Роман БАШКАРДИН 
Роман БАШКАРДИН
ЧТОБЫ СВЕТОМ ГОРЕТЬ…
* * *
Я тебя обнимаю молчанием,
По-иному, увы, не могу –
Ляжет очерк немого отчаяния
На бумажном, июльском снегу.
И в плену тех сомнений неистовых,
Этим истовым снам вопреки,
Ты не стой за обманчивой истиной
На холодном ветру, у реки.
Не ищи и не жди покаяния
В тихом пульсе знакомых шагов...
Я тебя обнимаю молчанием
Вопреки
безрассудству его.
* * *
Вечерний лес качает тишину,
Темна вода под пологом тумана –
Нисходит август к ветхому окну,
И остаётся повестью багряной
На листьях бересклета и рябин,
В пыльце зари, над золотом колосьев,
И если ты меня тихонько спросишь –
Тебе отвечу – здесь я не один.
Со мной мой храм у зеркала реки
И лёгок день в оттенках светлой грусти,
Глазами неба смотрят васильки
В святую синь, что величают Русью.
Со мной мой Бог – внутри и наяву –
Над дымным долом кланяется вечер
И на ладонях первую звезду
Несёт тебе, предвосхищая встречу.
* * *
Летний вечер зажигает свечи,
Светел мир в беззвёздной тишине,
Женщины фарфоровые плечи,
В лунный свет окутанные плечи
В этот час вздыхают обо мне.
Искренность неверием пороча,
Тягостных сомнений на краю,
Женщины заплаканные очи,
Синие, встревоженные очи
Ищут в них единственность свою.
И чуть-чуть дыханием ероша
Огонёк мерцающей свечи
Женщина молитвою тревожит,
Истовой молитвою тревожит
Всё, что в ней к утру не отмолчит.
Но едва ответ пророчит счастье –
Доли женской тяжек вечный крест –
И печаль на тонкие запястья,
Белые, усталые запястья
Упадёт с оплавленных небес.
* * *
Как понять,
что добро? где плохо?
Там ли мы?
А важнее – с теми ли?
Прорастают кресты эпохи
из семян непростого времени.
Здесь над каждым
войной подвешен
меч дамоклов
на конском волосе:
и жнецу всё равно, кто грешен –
теперь каждый в крови
до пояса.
Видно, Бог
закрывает очи,
над Россией отплачет горлица,
тьма скребётся с приходом ночи,
даже в злато
церковной звонницы.
Мне бы руки сложить
в молитве
за поля, да за лесополосы,
Но скажите, какая битва,
если правда о ней
вполголоса?
Матерям, потерявшим сына,
кто отшепчет
бинты кровавые
в начертаниях красных линий
и наречиях от лукавого?
Он взойдёт, как отпетый грешник,
под иконы –
глаза печальные:
Будет май. Зацветёт орешник.
Встанет Русь моя, изначальная.
* * *
Крыму
Литавры ливня.
День – как тень и дань –
Слепая жертва дождевому богу –
Таро Тавриды падает на длань
И мне пророчит дальнюю дорогу:
Вот карта Кара-Дага* на руке,
Вот Ак-Кая* окутана туманом,
Частичка солнца плещется в реке
И угасает в зарослях бурьяна.
Сапфир Салгира*, лента Суук-Су*,
На плечи, торопясь, ложится вечер,
Темнеет небо в буковом лесу,
С цветком луны предвосхищая встречу.
День догорел у кромки бытия –
Луч маяка, как тонкая рапира.
И над волнами звёздная ладья
Купает парус в водах моря мира.
_________________
* Кара-Даг, Ак-Кая – названия гор в Крыму;
* Салгир, Суук-Су – названия рек в Крыму.
* * *
Лился чай летней ночи, как звёздное молоко,
И вьюнки на ладонях июня сплетали день,
Нам казалось от века, грядущее – далеко,
А оно прямо здесь, в неспокойной блестит воде.
Я возьму тебя за руку – в наше бежать «сейчас»
И серебряным камушком в нём оставлять следы:
Разомкнутся круги, но запомнят ли звёзды нас –
Мимолётною дрожью и отсветом той воды.
Чтобы светом гореть, надо море огня впитать.
Моего – половина растрачена в бездне лет,
Я теперь этим Светом тогда лишь сумею стать,
Если строк моих в ком-то вспылает тот самый Свет.
Время бликами солнца на зыбкой блестит воде,
Сорок два полных круга уже набрала Земля
С той минуты, с которой в ненастный июньский день,
В ежедневнике мира
тихонько случился я…
* * *
Памяти Евгения Семичева
Когда уходит Мастер слова
за тонкий свет иного мира
нам остаётся, лишь как память –
его прославленная лира,
метельный сон и боль России,
заря в тумане побережий,
и блик печали звёздно-синий
его блистательного снеже...
В дыму лиловом звон набата
и слово сердца, словно другу –
полынной горечью утраты
поэты тянутся друг к другу,
одно на всех трепещет сердце
потерей русского Поэта –
Прощай, великий Мастер слова,
дыханьем Господа согретый!