Александр БАЛТИН 
Александр БАЛТИН
МИСТЕРИЯ ТИМУРА ЗУЛЬФИКАРОВА
К 90-летию Поэта
Пышная его, пестротканая, великолепно-вскипающая жизнью древних империй проза-поэзия…
Громоздятся тёртые тома Зульфикарова, мерцая онтологическим золотом…
Странствия вечного мудреца Ходжи Насреддина, проходящего веками, все империи востока в себе соединившего, выливаются словами и песнями мудрости…
Пряная проза.
Солнечноликая, невероятная поэзия…
А где-то проносятся войска, и предводительствующий ими хромец Тимур неистов в жажде прорезать собой, своими людьми весь мир – дабы подчинить его, многообразный.
«Земные и небесные странствия поэта» предлагают панорамы метаморфозы души, и, проводимая бессчётностью вариативных троп, обогащённая, свидетельствует она о силе неба, питающего корни души опытом.
Зульфикаров – мистик.
Зульфикаров, показывающий, насколько запредельность входит в действительность, как взаимопроницаемы миры – нечто схожее можно узреть, созерцая творение Эль Греко «Погребение графа Оргаса»…
Поэзия прозы Зульфикарова сродни живописи старой: опьяняющая и возвеличивающая, не позволяющая сосредотачиваться на хлебе едином, которым замкнут мир, то бишь – на рефлексах и инстинктах…
Тома Зульфикарова разворачиваются историей, философией, поэзией…
«Мудрецы, цари, поэты» ярко покажут путь Омара Хайяма, концентрировавшего мудрость в четырёх строках, на этим живописавшего столько…
«Поэма о князе Михаиле Черниговском» картинами цветными представит древнюю Русь: в точках поэзии Зульфикарова соприкасаются, сочетаются миры…
Берёзы собеседуют с онтологическим ветром так же, как чинары внемлют загадочно-бесконечному небосклону…
Пир прилагательных!
Словно цвета радуги сочатся из строк: и невероятные они, киноварь мешается с охрой, столько даёт закатное небо, поражая мистикой своей…
Железный хромец Тимур не противоречит Сергию Радонежскому: всё взаимодополняемо в мире, представленном поэтом, и цветение всех культур словно варианты рая, живописанного писателем.
Глаголы гонят вперёд: детство, юность, взросление, зрелость, старость…
Мелькают человеческие периоды: каждый насыщен горечью, счастьем, гневом, радуга чудес расходится в пространстве…
Кони мчатся – пенногривы…
Ангелы могут спускаться ко князьям и царям.
Грозного царя неистовство, воспалённый нрав, несколько умягчаемый Анастасией, да всё равно – закипает бездна.
Снова улыбается всезнающий Омар Хайям.
Длится мистерия Зульфикарова, утончаясь и уточняясь, взмывая в небеса, музыкой звуча, необычайной живописью веков расцветая.