Роман БАШКАРДИН. ЧТОБЫ СВЕТОМ ГОРЕТЬ, НАДО МОРЕ ОГНЯ ВПИТАТЬ. Поэзия

 

Роман БАШКАРДИН

ЧТОБЫ СВЕТОМ ГОРЕТЬ,
       НАДО МОРЕ ОГНЯ ВПИТАТЬ

 

* * *

Я тебя обнимаю молчанием,

По-иному, увы, не могу –

Ляжет очерк немого отчаяния

На бумажном, июльском снегу.

И в плену тех сомнений неистовых,

Этим истовым снам вопреки,

Ты не стой за обманчивой истиной

На холодном ветру, у реки.

Не ищи и не жди покаяния

В тихом пульсе знакомых шагов...

Я тебя обнимаю молчанием

Вопреки
                        безрассудству его.

 

* * *

Вечерний лес качает тишину,

Темна вода под пологом тумана –

Нисходит август к ветхому окну,

И остаётся повестью багряной

На листьях бересклета и рябин,

В пыльце зари, над золотом колосьев,

И если ты меня тихонько спросишь –

Тебе отвечу – здесь я не один.

Со мной мой храм у зеркала реки

И лёгок день в оттенках светлой грусти,

Глазами неба смотрят васильки

В святую синь, что величают Русью.

Со мной мой Бог – внутри и наяву –

Над дымным долом кланяется вечер

И на ладонях первую звезду

Несёт тебе, предвосхищая встречу.

 

* * *

Летний вечер зажигает свечи,

Светел мир в беззвёздной тишине,

Женщины фарфоровые плечи,

В лунный свет окутанные плечи

В этот час вздыхают обо мне.

 

Искренность неверием пороча,

Тягостных сомнений на краю,

Женщины заплаканные очи,

Синие, встревоженные очи

Ищут в них единственность свою.

 

И чуть-чуть дыханием ероша

Огонёк мерцающей свечи

Женщина молитвою тревожит,

Истовой молитвою тревожит

Всё, что в ней к утру не отмолчит.

 

Но едва ответ пророчит счастье –

Доли женской тяжек вечный крест –

И печаль на тонкие запястья,

Белые, усталые запястья

Упадёт с оплавленных небес.

 

* * *

Как понять,
                        что добро? где плохо?

Там ли мы?
                        А важнее – с теми ли?

Прорастают кресты эпохи

из семян непростого времени.

 

Здесь над каждым
                             войной подвешен

меч дамоклов
                             на конском волосе:

и жнецу всё равно, кто грешен –

теперь каждый в крови
                                            до пояса.

 

Видно, Бог
                        закрывает очи,

над Россией отплачет горлица,

тьма скребётся с приходом ночи,

даже в злато
                           церковной звонницы.

 

Мне бы руки сложить
                                          в молитве

за поля, да за лесополосы,

Но скажите, какая битва,

если правда о ней
                                     вполголоса?

 

Матерям, потерявшим сына,

кто отшепчет
                           бинты кровавые

в начертаниях красных линий

и наречиях от лукавого?

 

Он взойдёт, как отпетый грешник,

под иконы –
                          глаза печальные:

Будет май. Зацветёт орешник.

Встанет Русь моя, изначальная.

 

* * *

                                                    Крыму

Литавры ливня.
                          День – как тень и дань –

Слепая жертва дождевому богу –

Таро Тавриды падает на длань

И мне пророчит дальнюю дорогу:

Вот карта Кара-Дага* на руке,

Вот Ак-Кая* окутана туманом,

Частичка солнца плещется в реке

И угасает в зарослях бурьяна.

Сапфир Салгира*, лента Суук-Су*,

На плечи, торопясь, ложится вечер,

Темнеет небо в буковом лесу,

С цветком луны предвосхищая встречу.

День догорел у кромки бытия –

Луч маяка, как тонкая рапира.

И над волнами звёздная ладья

Купает парус в водах моря мира.

_________________
       * Кара-Даг, Ак-Кая – названия гор в Крыму;
       * Салгир, Суук-Су – названия рек в Крыму.

 

* * *

Лился чай летней ночи, как звёздное молоко,

И вьюнки на ладонях июня сплетали день,

Нам казалось от века, грядущее – далеко,

А оно прямо здесь, в неспокойной блестит воде.

 

Я возьму тебя за руку – в наше бежать «сейчас»

И серебряным камушком в нём оставлять следы:

Разомкнутся круги, но запомнят ли звёзды нас –

Мимолётною дрожью и отсветом той воды.

 

Чтобы светом гореть, надо море огня впитать.

Моего – половина растрачена в бездне лет,

Я теперь этим Светом тогда лишь сумею стать,

Если строк моих в ком-то вспылает тот самый Свет.

 

Время бликами солнца на зыбкой блестит воде,

Сорок два полных круга уже набрала Земля

С той минуты, с которой в ненастный июньский день,

В ежедневнике мира
                                        тихонько случился я…

 

* * *

                      Памяти Евгения Семичева

Когда уходит Мастер слова

за тонкий свет иного мира

нам остаётся, лишь как память –

его прославленная лира,

метельный сон и боль России,

заря в тумане побережий,

и блик печали звёздно-синий

его блистательного снеже...

В дыму лиловом звон набата

и слово сердца, словно другу –

полынной горечью утраты

поэты тянутся друг к другу,

одно на всех трепещет сердце

потерей русского Поэта –

Прощай, великий Мастер слова,

дыханьем Господа согретый!