Анатолий АНДРЕЕВ. ЛИТЕРАТУРА КАК КЛЮЧЕВОЙ ФАКТОР РУССКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ. Из книги литературно-критических эссе

 

Анатолий АНДРЕЕВ

ЛИТЕРАТУРА КАК КЛЮЧЕВОЙ ФАКТОР РУССКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Из книги литературно-критических эссе*
 

Прямое противостояние с Западом
 

Давайте поговорим о нашей литературе в контексте прямого противостояния, чтобы не сказать, войны, с коллективным Западом.

Прежде всего: не миф ли это самое «прямое противостояние»?

В своих рассуждениях я буду исходить из того, что это не миф, а самая настоящая реальность – неприглядная, тревожная, во многом неопределенная в своей определенности. Мои аргументы системно и достаточно подробно изложены здесь: Идеология как феномен культуры и цивилизационный ресурс России: Монография / А.Н. Андреев – М.: «Снежный ком», 2023. – 300 с. 

https://mgutm.ru/2023/12/11/professor-kafedry-fsgt-vypustil-monografiyu-ob-ideologii/

Итак, вкратце о противостоянии, характер которого мы определим как цивилизационное (или идеологическое). Началось оно не сегодня и не вчера; смеем предположить, что началось оно еще до Крещения Руси, до принятия Русью христианства в 988 году и, конечно, задолго до Великого разделения Церквей, до разделения христианства на Западную (католическую) и Восточную (православную) ветви в 1054 году. И, разумеется, на несколько эпох раньше появления Британской Империи как мировой сверхдержавы (в XVI веке).

Вместе с тем мы полагаем, что цивилизационное противостояние не может быть сведено к богословскому и, шире, религиозному. Гносеологическая база противостояния – ценности и смыслы, которые по понятным причинам долгое время существовали в формате религиозном.

Ценность (максимально приближенная к идеальной значимость объекта для субъекта) в гуманитарном измерении не существует как некая константа, как нечто всеми одинаково понимаемое и воспринимаемое; ценность появляется и существует как результат управления информацией – и, следовательно, смыслами.

Есть информация, а есть управление информацией. Это важнейший пункт в формировании ценностной ориентации, без уяснения которого невозможно разобраться в природе противостояния.

Мы формируем ценностное ядро нашей цивилизации с помощью информационных возможностей разума.

Коллективный Запад формирует ценностное ядро своей цивилизации с помощью информационных возможностей интеллекта.

В результате мы имеем две «гуманистические навигационные системы», которыми сегодня располагает человечество: одна из них реально функционирует на базе интеллекта, другая – на базе разума. Потенциал «навигационных систем», как и стоящий за ними потенциал гуманизма, очевидно разный. При этом различия интеллекта и разума важны не сами по себе (зафиксировали – и живем себе дальше как ни в чем не бывало); они являются инструментами в трактовке возможностей человека. Интеллект и разум по-разному меняют реальность. По-разному видят цели и задачи человека.

В результате интеллект (силами своих гуманитарных дисциплин) трактует человека как индивид, живущий по принципу кто силен – тот и прав. «Закон джунглей» является основным правилом индивида: не в правде Бог, а в силе.

Разум трактует человека как личность, которая живет по принципу не в силе Бог, а в правде (то есть, в высших ценностях культуры: в истине, добре, красоте, справедливости, свободе, любви).

 

Прямое противостояние России с Западом в плане информационном имеет форму противостояния разума и интеллекта, за которыми стоит противостояние индивида и личности.

Интеллект VS разум: именно так выглядит сегодня война, принимающая формы технологического, идеологического, экономического, информационного, психологического противостояния.

В конечном счете Интеллект VS разум принимает высшую форму противостояния – идеологическую.

Что такое идеология?

Идеология – это учение о вере в идеи (истинные или ложные), которые, обращаясь к каждому персонально, способны объединить общество, становясь при этом силой, предназначенной для изменения реального мира.

Вера в идею превращает нематериальную теорию в материальную силу. Грубым аналогом может служить переход одного вида энергии в другой, например, кинетической энергии в потенциальную.

Иначе говоря, механизмом превращения идеальной субстанции в материальную силу является вера. Вера в добро, красоту, истину. Дружбу. Любовь. Справедливость. В Россию (у нас). В MAGA (у них). В формуле вместо America можно поставить Great Britain – и далее по списку.

Прямое противостояние России с коллективным Западом означает сегодня цивилизационное, следовательно, идеологическое – ценностное – противостояние. Вера в свою правоту также обладает ценностным измерением.

 

Литература как инструмент идеологической войны
 

 Когда возникает «высокая болезнь» «горе от ума», которую русская классическая литература смело квалифицировала как особый тип личности?

Способность воспринимать объект, существующий как звено в связи со всеми другими звеньями целостно устроенного универсума (способность к дедуктивному мышлению), – это еще не горе, а особенность мировосприятия личности. В горе горькое эту способность превращает то, что все остальные (индивиды) воспринимают мир иначе: они не видят связи всего со всем. А личность видит. И личности приходится жить в мире, где считается нормальным не быть личностью.

Модель личности «горе от ума» – это информационная модель нашей цивилизации, которая сделала ставку на ум как основной инструмент формирования своих ценностей. Мы, к сожалению, понимаем мир и человека значительно глубже, чем располагаем возможностями их изменить.

Модель индивида «удовольствие от интеллекта» (от восприятия объекта, существующего как самостоятельная, отделенная часть целого, что не соответствует принципу устройства нашего мира) – это модель Западной цивилизации, которая сделала ставку на интеллект. Их цивилизация, к сожалению, понимает мир и человека в значительно более упрощенном варианте, чем они являются в действительности, и это не позволяет Западу попытаться изменить идеологию человека.

Мы умнее их – и в этом наша беда.

Они глупее нас – и в этом их и наша беда.

В качественном отношении (в отношении управления высшими культурными ценностями) мы их превосходим, в количественном (в отношении эффективности манипуляции смыслами, в умении создавать управляемый ценностный хаос) мы им уступаем.

Мы всегда качеством повыше, количеством пожиже.

Из века в век.

Возникает колоссальный идеологический зазор, который и является источником противостояния цивилизаций. Все остальное – следствия из этого главнейшего, информационного по своей природе, пункта.

Войны цивилизаций, судя по всему, неизбежны: это не наш выбор, это наша реальность. Война – это способ жизнедеятельности интеллекта, нравится это нам или нет. Мы живем в эпоху, когда мира нет и не может быть. К сожалению. И здесь нет виноватых, если не считать виноватой информационную природу человека. Но поскольку социум не может не искать виноватых (ибо принцип «прав – виноват» является базой морали), давным-давно изобретено неписаное, однако же свято соблюдающееся правило, определяющее отношения сторон: «у сильного всегда бессильный виноват». Sic.

Короче говоря, индивид как среда обитания личности – это не про вину, а про информационную ловушку, хотя личности, да и всем остальным, от этого не легче.

Какие формы неизбежных на сегодня войн наиболее актуальны?

Войны по степени важности для судеб цивилизации можно разделить на гибридные, информационные, идеологические.

Менее всего изучены войны идеологические – войны ценностные, войны за умы и души. К ним мы и обратимся.

Главное, что следует знать про войны идеологические: ценности и их качество определяются не велением и хотением (как хочется думать сильным-всесильным мира сего); качество ценностей определяется качеством управления смыслами, а качество управления смыслами определяется либо интеллектом (получите низкое качество), либо разумом (получите высокое качество). Кто это когда-нибудь поймет, тот и победит.

Ergo: идеологическая война – это война интеллекта против разума. Интеллект VS разум: ничего личного, никаких хотений, ничего субъективного.

 

Здесь я позволю себе нечто вроде иллюстрации сказанному – скажу несколько слов об английском детективном сериале «Endeavour» («Индевор»), 2012 – 2018. В нашем прокате сериал из девяти сезонов идет под названием «Молодой Морс». Он задуман и реализован как приквел к знаменитому сериалу «Инспектор Морс», созданному с 1987 по 2000 на британском телевидении.

«Endeavour». Сериал как сериал; на первый взгляд, ничего необычного. Добротный британский детектив (действие которого происходит в начале 1960-х), а именно: со своим фирменным стилем, где загадочные убийства (часто серийные) чрезвычайно запутанны и продуманны. Это всегда головоломка, игра ума, дедуктивные озарения.

Неизменный британский колорит, тщательно прописанный во всех деталях и на всех уровнях. Действие происходит в знаменитом университетском городке Оксфорд (соответственно, зрителя бесконечно балуют впечатляющими видами, пейзажами, архитектурой). Костюмы, манера держаться, говорить, пить неизменный эль, виски, завтракать – атмосфера времени, нравов, пабов, вечеринок, светских раутов выдержаны до мелочей. Да, сэр; нет, сэр; безусловно, сэр.

Английский юмор, английская сдержанность, чувство собственного достоинства, английская дотошность и внимание к мельчайшим подробностям (от частного к общему: метод индукции никто не отменял) – все, как вы любите и к чему вас давно приучили.

Само собой – качественная игра актеров (этим сейчас никого не удивишь), привычная уже многоплановая структура сюжета (каждая новая серия – новая детективная история; вместе с тем, в проекте присутствует и развивается сквозной сюжет, объединяющий героев и сериал в некую сагу – семейно-психологическую, личностную).

Все это в совокупности составляет образ старой доброй Англии, несколько чопорной, однако высокоморальной. Даже присутствие расистских черт в обыденной жизни (из песни, то есть из эпохи, слова не выкинешь) авторы сериала умело выворачивают в пользу приверженности британцев демократии и прогрессу. 

Словом, в рамках информационной войны сериал продвигает тот миф, тот образ Англии, который делает её лидером в культуре. Ровно по такой же технологии работает мегауспешный проект «Гарри Поттер».

 

Но в сериале есть и нечто необычное. Детектив сержант Индевор Морс, ведущий самые сложные и тонкие дела, демонстрирует поистине уникальные, чтобы не сказать, гениальные, интеллектуальные (дедуктивные, как сказали бы во времена Шерлока Холмса) способности. Да и в остальном Морс уникален: получил добротное образование в Оксфорде, не чужд латыни и литературе, знает русский язык (что-то новенькое для «британки», не находите?), обожает оперу, постоянно (!) слушает пластинки с оперными записями Вагнера, поет в хоре.

Словом, интеллектуал и эстет. Учившийся «понемногу чему-нибудь и как-нибудь». Необычное имя «Индевор» (Endeavour) у полицейского Морса в сериале означает в переводе с английского «стремление», «устремление», «старание» или «попытка». С одной стороны, оно дано в честь парусника «HM Bark Endeavour», на котором плавал первооткрыватель капитан Джеймс Кук, поклонником которого был отец Морса. (Кстати, именем «Endeavour», также в честь корабля Д.Кука, был назван первый американский пилотируемый многоразовый космический корабль, созданный в 1991 году.) Мать была из квакеров, дававших детям «имена по добродетелям».

А с другой стороны, Индевор – это знаковое имя, означающее особую добродетель. Устремление ввысь, per aspera ad astra (чрез тернии к звездам), стремление совершить нечто заведомо невозможное, почти неосуществимое на Земле. Это так по-русски. Вздохнем и запомним это.

Полицейский Морс блестяще пользовался методом дедукции (привет Холмсу, само собой; но сначала бы привет началам диалектики, которой так блестяще пользовались русские «лишние», вы не находите?): он умел искусно идти от общего к частному или, иначе, частное воспринимать как момент общего. Но главная особенность личности (sic!) Индевора Морса заключается вовсе не в умении пользоваться методом дедукции; главное в том, что он в соответствии с методом воспитал в себе волю к истине. А вот это уже исключительно по-русски.

Как такой умный человек, эстет и максималист, оказался в полиции?

Несмотря на свои способности, он не особенно удачлив в карьере; скорее, наоборот – он к этому и не стремится, чем явно выделяется среди коллег. Служить бы рад, прислуживаться тошно? Со временем мы понимаем: Морс (без пафоса и деклараций) подвижнически служит истине, добру и красоте. Любви. Дружбе. Да, он не без слабостей (что, скорее, красит его безупречный рыцарский образ, очеловечивает его – как, например, Онегина). Но истина и добро для него – абсолютный приоритет. И когда Индевор понимает, что мир устроен так, что он, молодой Морс, в нем нежизнеспособен со своими идеалами, он просто выпадает из жизни. Перестает жить в прежнем, личностном, формате. Он, типаж с байронической родословной, действительно устремлен к высшим ценностям культуры.

Никого не напоминает?

Совершенно верно: это тот самый «лишний человек», тип которого был блестяще открыт и разработан русской литературой. Только онегинский тип (без лишней русской приставки «онегинский») был скрытно (шпионаж и детектив – дело святое, исконно джентльменское: «британка гадит» – это формула, ключ к их сознанию) перенесен на почву современную, в современный культурный контекст.

«Endeavour» как блестящая операция в идеологической войне: как вам такое?

Если называть вещи своими именами, то следует сказать определенно. В идеологической, ценностной войне британцы начинают перехватывать у нас инициативу. Мы стесняемся своих онегиных и печориных, которые также страдали от горя от ума. Позорная мелодрама С.Андреасяна «Евгений Онегин» тому подтверждение. На очереди позорный кинокомикс «Война и мир». Если так и дальше пойдет, то скоро просвещенный мир станет ссылаться на «Endeavour» и ему подобную продукцию, а не на Пушкина или Льва Толстого.

Почему британцы перехватывают инициативу? В чем это проявляется?

Дело в том, что умный человек (наше открытие, на которое прилепили лэйбл «Endeavour») при всех симпатичных нюансах и тонкостях объявляется нежизнеспособным субъектом.

Мы делаем ставку на личность, а они личность романтизируют – и тут же дьявольским образом объявляют нежизнеспособной. Они обнуляют нашу культурную ставку. Играют далеко на опережение.

Но! Если из онегинского типа выйдет что-то путное, называться этот тип в мировом культурном сознании будет Endeavour. Так или иначе, все имиджевые бонусы будут у них. Кто не побоялся и не постеснялся вывести образ чудака, Индевора, современного донкихота как вечную точку отсчета в делах человеческих сегодня, когда над Онегиным принято смеяться (особенно в богоспасаемой России)? Кто задает тренды в культуре и торит дорогу в неизведанное?

Англичане, сэр. Безусловно, сэр.

Англия и дедукция – близнецы-сестры?

Персоноцентризм, наше открытие, наши высокие технологии в сфере духовного производства человека, которые мы даже не запатентовали, начинают явочным порядком уходить на Запад?

Именно так. На войне как на войне. Или мы пощады ждем?

Не все британцы индеворы. Не все англичане настолько русские, какими пытаются выглядеть.

 

Какая литература нам нужна?
 

У гуманитарного открытия управлять смыслами с помощью ума, а не интеллекта, есть свой культурный статус, а именно: если называть вещи своими именами, открыты высокие технологии в сфере духовного производства человека.

Эту высокую технологию открыла русская литература (Литература как способ управления смыслами. Книга критических статей о литературе / А.Н. Андреев. – Москва: Литрес, © Союз писателей России, 2025 – 491 с.

https://www.litres.ru/book/anatoliy-andreev/literatura-kak-sposob-upravleniya-smyslami-kniga-kritiche-73061053/).

А теперь спросим себя: почему названные нами технологии не востребованы сегодня, почему они даже не имеют статуса технологий? Почему они бесхозны? Почему у Таблицы Менделеева есть автор, а у высоких технологий – нет? Почему они ничьи и как бы валяются под ногами (пока их не изволят прибрать к рукам англичане, например)?

Потому что во всех сферах социальной жизни тотально доминирует индивид, потому что личность не эффективна в современном типе социума.

Именно поэтому преобладает литература индивидоцентрическая, а не персоноцентрическая. Личность никому не интересна, и технологии, связанные с производством личности, тоже никому не интересны. До поры до времени (но это тоже сегодня никому не интересно, кроме англичан).

Мы вступили в эпоху великого культурного парадокса: известно, какую литературу считать образцовой, однако мы знаем также, что персоноцентрическая литература не может быть востребована в обществе, которое «заточено» под потребности индивида.

Литература, которая служит идеологической опорой нашей цивилизации, в нынешних условиях идеологического противостояния развиваться не имеет никаких шансов. Литература, идеологически нам крайне необходимая, не выгодна рынку и обществу, как лишнее колесо в телеге жизни.

Что толку спорить о том, совместима ли персоноцентрическая литература с капиталистическим типом отношений, где законы рынка определяют ценность феноменов?

Сегодня важнее другое. Мы должны и рынок (экономический базис) развивать, чтобы сохранить свою цивилизацию, и поддерживать литературу, которая в рынок не вписывается, – чтобы сохранить свою цивилизацию.

Это задача для ума, не для интеллекта. Ни перед кем в мире такая задача не стоит, а перед нами стоит. Цивилизация, которая породила Пушкина, в ответе за ценности личности. Если не мы, то кто?

Вопрос «что делать?» не стоит, ибо ясно, что делать: развивать свою литературу.

В повестке дня вопрос «как это сделать?»

Недавно я написал отчаянное эссе «Хранилище судного дня, или Милосердие паче справедливости»**, пока что нигде не опубликованное (потому что никому не интересно). В этой работе я сформулировал принципиальный подход к обозначенной проблеме.

В существующих условиях наша (читай – персоноцентрическая) литература вряд ли поможет рынку, книжной индустрии; а вот индустрия может и должна помочь литературе. С помощью господдержки, если считать дело процветания цивилизации делом государственным.

Что предлагается?

1. Во-первых, я исхожу из того, что у нас почти нет персоноцентрической литературы, почти исчезло литературное образование, культивирующее подход к литературе как инструменту формирования личности, и почти нет людей, осознающих сложность ситуации, в которой волею судеб, обстоятельств и собственных ошибок мы оказались.
2. Во-вторых, я исхожу из того, что это еще не повод ставить крест на нашей литературе (и, следовательно, цивилизации: надеюсь, связь литературы и цивилизации в нашем контексте очевидна). Я исхожу из того, что таких поводов в принципе не существует. Существуют воля к жизни, воля к победе и воля к истине.

Или – воля к смерти, мортидо, стремление к саморазрушению.

1. Очевидно, нужен асимметричный ответ, социокультурное ноу-хау, если угодно. От нас его не ждут, но дать его необходимо.
2. Надо создать оазис, очаг, кластер (объединение однородных элементов в сгусток, монолит), где наши дела литературные должны решаться так, как они должны решаться у нас, – вопреки императивам рынка и индустрии, в логике культуры.
3. Что должен включать в себя кластер, реализующий проект «Личность и литература» (назовем его так)?

Энтузиастов-патриотов цивилизации, университетскую программу, литературный журнал, устойчивое и гарантированное внимание общественности к проекту, госзаказ.

1.  Проект «Личность и литература» не только и не столько про литературу; это одно из ответвлений идеологического проекта, в рамках которого необходимо прорабатывать информационно-идеологический профиль личности, совместимый с императивами нашей цивилизации.
2. Профиль личность необходимо масштабировать, быстро и неотвратимо. Это забота государства-цивилизации.
3. Так победим. Вера нам в помощь.

Март 2026

---------------------
       *Из книги литературно-критических эссе «Хранилище судного дня, или Опыт деколонизации русской литературы».
       ** https://denliteraturi.ru/article/9983