Алексей КАЗАНЦЕВ. ПОМАШИ МНЕ РУКОЙ. Вагонные байки

 

Алексей КАЗАНЦЕВ

ПОМАШИ МНЕ РУКОЙ

Вагонные байки

 

Так сложилось, что молодые годы у меня прошли на железной дороге, где я работал проводником пассажирских вагонов. Жизнь «на колёсах» очень своеобразна: в ней всё подчинено графику дежурств и расписанию движения поезда. Засыпаешь на работе – просыпаешься на работе. И первый вопрос: «Где едем?». За пять-семь дней меняешь несколько климатических зон и часовых поясов, мимо проносится множество больших и маленьких населённых пунктов, в которых идёт своя жизнь… А ещё огромный поток людей. Конечно, в этой работе, как и в любой другой, бывают курьёзные случаи. Несколько таких историй, произошедших со мной, я и хочу вам рассказать.

 

В городе Сочи тёмные ночи

Как-то на планёрку перед рейсом на Москву зашла нарядчица и сказала, что срочно нужен один проводник на прицепку в Адлер. Долго не мудрствуя, бригадир указал на меня. Сначала я очень расстроился, а потом подумал: «Когда ещё «на халяву» в бархатный сезон увидишь море?». До этого я был на море только один раз, ещё в розовом детстве, да и то с погодой не повезло: всю неделю лил холодный дождь.   

В Астрахани стояла золотая осень – начало октября, но чем дальше мы продвигались на юг, тем больше было ощущение возвращения в лето. На третий день пути, едва взошло солнце, я не мог оторвать взгляда от пейзажа за окном. Синие и зелёные горы без малейших признаков желтизны на фоне бездонного голубого неба восхищали своей красотой. А затем у самой железной дороги встали белёсые скалы, прочерченные полосами веков. Кое-где на них росли деревца, которые, казалось, пытаются взобраться наверх по отвесной каменистой стене. Но вот сначала краешком из-за домов и зелени, а потом во всю ширь кругозора передо мной раскинулась лазурная гладь моря. У меня захватило дух!

Часа через четыре наш состав пришёл в Адлер. Впереди был целый день! Поезд уходил обратно только вечером, поэтому наскоро приведя вагон в порядок, мы с напарницей отправились на пляж. Первое знакомство с морем, как первая любовь, оставило глубокий след в моей душе.

Обгоревшие и счастливые мы отправились в обратный путь. Теперь наш вагон оказался хвостовым, и нас раскачивало из стороны в сторону на каждом повороте. За окном пролетали бесконечные черноморские пляжи, а где-то на горизонте солнце погружалось в море…

Когда отъезжали от Сочи, уже темнело. При вечернем освещении разместили пассажиров, снабдив их постельным бельём и чаем, заполнили дорожные документы, решили выйти в тамбур покурить. Так как мы замыкали состав, курили, распахнув настежь переходную дверь. А на улице темень непроглядная, хоть «глаз выколи»!

Тут я и говорю напарнице: «Посмотри, ни одной звезды на небе, какая темнота густая – на вытянутую руку ничего не видно! Не зря люди говорят, что в городе Сочи тёмные ночи».

Она со мной соглашается, кивает. И тут мы выезжаем из тоннеля...

Помаши мне рукой
 

Однажды нашу бригаду сняли с рейса на Питер и в полном составе отправили в Екатеринбург. Раньше из наших никто в этом направлении не ездил, поэтому и дорогу не знали. Но начальство, как всегда, ободрило, раздав в каждый вагон книгу расписания, где указаны все станции, время движения поезда и стоянок.

Поездка по новому маршруту всегда вызывает тревогу и интерес. А тут появилась возможность увидеть Уральские горы и часть света, называющуюся Азией. В любом случае выбора у меня не было.

Пассажиры, в основном жители Средней Азии, которыми были набиты все вагоны под завязку, хоть и устраивали в туалетах «банно-прачечный комбинат», в целом вели себя спокойно. Выходы были редко и только на больших станциях, поэтому до Екатеринбурга добрались без происшествий.

Жаль, что город так и не удалось посмотреть из-за ограниченного времени до отправления. Но зато Уральские горы и поездка у края пропасти, когда поезд извивается, словно змея на тёмной скале, произвели неизгладимое впечатление.

В обратный путь публика ехала разная: здесь были и командировочные, и дембеля, и отпускники в предвкушении отдыха, и пассажиры с детьми. Теперь посадка шла по всему маршруту, а среди выходов встречалось много мелких станций.

Сначала мы прекрасно ориентировались с помощью книги, но в Челябинске состав задержали на два часа: где-то впереди произошел сход вагона, и дальше ехали рывками: то притормаживая и пропуская встречные поезда, а то неслись, пытаясь сократить отставание.

Надо сказать, что наш состав был сборный – на крупных узловых станциях к нему шла прицепка вагонов, и в Екатеринбург мы приехали махиной вагонов в двадцать. Состав такой длины даже в больших городах с трудом помещается на перроне. Мой вагон на обратном пути оказался в самом хвосте, из-за чего название маленьких станций я узнавал только когда поезд, набирая скорость, проносился мимо.

Стояла третья декада апреля, и здесь, за Уралом, ещё не везде сошел снег. Грязь непролазная... Темнело. Я подошёл к пассажиру, который, судя по расписанию, должен выходить на следующей остановке. Это был мужчина лет тридцати пяти, в костюме, при галстуке, с огромным пластиковым чемоданом на колесиках. Разговорились. Он оказался командировочным, сюда ехал в первый раз и как выглядит его полустанок, и с какой стороны поезда он будет находиться, понятия не имел. Мы вместе прикинули примерное время прибытия с учётом отставания и стали ждать.

Ровно в расчётное время поезд сбавил ход и остановился. Было уже темно и разглядеть перрон не представлялось возможным. Где-то вдалеке слева горел огонёк на небольшом сооружении, похожем на остановочный пункт. Мужчина, немного засомневавшись, попросил: «Если не моя, помаши мне рукой», – и спрыгнул с подножки. Нога у него поехала по влажному гравию, и он чуть не свалился в грязь наезженной колеи, которая шла вдоль насыпи.

Мне было искренне жаль человека, который поздним вечером пытался катить по жиже неподъёмный чемодан. Но только проезжая мимо домика, который мы приняли за станцию, я осознал весь масштаб трагедии – домик оказался всего лишь сторожкой путевых осмотрщиков.

Конечно, я помахал рукой, правда не знаю, стало ли ему от этого легче. А до его станции мы ехали еще минут десять, и с обеих сторон нас окружал густой чёрный лес.

 

Террористы

Дело происходило в самом начале двухтысячных годов, когда весь мир ежедневно будоражили сообщения о захватах террористами транспортных судов, взятых в плен заложниках и о смертниках, которые подорвали себя в людных местах.

На планёрке бригадир поезда зачитал тревожную телеграмму из Министерства путей сообщения и в очередной раз предупредил о бдительности и строгом соблюдении проводниками графика дежурств.

Стояло начало лета. Наш состав шёл на Нижний Новгород.
 

Напарница дотронулась до руки и сказала полушёпотом:

– Просыпайся.

– Что, уже пора? Сколько времени?

– Три пятнадцать. Я ложусь.

– Где мы едем?

– Ползем что-то. Саранска ещё не было.

Я вышел в тамбур и закурил. После очередной смены направления, наш вагон стоял первым, сразу за локомотивом. Место, где мы сейчас находились, не говорило ни о чём: ни посёлка, на станции какой – одно чистое поле, да кромка леса на горизонте. Впереди монотонно мигал запрещающий светофор.

Плацкарт шёл полупустым. Человек пятнадцать мирно спали на нижних полках, двое детей в одном купе разместились наверху. Небо чуть начало светлеть, когда я налил себе чай и присел за первый столик на боковушке. Через несколько минут ко мне подошёл мужчина лет сорока, изрядно потрёпанный жизнью и спиртным. Дыхнув на меня перегаром, он тихо, страдальчески попросил: «Командир, налей чайку».

Я вспомнил, как вчера в Пензе его провожала весёлая компания, которой на перроне явно не хватало места: они то пели, то обнимались, то пускались в пляс под гармошку, на которой играл дедок в помятом пиджаке. Одна из женщин, взяв меня под руку, отвела в сторону и доверительно попросила: «Серёгу высади в Арзамасе. Обязательно!».

Я налил чай. Он буркнул: «Можно?» и присел напротив меня.

Его потряхивало. Боясь расплескать кипяток, он держал подстаканник двумя руками и осторожно отхлёбывал по глотку. После второго стакана крепкого сладкого чая его лицо стало разглаживаться, выражение приобрело осмысленность, и мы разговорились. Оказалось, он ехал из отпуска, от родственников, это они его провожали. Из-за рождения племяшки пришлось задержаться, и теперь ему на отдых совсем времени не осталось. Как говориться, с корабля на бал.

– А чего мы стоим? – вдруг поинтересовался Сергей.

– Да, Бог его знает! Мне что, кто-то докладывает?..

– Слышь, командир, узнай как-нибудь, долго мы стоять будем? А то мне к восьми на работу. Не выйду – уволят! А у меня жена под сокращение попала и двое детей на шее.

– Ладно, схожу в штабной, может что и выясню.

Время подходило к шести часам, но мы по-прежнему не сдвинулись с места. Солнце вынырнуло вдалеке над верхушками деревьев, а по обе стороны расстилался живописный луг. Конечно, пробежать по земле пять вагонов до штабного гораздо быстрее, но рискованно: поезд в любой момент может тронуться, а запрыгивать с насыпи на ходу, то ещё удовольствие. Пришлось идти через состав. Никто из проводников информацией не владел. К моему великому удивлению, штабной вагон оказался наглухо перекрытым изнутри. Я стучал минут пять – ответа не последовало. Звонок тоже не работал. Проводники с надеждой ждали моего возвращения – у всех пассажиры волнуются, ждут свои станции, и непонятно, что делать в подобной ситуации? Договорились, что как только что-то станет известно, они передадут мне сведения «по цепочке».

Я вернулся к себе в вагон. Пассажиры ещё спали. Присев на боковушку, рассказал Сергею о сложившейся ситуации.

– А может, нас террористы захватили? – с юмором предположил он.

– Точно, – подхватил я, – сопровождения у нас нет, бригадира взяли в заложники, а машинистов заставляют вести поезд в Канаду.

Мы посмеялись и вышли в тамбур, а когда вернулись, возле титана стояла пожилая женщина из третьего купе, в светлом ситцевом платье, больше похожем на ночную сорочку

– Ну как там машинисты? – совершенно серьёзно спросила она.

– Не знаю, – попытался улыбнуться я. – Мы курить ходили.
     – Мужики называется! Там машинисты с террористами борются, а они курят

– Да с чего вы взяли? Мы просто пошутили

– А почему тогда стоим столько? Я давно проснулась, и слышала, что уже и штаб захватили!

Не знаю, к чему бы привёл этот разговор, но тут тепловоз, издав длинный гудок, дёрнулся и, набирая скорость, двинулся в путь. Весь вагон через пятнадцать минут был на ногах: кто умывался, кто стоял в очереди за кипятком, но в каждом купе обсуждалась тема о захвате нашего поезда. Часа полтора мы шли на хорошей скорости, нигде не останавливаясь и даже не притормаживая на светофорах.

Сергей уже свыкся с мыслью, что на работу не успеет и только вздыхал, когда мы проезжали мимо какого-нибудь населённого пункта.

– Как думаешь, где мы едем? – спросил он

– Не знаю – названия все незнакомые. Можем попробовать сориентироваться по книге.

Я принёс том с расписанием поездов Приволжской железной дороги, и мы стали искать название пролетающих мимо станций. Но, как ни странно, в расписании Новгородского направления этих станций не оказалось.

Основной контингент вагона составляли женщины, которые с нескрываемым интересом следили за нашими действиями. Волнение нарастало. Пассажиры требовали от меня немедленного разъяснения ситуации. Я ещё раз сходил в штабной вагон, но вернулся с тем же результатом. Несколько воинственно настроенных женщин пытались открыть переходную дверь, чтобы идти на помощь машинистам, но благо все двери были заблаговременно закрыты на спец ключ

– Ну подумайте, – пытался урезонить их я, – зачем угонять пассажирский поезд, когда в каждом вагоне есть стоп-кран! Открыл его и поезд никуда не поедет

– Давайте дёрнем стоп-кран! – тут же отреагировала самая бойкая из женщин, стараясь до него дотянуться.

Мы с Сергеем стояли плечом к плечу, пытаясь успокоить пассажиров, когда поезд вдруг стал притормаживать и наконец остановился на светофоре. На соседнем пути работали путейцы, от которых я узнал, что ночью, прямо перед нами, перевернулся товарняк: шесть вагонов сошло с пути. Вот нас и отправили по другой ветке в объезд через Ульяновскую область и Чувашию. Страшно представить, что на его месте мог оказаться наш состав…

После разъяснения ситуации все притихли, и до Нижнего Новгорода мы доехали благополучно, хоть и опоздали на двенадцать часов.