Ярослав КАУРОВ. СВЕТ СЕРДЦА. Поэма о Святителе Луке (Войно-Ясенецком)

 

Ярослав КАУРОВ

СВЕТ СЕРДЦА

Поэма о Святителе Луке (Войно-Ясенецком)
 

По мемуарам, книгам и проповедям Святителя Луки
                      (Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого)
 

1.

В семье дворян, когда-то обедневших,

Родился долгожданный третий сын.

Апрель блистал, от счастья обомлевший.

Ребёнку дали имя Валентин.

 

Художником он был прекрасным с детства,

И выбрать это думал ремеслом,

Но состраданье получил в наследство, –

В судьбе его случился перелом.

 

Пленён примером кротости отцовской

И матери сердечной добротой,

Он был и разночинцем, и толстовцем,

Но выбрал крест врачебный непростой.

 

Тогда война катилась по России,

Как проявленье мирового зла.

Увлечь проблемами анестезии

Прифронтовая практика смогла.

 

Потом, вернувшись в сёла дорогие,

Когда прошла военная гроза,

Увлёкся он и гнойной хирургией,

И часто оперировал глаза.

 

И малым детям он лечил трахому,

И много повидавшим на веку.

Вернул он как-то зрение слепому,

Убогому, худому пареньку.

 

А паренёк, обегав всю округу,

Собрал ему слепцов «со всей земли», –

Они, держась за посохи друг друга,

За чудом вереницею пришли…

 

Тогда врач понял, что такое сила

Народной необузданной молвы:

Когда толпа его принять просила,

Склоняясь пред ним, как поле муравы.

 

У этой притчи двойственно значенье,

Оно сулит мученье для святых –

Чем чаще вы даруете прозренье,

Тем больше привлекаете слепых!

 

Врач многим счастья подарил мгновенья –

Они впервые увидали хлеб!

Но разве в том не воля проведенья,

Что сам целитель в старости ослеп!

 

2.

Один в глуши, на сотни сёл окрестных,

Он делал хлороформовый наркоз;

И понял: обезболить можно местно, –

Стал изучать внимательно вопрос.

 

Ещё в Чите, хирург, в грозе военной,

В пылающем листвою октябре,

Женился он на необыкновенной

Красавице – на кроткой медсестре.

 

Пречистый ангел, Аннушка Ланская,

И верный друг, и любящая мать.

Детей и мужа нежно опекая,

Стремилась всю себя ему отдать.

 

Он делал в год по триста операций

В глухих, забытых Богом деревнях:

Резекций, экстерпаций, трепанаций,

В ночь уезжал к больному на санях.

 

Увлёкся темой новой, невульгарной.

Так в докторской своей он доказал:

Необходим наркоз регионарный –

И аплодировал таланту зал!

 

3.

Хирург, профессор Войно-Ясенецкий,

На мученичество сменив покой,

С достоинством прошёл весь ад советский

И стал для нас Святителем Лукой.

 

Он в небо восходил всё выше, выше,

Всё ближе к Богу возвышая глас:

«Я полюбил страдания!» – он пишет,

Но полюбил, воистину, он нас…

 

Мне кажется, он полон был мечтою,

Всем испытаньям подставляя грудь, –

Дорогой непреклонною, святою,

Наметить нам России долгий путь!

 

Идя путём великого Гааза,

Он врачеванием построил храм,

И в помощи не отказал ни разу:

Ни сирым, ни партийцам, ни ворам.

 

ТАШКЕНТ

1.

Готовят плов в огромном чёрном чане.

Притягивает тенью чайхана.

Ткачи и воры, медники, дехкане

Общением тут пьяны без вина!

 

Потёртые цветные тюбетейки,

Торговцы в нарды заняты игрой.

Халат восточный – та же телогрейка,

Что согревала весь советский строй.

 

На камень выбеленных солнцем зданий

Огромный карагач наводит тень;

Мечетей изразцовых ярки грани,

И от жары одолевает лень.

 

2.

В Ташкент с семьёй Святитель переехал,

Узнав, что у жены туберкулёз.

Но в исцеленьи не имел успеха:

Он избежать не смог прощальных слёз.

 

Сухой и жаркий азиатский климат,

Быть может, и сыграл благую роль,

Но кто же знал, что всю еду отнимут,

Интеллигентов превращая в голь.

 

Его жена практически «сгорела»,

Отдав ему огонь своей души…

А Ясенецкий-Войно делал Дело,

Пытаясь делом ужас заглушить!

 

Тогда с Поволжья шёл поток голодных,

От них буквально лопался Ташкент,

А власти всё казнили неугодных,

Всё продолжали свой «эксперимент».

 

И сотни, сотни трупов безымянных,

Во вшах, возами доставляли в морг.

А город жил в заботах непрестанных:

Убийства, пьянство, воровство и торг.

 

Питаясь только жидким кислым супом,

Врач не бросал своих научных дел:

Вёл операции на вшивых трупах,

И сам возвратным тифом заболел.

 

В монахи был пострижен он в Ташкенте,

Когда лишилась церковь всяких прав.

Стал архиереем в жарком Педжикенте,

Высокий сан в волнении приняв.

 

3.

Так на одном судилище публичном

Ему задали каверзный вопрос:

«Учёному попом быть неприлично –

На небе нам не встретился Христос?».

 

Когда хотели так к нему придраться,

Святитель просто отвечал весьма:

«Я сколько бы не делал трепанаций –

Ни совести не видел, ни ума!».

 

4.

Софья Сергеевна – душа святая,

С призваньем хирургической сестры,

Служила людям, хворых исцеляя, –

Святые так всходили на костры.

 

Ей, медсестре, подвижнице Велецкой,

Предчувствуя жестокий суд властей,

Хирург, Святитель Войно-Ясенецкий

Отдал на попечение детей.

 

Она была единственной из женщин,

Кому Лука детей доверить мог,

И подвиг этой праведной не меньше,

И видит это Милосердный Бог!

 

При первом из арестов в Туркестане,

Когда над ним глумилось ГПУ,

В слезах легли на рельсы прихожане,

Не отпуская пастыря в Москву…

 

Он пестовал науку, как ребёнка,

И слышал горних ангелов хорал.

А полушубок свой отдал шпанёнку,

Что в камере промозглой умирал…

 

СИБИРЬ

1.

Святой Лука, врачуя непрестанно,

Не пропустив в Сибири не версты,

Из пламенной пустыни Туркестана

Попал в объятья вечной мерзлоты.

 

Болот и чащ несчитанные вёрсты –

И сила, и судьба Сибири всей.

Тайгой седой заросшие погосты,

И мощи несравненной Енисей!

 

Сначала среди гор несёт он воды,

Потом равнины – древняя Тува,

Потом, почуя дикую свободу,

Разлившись, окружает острова!

 

Там в Красноярске, в ГПУ, в подвале,

Где царствовал невыносимый смрад,

Руками нечистоты убирали:

Тюремщики не дали им лопат.

 

И слышали, как тут, в подвале рядом,

Кипел кровавый пир большевиков:

Реальность жарким становилась адом –

Расстреливали вольных казаков.

 

Там, где ветра студёные хлестали,

Где ледяные небо и земля,

Там, в Туруханске выжил в ссылке Сталин,

А наш Святитель сирых исцелял.

 

Миссионер по Божьему веленью,

Он проявленьем был Небесных Сил –

Его толпа встречала на коленях,

Когда он с баржи с урками сходил.

 

Как проповедник он привык стараться,

И в церкви преодолевал раскол;

А сколько уникальных операций

В больнице туруханской он провёл!

 

К нему ходили кеты и эвенки,

Селькупы и дюканы, остяки.

Он посещал глухие деревеньки

У промерзающей насквозь реки.

 

Здесь люди жили в шкурах, словно звери,

А вместо Бога чтили оберег.

В избе с железной печкою, у двери

Лежал, не тая, зачерствевший снег.

 

Здесь отродясь никто хлебов не сеял,

А тёмной ночью оторопь берёт.

И только гром стоял на Енисее,

Где лопался многометровый лёд.

 

В деревне Плахино, глухой и мрачной,

Святой Лука не жил, а выживал.

Учился стряпать, впрочем неудачно,

Но планы ГПУ постиг провал,

 

И, опасаясь бунта против власти

Оставшихся без доктора больных,

Его вернули в город, и напасти

Для испытаний прервались иных.

 

2.

В вагонах, где толкались как в маршрутке,

Где воры оставляли без вещей,

С себя снимал по сотне вшей за сутки,

А среди них – огромных чёрных вшей.

 

А при Ежове был «конвейер» в моде –

Десятки суток не давали спать.

В отместку человеческой природе

Партийная свирепствовала рать.

 

Тогда Лука в плену галлюцинаций

То видел в бездне город под собой,

То начинал за птицами гоняться,

То змей скольженье чувствовал спиной…

 

Так Дьявол искушал Христа когда-то,

Подняв над городами в вышину,

То предлагая сделаться богатым,

А то страну возглавить не одну.

 

Стоял пред палачами заключённый,

Но к ним его направил сам Господь,

Он ратовал за Бога как учёный,

Хирург, анатом, изучивший плоть.

 

Большевики святых судили строго,

На них стояла красная печать,

Для них наука заменила Бога –

Науке не могли не доверять.

 

Лука был провозвестником науки –

Он множество открытий описал,

Но сам Господь его направил руку,

Чтоб делать в хирургии чудеса!

 

ВОЙНА

1.

И снова Русь на смертный бой вставала,

Врагу подставив грудь своих полей.

В Войну Святитель с властью генерала

Возглавил множество госпиталей.

 

Война рассеет многие сомненья!

Толкать в атаку не способна плеть.

И в партии родилось убежденье:

Без церкви нам врага не одолеть!

 

Без православия народ России

Не слишком верит в праведность властей.

Как ни просили бы, ни голосили –

Не будет продвижения частей!

 

Герои редко наступают строем.

Не отстоять без веры рубежи.

Как комиссары не зовут в герои,

«Матерьалист» преступно хочет жить!

 

Идя дорогой великодержавной

Российская земля всегда права.

И Сталин нашей Церкви православной

Вернул на окормление права!

 

2.

Святитель много претерпел напастей,

Но сколько б ни глумились сторожа,

Он идеалы чтил Советской власти,

А Сталина любил и уважал!

 

Нельзя России выпавшие беды

Перевести в разряд чужой вины!

Нельзя в Войне Великую Победу

Представить нам без кормчего страны!

 

Нельзя стереть плоды великих строек,

Без них уж точно не было бы нас!

А скорый страшный суд жестоких «троек»

От злых врагов не раз Россию спас!

 

И присудил (вот чудеса какие),

Не посмотрев на ссылки и тюрьму,

За «Очерки по гнойной хирургии»

Великий Сталин премию ему!

 

Но нет, не изменился врач нимало,

От славы не вскружилась голова,

А Сталинская премия давала

Ему невероятные права!

 

3.

Поборник кроткой доброты пречистой,

Спасавший души, словно Херувим,

Высказывался он за казнь фашистов –

Такой итог для них неотвратим!

 

Святитель был для всех столпом морали,

В науке проповедовал прогресс,

Но, зная тех, кто Бога попирали,

Поддерживал он Нюрнбергский процесс!

 

Его статья «Возмездие свершилось» –

Как высшей справедливости стезя!

Да! Казнены! И в этом Бога милость!

Казнить! Фашистов миловать нельзя!

 

ТАМБОВ

Тамбов еще одно святое место

Для подвига Святителя Луки.

Путь на Голгофу трудный, горький, крестный

Прошли в тамбовских сёлах мужики.

 

Тамбов в России – место непростое,

Тут проходил «антоновский» мятеж,

На год лишивший партию покоя,

В Советской власти пробивая брешь.

 

Как на костях стоит Кронштадт и Невский,

Тут – тоже горы спрятаны костей:

В Тамбове красный маршал Тухачевский

Уничтожал и женщин, и детей.

 

Так стали нам деянья этих тварей

Примерами невиданного зла;

Не зря «Тамбовский волк тебе товарищ» –

У коммунистов присказка была.

 

Примером этим мучился Есенин,

И в «Пугачёве» это описал:

Крестьянский бунт, кровав, угрюм, мгновенен,

Как зверя обречённого оскал.

 

Вы представляете, какую паству

Святителю досталось просвещать?

В миру такое встретите не часто.

Как даровать казнимым благодать?

 

Пусть здесь он пробыл два каких-то года

(Как у Святителя хватило сил?),

Он создал больше тридцати приходов

И тысячи в христьянство обратил…

 

И паства снова обратилась к Богу,

Приняв позор убийств и грабежа.

И ландышами выстлали дорогу,

Когда он из Тамбова уезжал.

 

КРЫМ

1.

В сорок шестом народ послевоенный,

Голодный, искалеченный больной,

Не почитаем ими сан священный,

Советской презираемый страной.

 

В Крыму, в Керчи, родился наш Святитель,

И умер в Симферополе в Крыму.

Он – проповедник, мученик, учитель –

Прошёл гоненья, пытки и тюрьму…

 

В Крыму Владимир испытал прозренье!

Отсюда православие Руси!

Тут, в Корсуни, произошло крещенье

Того, кто наших дедов окрестил.

 

А после – путь по грани, тоньше бритвы.

Погибнуть Русь от ворогов могла,

Но совершилось чудо – по молитве

Алексия прозрела Тайдула!

 

Здесь эллинизма стройные примеры,

И стилосом певца и мудреца

Здесь Аюдаг описана Гомером

(Ещё пример великого слепца)!

 

Здесь от террора краснопузой стаи

Кипело море, плавился металл.

И словно грех России искупая,

Ослеп Лука, что зренье возвращал!

 

Лука лечил по Божьему веленью,

И благость церкви страждущим принёс.

Как именно болящих исцеленьем

Сердца людские привлекал Христос.

 

Святитель говорил о чистом сердце,

О том, что в сердце мириады струн,

О том, что это – в мир энергий дверца,

В которых свет любви предвечно юн.

 

А в православье – стройном, чудном зданье,

Где ангелы правдивый суд вершат,

Другое отношение к страданью –

Страданьем исцеляется душа!

 

2.

А в главной книге – «Дух, душа и тело», –

Опережая наш сложнейший век,

Он говорил взволнованно и смело,

О том, что же такое ЧЕЛОВЕК!

 

Евангелистам равен и пророкам,

Трактуя чистый дух и естество,

В науке гений отрицал жестокость,

Но так и не услышали его!

 

3.

Паскаль постиг познания причину.

Возьми его труды и подытожь,

Что сердце видит целую картину,

А разумом рождается чертёж.

 

Интуитивно высшее познанье,

А вера в разум – корень всех мытарств,

И несть числа Божественным посланьям,

Что изменяли судьбы государств.

 

Поверьте, что Лука не просто гений,

Он – новый неоцененный святой!

Он логикой поверил свет прозрений,

Науку наполняя добротой!

 

Мы станем скоро в лености греховной

Процессией повапленных гробов –

Без жизни яркой, собственной, духовной

Все люди превращаются в рабов!

 

Да что в рабов, в простые механизмы,

Что имитируют веретено,

«Капитализмы» иль «социализмы» –

В машинном мире это всё равно!

 

4.

Лука нам нужен в церкви и в больнице:

Его слова – духовный эликсир!

Чтобы врачам не присоединиться

К тем, кто спешит разрушить этот мир.

 

К тем, кто не лечит, а уничтожает,

Кто технологиями сеет мрак

И ждёт «железных шершней» урожая,

Которому порадуется Враг,

 

Враг рода человеческого вечный,

Сулящий за предательство успех.

Для многих недалёких и беспечных,

От обличенья прячущийся в смех.

 

5.

Все Божьи существа во всей вселенной

Имеют зренье, осязанье, слух.

Раз даже камни одухотворенны, –

Во всём живом животрепещет дух.

 

Всё сущее едино в том движенье,

И в глубине души известно вам:

Цветы – кадильницы в богослуженье –

Их ароматы – Богу фимиам!

 

Да! Совершенство целесообразно,

Но в красоте таится идеал,

Что проявлять себя способен в разном –

Как принцип он бесценен, как кристалл!

 

И красота врачует наши души!

Она – прикосновение Христа!

И видеть можно красоту, и слушать –

Любовь, надежда, вера – Красота!

 

Любой листочек равен бриллианту,

А бриллиант – мальчишеской мечте.

Мечта судьбой приравнена к таланту,

Талант покорен женской красоте!

 

Нет красотой природы насыщенья.

Закаты и восходы ждут в полях.

И отступают грешные мученья,

И раем представляется Земля!

 

6.

Когда течёт по мозгу возбужденье,

Когда мысль роет недра бытия,

Мы видим и прозренья, и виденья,

И ощущенье собственного Я.

 

Душа – энергий пламя – легче пуха;

Прочнеет тело, камни в пыль круша,

Но принимать дары Святого Духа

Способна просветлённая душа!

 

И лишь она в трудах своих духовных

Жизнь вечную от Бога обретёт;

Так ближе к Небу бедность, кротость, скромность,

А блага материальные – не в счёт…

 

7.

В христианстве православном не богатство,

Не власть приносит душам благодать,

Гонимых за Христа взыскуйте братства,

Не силы нужно – немощи искать!

 

Лука учил нас истине букварной,

Что нужно кротко принимать беду,

И мы должны быть Богу благодарны

За скорбь и поношенья, и нужду!

 

8.

Мучений наших бесконечны списки,

Но без падений не достичь вершин,

А самое ужасное – смерть близких

Дана нам во спасение души!

 

Во всём мы благодарно Богу внемлем,

Впивая сердцем Божью благодать.

А если и мучения приемлем,

То власти нечем нами управлять!

 

9.

Как в Греции прозреть за воды Стикса

Пытались с обездоленной земли,

Так в наши дни, открыв базоны Хиггса,

Так ничего понять и не смогли.

 

И кем бы люди ни были: врачами,

Геологами, – мир не обмануть:

Чем больше мы законов изучаем,

Тем меньше понимаем жизни суть!

 

10.

Наш сон не просто отдыха услада –

Во сне паришь над миром как Дедал,

Во сне Вольтер создал песнь «Генриады»,

Таблицу Менделеев увидал…

 

Есть интуиция, её подсказки

Наш разум не умеет объяснить.

Она даёт вещам бесцветным краски,

Как Ариадны шёлковая нить!

 

11.

Мысль есть энергия. Какие волны

Дают ей плоть? Ещё не знаем мы…

Но ею мир духовный переполнен,

Она выводит образы из тьмы.

 

А то, что в электрическом обличье,

В потенциалах мысли жизнь течёт,

Известно всем. Но общество двулично:

В нём не берётся многое в расчет.

 

В научном древе трепетные ветки

Обрублены безжалостной рукой

Садовника, чьи убежденья крепки,

И совесть не смутит его покой.

 

Всё, что не вписывается в догматы,

На что наука не дала ответ,

Знать не хотят учёные «приматы»,

И этого как будто в мире нет!

 

Как шаровая молния не знает

В науке объяснения себе,

Так интуиции струна стальная

Звучит предвиденьем в любой судьбе!

 

Дух выступает за пределы мозга,

Предчувствия одухотворены.

Гипотезы – науки чистый воздух –

Выводит Дух из мрака пелены.

 

12.

Наш разум не единственный в природе.

Наивно, глупо это утверждать.

Так есть в Необходимости Свобода,

А в Кротости наивной – Благодать!

 

А если веришь, что Господь всесилен,

То и Бессмертие в его руках,

А урожай его любви обилен,

И к вечной жизни обратится прах.

 

Мы все в преддверье Рая или Ада,

Становится растением зерно,

Так продолжается жизнь винограда –

Из выжимки рождается вино!

 

Молитесь истово, свершайте требы!

Господень замысел непостижим!

И будут новыми Земля и Небо!

И будет новым Иерусалим!

 

13.

Нет! Не художественное сравненье,

И преувеличенья в этом нет:

Живёт в сердцах людей, как отраженье,

На веки сердца праведного свет!

 

Поверьте мне, коснулось это многих:

С рождения до гробовой доски

Вновь исцеляет сирых и убогих

Сердечный свет Святителя Луки!

 

14.

Явившись в век великий, неспокойный,

Моменту соответствовал вполне.

Он осенял крестом рукою воина,

И много раз участвовал в войне!

 

Художник, человек по сути светский,

Он – доброты Господней торжество.

Лука Святитель (Войно-Ясенецкий)!

Смотрите, люди, ясен лик его!