борьбу с английскими колонизаторами в середине XIX века.

Ее русская натура не принимала установившегося миропорядка, как принимают его люди западной цивилизации. Она ненавидела западное, российское и индийское мещанство, европейскую и христианскую буржуазность.

В своей независимой позиции и неспособности к конформизму и приспособленчеству она не видела никакой особой заслуги. Она болезненно реагировала на критику Теософского общества и политики Российского самодержавия со стороны западных массмедиа. Об этом свидетельствуют ее статьи и очерки об Индии, написанные для российских изданий. В физическом мире она свободно себя чувствовала в нескольких геополитических сферах: российской, западной и индийской.

Она не раз писала о том, что негативно относится к политике вообще и к политическим революциям, в частности. Она считала их неизбежными, но бессмысленными только потому, что они НЕ меняют человеческого сознания. Один правящий политический класс или группировка сменяет другой, но все, что существовало прежде, в несколько видоизмененной форме остается почти не тронутым нововведениями. И меньше всего меняется сам человек. А государство, революции, контрреволюции, партии и прочие атрибуты политической жизни – всего лишь декорации, чаще всего иллюзорные.

Она была убеждена в том, что мир, общество, цивилизации в физическом мире основаны на ханжестве, лицемерии и лжи. История христианской цивилизации представлялась ей временем, наполненным преступлениями христианских духовных и светских правителей.

Во всех этих процессах активную, если не решающую роль играет белая или чёрная магия, то есть скрытые энергии, которыми управляют посвящённые в их секреты операторы.

В письмах Блаватской можно найти скромные утверждения о том, что она плохо разбирается в политике. Ее скромность поразительна. То она признается, что плохо знает английский язык, а сама создает многотомный храм теософии на этом языке. То она пишет, что не разбирается ни в математике, ни в физике, а сама дает ссылки в своих трудах на десятки научных и философских сочинений, которые она в свое время штудировала. Ее статьи убеждали читателя в том, что она была не только дальновидным политиком, но и белым магом.

 

Она внимательно следила за развитием международных отношений, событий на своей первой родине – в России. Особо ее интересовало, как европейская пресса освещала международную политику России, военные действия российской армии на европейском и азиатском театрах военных действий, внутрироссийские события.

Она писала о политике в своих письмах. Она живо откликалась на русофобские статьи, появлявшиеся в зарубежной прессе. Особенно ее раздражали английские газеты. Она писала в одном из писем английскому журналисту Синнетту: «…поведение и политика вашего нынешнего кабинета министров бесчестны, презренны, достойны Иуды и в то же время восхитительно глупы!».

В «сугубо доверительном письме» тому же адресату она изложила свое мнение о роли Ватикана, иезуитов в европейской и азиатской политике. Она называла князя Бисмарка «величайшим деятелем» в Европе, и считала его единственным руководителем, знающим все «тайные интриги» Папского двора через своего агента. Марионеткой она считала английского премьер-министра У.Ю. Гладстона, связанного с папистами. Он назначил бывшего католика Эрла Рипона на должность генерал-губернатора Индии, и это обстоятельство позволило иезуитам находиться рядом с ним в резиденции губернатора в Калькутте. «Иезуитский отец Кер всегда находился рядом… и фактически был вице-королем Индии».

Она не сомневалась в том, что иезуиты использовали свои революционные отряды и партии для борьбы с неугодными организациями, для борьбы с неугодными Ватикану правительствами в разных странах мира. Когда иезуитов изгнали из республиканской Франции, они «повалили в Англию» и открыли в Лондоне свою штаб-квартиру.

Иезуиты вели отчаянную борьбу с теософским движением. При этом они не гнушались применением черной магии, колдовства, подкупа государственных чиновников и перевербовки агентов спецслужб. Она писала: «Изучающим оккультизм следует знать, что в то время как иезуиты ухитрялись с помощью своих уловок заставлять мир в целом, и англичан в частности, думать, что такой вещи, как магия, вообще не существует, и смеяться над черной магией, сами эти коварные и хитрые интриганы устраивают магнетические круги и создают магические цепи концентрацией своей коллективной воли, когда им надо достигнуть какой-нибудь цели или оказать влияние на какую-нибудь особенную и важную персону. К тому же они еще и щедро используют свои богатства, чтобы помогать себе в осуществлении любых проектов. А богатства их несметны».

Если соотнести это мнение Блаватской с заговором, организованным против нее, то становится ясно, что она прекрасно понимала, как ей трудно, практически в одиночку, противостоять иезуитскому чудовищу, этому хорошо отлаженному механизму, уничтожающего физически или морально любого, кто вставал на пути Ватикана к мировому господству. «Я совершенно беспомощна и беззащитна в Англии и в Индии как НЕНАВИСТНАЯ РУССКАЯ и ненавистный теософ, – они, не колеблясь, воспользовались своим положением, чтобы оскорблять с полнейшей безнаказанностью женщину, клеймя ее как шпионку и фальсификатора».

В своих статьях она публично осуждала поддержку Папой Римским турецких жестокостей на Балканах. Она осуждала продажную английскую систему, социальное неравенство в странах запада, колониальную политику Англии в Индии, рабовладение в Америке. Она осуждала антиеврейскую политику русского правительства, подчеркивая, что она мало чем отличается от антиеврейской политики западноевропейских правительств. Это общеизвестно.

 

* * *

Блаватская была не только теософом и журналистом, но и политическим комментатором. Ее политическая публицистика менее всего изучена теософами и историками. Установилась неписаная традиция изучать и описывать только ее оккультное и эзотерико-философское наследие. В сознании большинства ее почитателей она выглядит человеком больше западной культуры, чем русской аристократкой, любившей Россию и русский народ. Причин тому несколько.

Во-первых, никто из ее соратников и последователей не обладал ни ее энциклопедическими познаниями не только в области оккультизма, религии, науки и философии, но и в сфере международных и политических отношений. Никто из них не формировался, не воспитывался в нескольких культурно-языковых средах с детства. Никто из них не говорил свободно на русском и других европейских языках так, как Блаватская.

Во-вторых, никто из ее соратников и последователей не обладал таким широким политическим кругозором, не был таким дальновидным руководителем, как она. Все они сосредотачивали свое внимание на теософских, религиоведческих, оккультных проблемах. Никто из них, кроме Анни Безант, возглавившей Теософское общество после Олькотта, не писал о современных международных, политических, социальных проблемах тех дней.

Она постоянно подчеркивала, что теософы не должны вмешиваться в политику и этно-конфессиональные отношения, то есть не пользоваться теми тайными знаниями, которыми они обладали.

В то же время она признавала право каждого теософа свободно выражать свое отношение к происходящим событиям, если его участие не противоречит кодексу теософа – тем принципам, в соответствии с которыми он решил жить.

Все теософы запомнили ее мысль, прозвучавшую в «Ключе к теософии», о том, что Теософское общество не является политической организацией; что «политика должна меняться в зависимости от обстоятельств эпохи и склада ума конкретных людей» (то есть от конкретно-исторических условий); что каждый теософ «свободен следовать собственным путем политического мышления и деятельности, если это не противоречит теософским принципам и не наносит ущерба Теософскому обществу».

Так должна была звучать официальная доктрина теософского братства.

В этом случае Теософское общество избегало критики в свой адрес со стороны его политических противников и могло открыто работать в любой стране мира, призывая людей, нации, государства к сотрудничеству и братству. Теософское движение интернационально и его цель – улучшение человечества, «но как организация, оно не принимает абсолютно никакого участия ни в национальной, ни в партийной политике».

И далее она призывала всех теософов активно участвовать в жизни современного им общества: «Если человечество способно развиваться умственно и духовно только под воздействием разумных и естественно обоснованных законов, то прямой долг всех, кто борется во имя этого развития, сделать все от них зависящее, чтобы увидеть эти законы в действии».

Это очень важное заявление. Оно не соответствует лозунгу о невмешательстве в политические события. Наоборот, оно призывает каждого теософа быть политиком, ибо только своей активной жизненной позицией и деятельностью можно влиять на ход общественного и духовного развития. Не замыкаться в теософских дискуссиях, а выходить на политическую арену в своей стране, на международную арену. Она сама показывала пример, как это должен делать каждый настоящий теософ.

Блаватская предупреждала, что если каждый теософ не выполняет свой долг перед человечеством, то вместо сотрудничества люди будут продолжать биться «друг с другом, зачастую, увы, во имя славы и корысти, а не великого дела, коим, по собственным словам, заинтересованы, и которое должно быть главнейшим в их жизни».

Так оно и получилась. Только Анни Безант, сменившая на посту президента Теософского общества Олькотта, занимала подобную активную политическую позицию в жизни Индии.

И за эту ее позицию, за помощь, которую она оказывала Индийскому национальному конгрессу, ей воздвигнут памятник в Индии, как, кстати, и Блаватской с Олькоттом, воздвигнутый в Адьяре, штаб-квартире Теософского общества.

Каждый теософ должен, прежде всего, способствовать практическими делами духовному прогрессу человечества. Он может достигнуть этого только путем избавления от эгоистических устремлений и развития в себе альтруизма и других благородных качеств. Он обязан бороться против эгоизма, безразличия и жестокости в любой форме и в любом уголке планеты – утверждала Праматерь современной теософии.

Кроме того, каждый теософ должен содействовать «формированию соответствующего общественного мнения», что достигается «только благодаря внедрению высших и благороднейших понятий общественного и личного долга, лежащих в основе всякого духовного и физического самоусовершенствования». Каждый должен быть «центром духовного действия».

Она не отрывала процесса духовного самоусовершенствования личности от идеологической борьбы с противниками духовной эволюции человечества. Умению и формам такой борьбы следует долго и настойчиво учиться у Блаватской каждому теософу. К сожалению, этот завет Праматери теософского учения был предан забвению. Никто из ее окружения, включая Олькотта, никто из среды последователей не пожелал скрещивать шпагу ни с иезуитами, ни с колонизаторами; никто не попытался вести борьбы ни с деспотическими, ни с тоталитарными режимами в 20-ом столетии.

Вместо участия в острой идеологической и политической борьбе все руководители старались блеснуть друг перед другом только вниманием, которым, по их заявлениям, Махатмы одаривали их. Все они без исключения замыкались и замыкаются в узких интересах региональных теософских сект, на которые распалось теософское движение еще при жизни организатора этого движения. Такой неутешительный вывод, вытекает из событий, происшедших в Теософском обществе на протяжении ХХ века.

 

* * *

Блаватская настаивала на том, чтобы теософы не вмешивались в политику. Почему?

Во-первых, разрабатывая теософское учение, она считала, что оно будет положено в основу будущего универсального мировоззрения человечества. Поскольку новое мировоззрение должно быть одухотворенным, в нем не должно быть места борьбе теософов за власть на национальном и планетарном уровнях. Она не раз писала о том, что история христианства и любой другой религии свидетельствует о том, что жрецы, церковники, мусульманские наследники пророка, индийские брамины всегда использовали религиозную оболочку духовного учения для идеологического оправдания своих политических амбиций в борьбе за власть и собственность, а также захватнической политики своего государства по отношению к соседним народам. Она предостерегала теософов от участия в подобных движениях.

В ее эпоху социализм стал модной идеологией революционно-демократических группировок. Она точно знала, что революционные и социалистические идеалы рано или поздно выльются в жестокие войны, что последствия этих войн будут трагическими не для одной нации, но для всей планеты. Она осуждала нигилистов и социалистов за терроризм, ибо понимала, к каким последствиям они могли привести мир, когда рационалистическая наука вложит в руки террористов оружие массового поражения.

Во-вторых, по законам кармы любое насилие и террор бумерангом возвращаются к насильникам и террористам. Если Блаватская осудила, как и М.Н. Катков, убийство Александра II, Владимир Соловьев, известный русский философ и поэт, не только не осудил этот акт террора, но потребовал гуманного отношения к цареубийцам. Доживи он до 1922 года, и цареубийцы, придя к власти, отправили бы его, как и других российских философов, за границу в лучшем случае, а в худшем – в трудовые лагеря, из которых большинство их уже никогда бы не вернулось, он, вероятно, стал рассуждать бы по-другому.

Соловьевы, Плехановы, Кропоткины и Бакунины способствовали рождению того страшного чудовища, которое пожрало десятки миллионов ни в чем не повинных людей. Бумеранг насилия снес с лица земли дореволюционную Россию, а затем и СССР, затормозил духовное, экономическое, научно-техническое, философское творчество человечества более чем на столетие.

Революционные преобразования и новую более развитую духовность, чем буржуазную, в СССР душили вместе так называемые западные и российские либералы в 1990-е годы.

В-третьих, во времена Блаватской колониализм был мощной политической силой. Ей она противопоставила ненасильственные средства борьбы: перо и духовность, идеи братства европейских и азиатских народов.

Международное теософское движение с самого начала своей деятельности в Индии превратилось в идеологическую оппозицию по отношению к политике европоцентризма и расизма правящих кругов Англии и других европейских держав, включая Россию. Поэтому не столько христианские миссионеры, сколько творцы и проводники колониальной политики Англии были заинтересованы в разрушении теософского движения. Они возглавили заговор против Блаватской и непосредственно или косвенно осуществляли руководство марионетками, исполняющими их волю.

Блаватская назвала бы ХХ век — «веком черных магов» – диктаторов, изобретателей, производителей и торговцев оружием, революционеров, террористов. Поистине, создание огромного глобального военно-промышленного комплекса есть ни что иное, как внушительная ПОБЕДА ЧЁРНОЙ МАГИИ на земле! Не только на Западе, но и в СССР.

Диктаторы ХХ века использовали теоретические достижения оккультистов и теософов в своих дьявольских, агрессивных целях. Гитлер посылал своих эмиссаров в Тибет за древними тайнами. Берия использовал сибирских шаманов для слежки за чекистами высшего ранга. Президенты и монархи во все века пользуются услугами астрологов, колдунов, знахарей. Десятки тайных лабораторий и исследовательских институтов, оснащенных новейшим оборудованием, ищут секреты управления массами людей с помощью специальной аппаратуры, телевидения и интернета. В военно-оккультные исследования вкладываются миллиардные средства – не меньше, если не больше, чем средств, влитых в развитие фундаментальных наук.

Едва ли понравится защитникам, идеологам западной «свободы и демократии» мысль Блаватской о том, что и «наш век (ХIХ, и добавим от себя – и ХХ-XXI век, – Ю.Г.) поддерживает «de facto и de jure» порок в самых различных его формах – от продажи виски до вынужденной проституции и воровства, инспирируемых мизерными заработками, «шейлоковскими» поборами, рентами и прочими «благами» нашей культурной эпохи. И хотя наш век провозглашен веком физической и моральной свободы, на самом деле он является веком дичавшего морального и ментального рабства, какого не знала история».

За фасадом чистоты и богатства, достатка и комфортности многих семей, высших и средних классов, мегаполисов и широких автотрасс и автобанов стран Запада, восхваляемых на все лады подкупленными идеологами и продажными средствами массовой информации, скрывается сегодня действительно «страшная трясина» таких пороков и в таких широких масштабах, в каких они не проявлялись во всех предыдущих исторических эпохах.

Блаватская обнажала суть буржуазной морали: «рабское служение государству и людям@ исчезло, но на смену ему пришло рабское служение вещам и своему эгоизму – своим собственным порокам и идиотским обычаям и традициям, принятым в обществе. Быстрый прогресс, направленный на удовлетворение нужд высшего и среднего классов, обрекает на все большее обнищание и голод широкие массы людей. Уравняв отчасти высший и средний классы, он тем самым сделал их еще более безразличными к сути, и еще более заботящимися о форме и внешнем облике, таким образом подталкивая современного человека ко все большему осквернению, к рабской зависимости от неодушевленных вещей. Служить этим вещам и использовать их – теперь основная, непреложная обязанность каждого «культурного» человека».

Вещизм, насилие, наркомания, порнография; прославление золотого тельца; любование жизнью «сильных мира сего»; смакование скандальных похождений кинозвезд, известных спортсменов – все эти пороки сегодня приобрели масштабы, невиданные и невообразимые в век Блаватской.

В начале ХХI века западная хваленая демократия помешалась на рекламе, прославлении жестокости, насилия, террора, преступлений. После развала социалистического лагеря новоиспеченные «демократы» распространили эти «прелести» американского образа жизни и американскую массовую культуру на постсоветское пространство. Блаватская была права, утверждая, что «моральные добродетели не приносят ни почета, ни наград».

Она терпеливо объясняла, что такое, по ее мнению, Мудрость: ее «первой составляющей является умение распознавать ложь и второй – умение находить истину». Человеку, одурманенному западной пропагандой, нелегко научиться «распознавать ложь и находить истину», потому что вся система образования на Западе построена на принципе борьбы и соперничества. «Ребенка учат как можно быстрее овладеть знаниями с единственной целью – превзойти своих товарищей, опередить их во всем». Школа «не учит любви и доброжелательности». Она воспитывает в человеке «только зависть и ненависть друг к другу».

Западное общество «не благоприятствует развитию в человеке морального мужества».

Блаватская в полной мере обладала этим качеством. Она имела мужество обвинять современное ей общество в многочисленных пороках. Она не пыталась обрисовать контуры нового справедливого порядка. Она была убеждена в том, что к нему невозможно придти с помощью насилия, террора, революций.

Блаватская была сторонником концепции плавного, регулируемого перехода в далеком будущем к общественному строю, основой которого должна стать Мудрость. Этот переход будет происходить по мере целенаправленного изменения человечеством своего сознания. Светлые и мудрые силы рано или поздно победят. Только тогда темпы духовной эволюции нашей планеты будут ускорены.

 

* * *

Что такое МУДРОСТЬ? Это, по мнению Блаватской, и «божественное вдохновение», и «земная хитрость», и «тайное знание эзотерических учений», и «слепая вера», и «страх Божий», и «искусство фараоновых магов», и «колдовство». Эти разновидности Мудрости можно объединить в две Софии. В Божественную или теософскую Мудрость входит только тайное знание эзотерических учений и белой магии. Все остальные составляют дьявольскую, чёрную Софию.

Подлинная Божественная Мудрость доступна только Посвященным, «совершенным людям», как сказано в Библии. Блаватская подробно объясняла, что Божественная Мудрость «рассеяна по всей безграничной Вселенной», что Бог проявляется внутри каждого разумного существа, что «никто из людей не в силах постичь истинную окончательную Мудрость в течение одной жизни, что каждое новое рождение – это еще один урок, который дает нам строгий, но всегда справедливый учитель – Кармическая жизнь».

Она доказывала, что «человеческий эгоизм настолько силен, что там, где хотя бы слегка затрагиваются его личностные интересы, человек становится слеп и глух по отношению к истине, делая это либо сознательно, либо бессознательно», что «ни учителя наши, ни проповедники не обладают Мудростью свыше, – не вызывает сомнений». Житейской мудрости накопительства, жажде власти, золота и наслаждений она противопоставляет Божественную Мудрость, которая никогда не приходит к тем, кто погряз во лжи и пороках, кто предпочел суетную жизнь. Божественная Мудрость «нисходит только на тех, кто оставил на пороге Оккультного весь свой эгоизм», потому что «природа раскрывает свои наиболее сокровенные секреты и дает истинную мудрость только тому, кто ищет истину ради самой истины, и кто жаждет знания для того, чтобы заставить его служить людям, а не собственной малозначительной персоне». Если для истинных мудрецов была необходима чистота помыслов, бесстрашие и независимость духа, то для современных «мудрецов» требуется только наглость и бесстыдство». Она неустанно повторяла, что понятия Мудрость и Истина – синонимы.

Не будем забывать о том, что Блаватская, была современницей Маркса и Энгельса, и не могла не знать, что эти два мыслителя подвергли жестокой критике основы капиталистического общества и буржуазной морали и противопоставили им новую общественно-экономическую формацию — социалистическое общество и коммунистические идеалы.

Сто лет понадобилось человечеству, чтобы убедиться в его неготовности к практическому строительству общества, основанного на коммунистических идеалах, если оно окружено со всех сторон капиталистическими государствами и если главным направлением в его развитии будет оставаться только развитие производительных сил, плановой экономики, материалистической науки и будет отрицаться значение духовно-религиозной составляющей жизни.

Какой бы суровой ни была критика христианской цивилизации Блаватской, глубже и понятнее сделали ее все-таки Маркс и Энгельс. Но в одном, следует признать, была права реставратор древней Божественной Мудрости – в том, что без изменения человеческого сознания, без соединения науки с религией, с духовностью новое справедливое общество построить невозможно.

С точки зрения человека, не знающего тайной доктрины, заложенной в коды развития человечества на земле, Блаватскую можно назвать таким же утопистом, какими были Маркс и Энгельс. Она не призывала теософов к разрушению социально-политических основ буржуазного общества. Она призывала теософов к работе по постепенному изменению сознания индивидуума и сознания всего человечества. Она понимала, что процесс изменения сознания продлится много веков, и начинать следует с создания духовных общин, братств. В этом заключалась практическая цель всех теософских обществ. Пока не изменится людское сознание — не измениться и человеческое общество, хотя эти оба процесса взаимосвязаны железными канатами кодов навечно.

 

 

 

Комментарии

Гость Горбунов 04.12.2019 в 03:35

Ответ 21754: Если рассматривать конкретно исторически, то Елена Петровна Блаватская права. В коммунистическом обществе не сразу, но так и будет происходить. В классовом обществе богатые классы содержат аппарат насилия (армия, полиция, нацгвардия, тюрьмы) и используют его для подавления любой политической активности масс трудящихся. Однако рабочие и крестьяне никогда не откажутся от классовой борьбы за своё право жить в справедливом обществе, каким было, например, советское общество. Но даже в социалистическом обществе надо будет прожить несколько столетий, прежде чем его равноправные граждане поймут, что «истина выше любой религии», и как следует работать над расширением своего сознания. Только в справедливом обществе они научатся жить по тем законам, которые описаны Блаватской и Николаем и Еленой Рерих в их трудах, в которых они объясняют Тайную Доктрину.

Гость Горбунов 04.12.2019 в 03:25

Ответ 21777:/Церковники, отвергают, ее учение. Ээто закономерно, Кому они служат? Классам богатых. А раз так, то они заинтересованы в невежестве масс. Чтобы не вздумали искать правду-матку. Великий русский писатель Лев Николаевич Толстой попробовал рассказать правду о церковниках и их роли в царской России, они его отлучили от своей, а не от православной церкви, и позор этот лежит до сих пор на «отлучителях» — таких серых, что их имён никто не помнит сегодня!!

Комментарий #21777 03.12.2019 в 12:39

Сейчас есть только единицы в России, кто понимает теорию Е.П.Блаватской. Церковь начисто её отвергает. Пока вряд ли кто-нибудь сможет её по-настоящему "прочитать". Может быть, в далёком будущем поймут эту великую мыслительницу.

Комментарий #21754 03.12.2019 в 07:56

Полностью согласен с тем, что изменения к лучшему в обществе придут путем изменения и расширения сознания его членов, а не как результат разрушительных митингов, протестов и кровавых революций.