Николай ЧЕРНОВ 
Николай ЧЕРНОВ
И ЭТО БЫЛО ОСЕНИ НАЧАЛО…
* * *
Лето кануло в Лету,
И осень уже на дворе.
Нет покоя поэту,
Что снова в прекрасной поре.
Я сегодня серьёзен,
Я сегодня в себя погружён.
Я влюблён в эту осень,
Я в пейзаж этот мрачный влюблён.
Мне не надо другого,
Я тучам и дождику рад,
Я даю себе слово,
Как давал его месяц назад,
Что вернусь сюда снова
Смотреть на больные мечты.
Я дарю тебе слово.
А что же подаришь мне ты?..
* * *
Я молча провожаю лето,
Небес безумный проводник.
Мне дальше ехать без билета,
Без багажа, в мечтах одних…
В глазах твоих не отразиться,
Не проскользнуть из них слезой…
Я забываю лета лица,
Как вымышленный Мезозой.
И к осени крадусь лисой
В одних мечтах дорогой краткой.
Но позови меня украдкой
И я вернусь к тебе… с грозой,
С дождём и отблеском заката,
С весёлым громом вдалеке,
С прохладной песней листопада;
И листиком в твой руке…
* * *
Улыбчивый фасад твоей души
скрывает непроветренные тайны…
Немного грусти – в пируэтах лжи,
танцующей в тиши исповедальной.
Так мягко стелет нежный голосок,
да жёстко спится на твоей кровати.
Я заглянул сегодня на часок –
ты примеряла розовое платье.
Стояла молчаливо у трюмо
и ничего вокруг не замечала.
А за окном и звёздно, и темно…
И это было Осени начало.
* * *
И снова осень. А значит – дождь.
На паутине капели гроздь
Сверкает в сумрак. И у дверей
Охапки листьев жуёт Борей.
Остыло солнце – остынет ртуть.
Хотя не в этом, конечно, суть.
А в том, что надо опять искать
Значенье пульса в своих висках.
Ночь, словно лодка, вплывает в парк.
Бросает якорь в остывший мрак.
И, явь земную скрывая с глаз,
Горит над миром луны алмаз.
Я, словно в сказке, – в родном краю.
Зову заблудшую тень твою
И «Книги мёртвых» читаю стих:
Ищу словечка для нас двоих.
* * *
Осень начинается некстати
С перечня бессмысленных имён.
Жизнь моя участвует в обряде
Пересотворения времён.
И в тени несбывшегося счастья,
Никуда сегодня не спеша,
Забывает беды и ненастья,
Перевоплощается душа.
Как умеет, вертится планета,
Зло лицом меняется с добром,
И луны потёртая монета
Точно жребий, встала на ребро.
В этом свете – чище и прозрачней
Сонное отечество моё…
Выжимает ветер, словно прачка,
На верёвках мокрое бельё.
* * *
Осени прекрасное начало
нам с тобою счастье обещало.
Листья, словно золотые рыбки,
раздавали грустные улыбки.
Зыбок мир в осеннем зябком свете.
Пляшет дождь, и дует в трубы ветер.
В небе мутном птицы не видать,
Но в душе такая благодать,
Будто рядом Ангела увидел…
Может быть, его Господь обидел
За какие, собственно, дела?
В небе туча солнце родила.
Здравствуй, Ангел радости осенний!
Старый клён, в глуши качая тени
(Стоя у некрашеных ворот),
Всем вокруг поклоны раздаёт…
* * *
Холодает. Не иначе –
осень. И с её подачи
в сердце тот же холодок.
Стаю лодок бережок
бережёт, как бы наследство
живописного соседства.
Осень – миру. Мир – живущим!
Всем, кто варится не в гуще
мировой, а просто так –
то философ, то простак,
не от мира кто родился
или с ним не примирился.
Впрочем, осень. И – прекрасно!
Значит, жили не напрасно
в лето жаркое в краях,
где не хаживал Аякс;
только братья Диоскуры
там водили шуры-муры.
В эту осень, в осень эту
я иду бродить по свету:
манускрипты жёлтых листьев
чуть извилисто, как истин
обтекаемая голь,
вдаль летят дороги вдоль.
Зашумят дожди косые
над просторами России.
Вновь дождям как в детстве рад,
Я листаю листопад…
* * *
Все девушки любят смеяться
И я, от вина осмелев,
С лукавой улыбкой китайца,
Шучу, как приласканный лев.
Шучу про любовь на Майями,
Где наша восходит звезда,
Что девушки любят ушами,
А сердцем – увы, иногда.
Какие-то глупые шутки
Срываются с ветреных губ
Постой же, родная, минутку –
Сегодня я весел и глуп.
Держу словно в детстве за ручку,
и всё говорю, говорю…
А я ведь люблю тебя, дурочку,
не знаю за что, но люблю.
* * *
Хмурый день. Смурные мысли.
И свинцовая тоска.
Тучи, как навес, провисли.
Будет дождь наверняка…
Поздних птиц скупая стая
наподобие строки
мчит по небу, залетая
в эти грустные стихи.
Ты тяжёлая награда,
Осень зрелости моей.
Ничего уже не надо,
кроме этих серых дней.
Пусть меня согреет взглядом
пара в жизнь влюблённых глаз!
Парк усеян листопадом,
не хватает только нас.
* * *
Я стану злым и нелюдимым,
когда забудешь ты меня.
Я растворюсь холодным дымом
от погребального огня.
Любовь уходит незаметно,
так дни осенние идут.
Ты встанешь вдруг перед рассветом,
считая трупики минут:
и там, где был пожар осенний,
где полыхали тополя, –
повсюду тени, тени, тени
и листьев мёртвые поля.
* * *
Я выхожу на дальний голос,
Туда, где ветер листья гонит.
Где паутины тонкий волос
В пространстве тянется и тонет…
(Я пробудился на рассвете,
Считая сонные минуты,
И вдруг в самом себе заметил
Осадок прожитого чуда.
Любовь прославить, как утрату,
Дана мне горькая свобода.
Дана мне осень, как награда
За все тревоги и заботы.)
И рифм неточное звучанье
Сопровождает бренный выход.
Но новой жизни обещанье
Не предвещает сердцу выгод.
ПОЗДНЯЯ ВСТРЕЧА
Дай мне сделать что-нибудь хорошее
В этот поздний и случайный час.
Я пришёл к тебе с печальной ношею –
Серебром невыплаканных глаз.
Много было в жизни бестолкового,
Режет взгляд осколками мечта…
Ты меня уже не встретишь нового,
Между мной и будущим – черта.
Но сегодня я хочу по-прежнему
Всю тебя, как в первый раз, вобрать
В эти руки, в поцелуи нежные,
И желать, желать тебе добра…
Дай мне сделать что-нибудь хорошее.
На слова сегодня я не скуп:
Ни обиды, ни заботы прошлого
Не сорвутся с одичалых губ.
Лишь одной тебе сегодня радуюсь.
Жаль, но жизнь нельзя начать с нуля.
Я куда-то падаю, всё падаю,
И не держит скользкая земля.
Не молчи убийственно и холодно,
Не гони с порога в поздний час.
Догорает золотая молодость,
Словно осень осеняет нас.
Дай мне сделать что-нибудь хорошее…
Думал я, что эта жизнь – игра:
С праздною улыбкою прохожего
Я скитался в поисках добра.
Много было в жизни одиночества.
Много было мелочной любви…
Как же мне с тобой проснуться хочется,
Поправляя волосы твои.
КОЛЫБЕЛЬНАЯ
Спи-усни, моя услада,
погружайся в сон…
Заблудился в ветках сада
колыбельный звон.
Звон осиновых созвездий
бродит-ворожит,
словно сердцем не на месте,
слово говорит:
«Светит красная рябина
за твоим окном,
серой осенью любима,
мокнет под дождём.
Среди тонких ломких линий
мокрая Луна –
мотыльком на паутине
мается она».
Ты же спи и пусть приснится
в млечной тишине:
две загадочные птицы
в золотом огне.
Всё они летят куда-то
за своей звездой.
Спи-усни, моя услада…
Завтра выходной.
* * *
Теперь я живу не мечтами.
Пусть каждая строчка – с трудом…
И ангелы злыми ночами
Всё реже стучатся в мой дом.
Когда-то я бредил высоким,
Я пробовал небо на вкус.
Теперь интересней дорога,
Вдали – можжевеловый куст.
И в небе я вижу не лики,
Не маковки белых церквей –
Простые осенние блики
Душе моей стали милей…
Мне стали дороже улики
Единственной жизни моей.
* * *
Душа молчит, как дерево в ночи,
Что в бесконечность растворило ветви.
Я мимо шёл… Я потерял ключи
От тех дверей,
где прячутся от следствий…
Лёг золотой осадок бытия
Под ноги мне… В эпоху листопада
Пространства многомерная змея
Меня ведёт, не отражая взгляда…
Душа молчит, как дерево в ночи.
Читая неба призрачные строки,
Я вдаль иду… Воистину ничьи
Вот эти захудалые дороги.
ПЕШЕХОД
Здравствуй, Осень золотая!
Я рубаху залатаю
и пойду бродить по улицам ночным.
Будет дождь стучать по крышам,
будто он ниспослан свыше,
мы давно, как братья, породнились с ним.
Одиноко пешеходу
в эту скудную погоду –
льют кривые фонари сутулый свет,
а куда идти – не знаю –
просто время потеряю,
может час, а может миллионы лет.
Словно вымер этот город,
только рвётся дождь за ворот,
да промчится мимо редкое авто.
Что ты, осень, натворила,
точно дьявольская сила?
В этом городе я сам себе – Никто.
Но тебя однажды встречу
и шагну тебе навстречу,
ты подумаешь: что это за чудак?
А я просто одинокий –
век суровый и жестокий –
и тебя найти, увы, не просто так…
* * *
Вздыхают туманные дали,
Запомнить навеки веля:
Таинственно, исповедально
За далями светит земля.
И каждой щербинкой на камне,
И каждой щетинкой травы
Она прикасается к тайне
Летящей с небес синевы.
И сердце, когда бы без фальши,
Сказало б: «Ну что же, идём!» –
Я шёл бы всё дальше и дальше
(За этот земной окоём)
Туда, где дороженька вьётся…
Туда, где, тревожа мой взгляд,
Качает осеннее солнце
Росой окрещённый закат.
* * *
Мается душа, не находит места.
День прошёл, как призрак по воде…
Может быть, она из другого теста? –
Тяжело ей жить среди людей.
Почему тебе не найти покоя?
Перед кем ты выставляешь счет?
Вот и ночь прошла, скрылась за рекою,
Но опять под ложечкой сосёт…
Сколько праздных дум
в голове теснится,
А в груди – толпа бешеных страстей.
Но спасает вновь Божия Десница,
Возвращает душу к простоте.
Мается душа, плачется родная.
Только перед Ним словом не криви.
Листья вдаль шуршат, с веток опадая.
А тебе опять хочется любви…
Новая заря встанет над рекою.
День пройдёт, как призрак по воде.
А душе опять не найти покоя –
Одиноко ей среди людей.
* * *
Горе-праведник Аноха,
Мира чуждая душа,
Лучше жребий скомороха
И последнего бомжа.
Не ходи смотреть на небо,
Не слоняйся по церквям,
Не кроши краюху хлеба
Бестолковым голубям.
В небе – крестик самолета.
В храме – образы утрат.
Не ценя твоей заботы,
Птицы скоро улетят.
Жизни горестную ношу
И юродивую грусть
В это время скоморошье
Мы с тобой разделим пусть.
Лишь бы мужества хватило
Не кривить душой своей…
Да поможет Божья сила
В добрый час расстаться с ней!
СОН
Поёт сквозь сон дождя согласный хор
О небесах, о радуге, о Боге,
О ком-то близком,
том, кто у дороги,
Где вдоль обочин листопада сор
С деревьев осыпается под ноги.
Поёт сквозь сон дождя согласный хор…
Пьют ангелы, остывшие от слёз.
Апостолы забрасывают сети.
Но вместо рыбы – лишь попутный ветер
И отраженье путеводных звёзд…
Апостолы обидчивы, как дети:
Не навсегда, как будто не всерьёз.
Но кто поёт, чьи это голоса?
Возможно, я Ему зачем-то нужен.
Я миром потрясён, я им контужен
И брошен на пути у колеса
Истории, и временем надкушен…
Я сплю и слышу чьи-то голоса.
Звенит звезда, её не зачерпнуть,
К тому же нет ни одного кармана.
Тому, кто не прикинут от Армани,
Приятно наблюдать Кремнистый Путь
И звёзды пересчитывать в стакане.
Звенит звезда…
Даст Бог, кому-нибудь…
* * *
От тоски, от скуки
Опускают руки
Серые деревья.
Вдоль моей деревни
Ходит осторожно
С песенкой острожной
Ветер белобрысый
По дороге лысой.
Осень самозванка –
Ведьма да цыганка
Пляшет и колдует,
И в ладони дует.
Разбросала листья,
Словно шкуру лисью.
Встала у оконца –
Заслонила солнце…
* * *
Ещё одна рассеянная осень
В провинции затерянной в России.
И вот уже не думаешь о прозе –
Глазами тонешь в поднебесной сини.
А может быть, давно пора смириться,
Что эта даль душе твоей не впору,
Что на зимовку улетают птицы
В другие страны, за моря и горы.
И с одиноким эхом препираться,
Скупые отмечая именины
В холодном доме в роли самозванца,
Обросшего трёхдневною щетиной…
* * *
Дыша самопальной свободой,
Я чувствую силы напор.
Сегодня простая работа –
Мести поэтический сор.
Разносятся добрые вести
И ссоры соседских ребят:
Не к праведной, мелочной мести
Душа призывает – в наряд!
Редеют пожухлые травы,
Шуршит по дорогам листва.
Не ради копейки и славы
Бросаю на ветер слова…
Бросаю слова и молитвы,
Читаю, как новый закон.
Весь двор – словно поле для битвы,
Мой маленький Армагеддон.
* * *
Осень – как икона
в золотом окладе.
Бирюза на небе,
кони за окном…
Синий ветер плачет
и по гривам гладит,
Сыплет скатный жемчуг
и шумит кругом.
Осень самодержица,
осень половецкая.
Огненная девушка
на гнедом коне,
В листопад одетая,
бедною овечкою
Облаками палыми
показалась мне.
…Пусть стоят деревья
ангелами голыми,
Ангельские голуби
небо стерегут.
Снова жизнь наполнится
светлыми глаголами,
Если светит солнце
там – на дальнем берегу!
ПЕСНЯ
Я иду, чеканя шаг.
Осень, лес.
Поднимается душа
До небес.
Да и вовсе то не лес,
Так, лесок.
Я не ангел и не бес,
И не бог.
Я иду, чеканя шаг,
Шаг, другой.
Наслаждается душа
Тишиной.
Я иду к своей любви
На часок
Через тернии свои,
Тот лесок.
А любовь моя живет
Далеко,
А любовь моя поет
Высоко.
Я иду, чеканя шаг.
Осень, мгла…
До чего ты хороша
И светла.
* * *
Есть во мне ещё немного
Грусти самых карих глаз
И упрямой веры в Бога,
Что от вечности не спас…
В сеть надёжную попался –
Напролом в осенний дождь:
Дрожь души в дрожащих пальцах,
Сердца взломанного дрожь.
Бьётся дождь, как птица в клетке
Неба, брошенного вниз.
Брось, душа! Движеньем метким
В это небо окунись!
Это всё, что нам досталось –
Звёзд немыслимая даль…
Жаль мне юности, но, Жалость,
Дней сегодняшних не жаль!
* * *
Солнце сонное пылится,
Плавится плавник заката.
Плавают по небу птицы,
Словно листья листопада.
Плавно, тихою лавиной
Облака плывут на запад.
Ломкий луч неуловимый
Их земле доносит запах…
Я себя сегодня бросил,
Будто камень в небо это.
Наступает завтра осень,
А сегодня было лето…
Посмотри – не надо злиться:
Смуглым пламенем объято,
Солнце сонное пылится,
Плавится плавник заката!
* * *
Осень… Листвы Золотая Орда
Заполонила деревни и сёла…
Села на пятки, вползла в города
С хмурой улыбкой бомжа-новосёла
Серой эпохи, сырой, отдающей
Запахом серы…
«Костры под запретом!»,
«Мусор не жечь!» – МЧС вездесущий
Шлёт SMS с позапрошлого лета…
Я перестал понимать это время –
Что без тебя захудалая осень?
Вместе со всеми несу своё бремя.
Скудное бремя даётся не очень.
Что без тебя этих улиц развилки?
Тысяча лиц, но твоё потерялось.
Пьяный Батый собирает бутылки,
Чтобы прожить ещё самую малость…
* * *
Ещё земля теплом согрета,
Но всюду рыжая листва
Лежит, как рваные билеты
В страну любви и волшебства.
И я не верю в эту осень,
В её неясный мрачный свет –
Как будто ангел крылья бросил
В скупое пламя тёмных лет…
Но продолжается дорога,
Никто не тянет за язык.
Сидит на дереве сорока,
А в клюве – осени ярлык.
* * *
Недолго длилось бабье лето.
Оно прошло, как бабий век,
Оставив сердцу напоследок
Случайный след в сухой траве,
Где Вавилон листвы горящей
Шумит на разных языках,
Где ветер вещий, ветер вящий,
Качает солнце в облаках…
* * *
Худосочная осень-лошадка,
Меднолистая шаткая рать
Опадает с деревьев украдкой,
И её за собой не позвать!
Не стучи по асфальту копытцем.
Не ищи для себя ездока.
На деревьях лишь мокрые птицы,
В небе тучи, а выше – века…
Это всё, что осталось от лета –
Ничего не осталось… И всё ж
В полукруге туманного света
Пусть шумит несмолкаемый дождь.
* * *
В провинции, в глуши, среди холодных стен,
Во тьме чужих стихов и собственного зренья
Я чувствую в себе начало перемен –
Прохладцею повеяло осенней.
На улице шумят прохожих голоса.
Подвыпивший сосед баюкает ребёнка.
Звенит в окне вечерняя оса,
Как побасёнка.
Колеблет ветви сонная листва.
В тени, как в луже, затаились жабы.
Кузнечик маленький, родившийся едва,
Слагает ямбы.
И дабы стать причиной торжества
Всеобщего взаимопониманья,
Ещё растёт упрямая трава,
Невинный отпрыск мирозданья.
* * *
Послушай исповедь дождя.
Так ангелы зовут: войди!..
Смычками бешено водя
По струнам сумрачной воды.
Войди и слушай древний хор –
Гроза и гром со всех сторон.
Земли и неба вечный спор
За недосчитанных ворон…
Води руками по воде
И улыбайся, и кружись.
Ты весь промок, ты весь в дожде…
И дождь в тебе продолжит жизнь.
* * *
В активном поиске себя
я нахожусь ежеминутно,
бессонной ночью,
сонным утром,
себя особо не любя.
В активном поиске любви,
хотя она неуловима,
как тень слепого херувима,
слепящая глаза твои…
В активном поиске судьбы,
никем не тронутой свободы,
проносятся скупые годы
и поднимают на дыбы.
Летит в просветах октября
прохладных дней осенний поезд.
Но продолжается не зря
активный поиск.
Снова поиск.
* * *
Ощетинились в сотах
осенние звёзды.
На подобных высотах
разреженный воздух.
А верней – пустота,
ничего, кроме мрака,
и скулит высота,
как больная собака.
Мир скрывается с глаз,
обнажая сознанье.
Эта осень для нас
не назначит свиданья.
Эта осень пройдёт,
чтобы снова вернуться,
чтобы мы через год
не смогли разминуться.
По дороге земной
мы пройдёмся неспешно:
ничего за душой,
кроме радости вешней,
что не зря мы живём,
тьмой незримой объяты,
и молчим, и поём,
и уходим как надо.
* * *
Я верить заново учусь
тебе и всем, кто в жизни дорог…
Своих ошибок жалкий груз
несу как отсыревший порох.
Куда? Быть может на войну
Или куда-нибудь поближе?
Бродячий пёс, кляня луну,
В холодных лужах небо лижет.
Я заново учусь любить…
Я разучился верить людям.
Дилемма «быть или не быть»
Опять во мне сомненья будит.
Пусть будет эта ночь и ты,
моя случайная подруга,
моя нетрудная порука
среди житейской пустоты.
* * *
На память ложились стихи, как планеты,
И я одиноко стоял у окна.
Бессонная ночь. Ожиданье рассвета.
А в небе холодная светит луна…
Я думал о старом, устало умнея.
(Но утро одно – мудренее ночей
миллиона…) Я думал о том, что умею
выведывать тайные помыслы дней.
Но я ошибался. А в призрачном свете,
Как воды, прозрачном и белом, как снег,
Летели по небу красивые лебеди,
Как будто во сне, недосказанном сне!
Они улетали, а небо светало…
И я закурил, про себя говоря:
«А быть человеком не так уж и мало,
Хотя бы сегодня – в конце октября».
* * *
Дыша дождём, его душой,
В ладони бьющейся прохладой,
Идём по улице Большой
С её провинциальным ладом.
Нас каждый чествует фонарь –
Свидетель встреч и разговоров.
Листвы погасшей киноварь
Лежит вдоль стареньких заборов…
Какой художник написал
Все эти выси, эти веси?
Нас поместил под небеса
И дождик над землёй повесил?
ОКТЯБРЬСКОЕ КАФЕ
Как окна придорожного кафе
горит октябрь и зазывает в гости.
Есть на кармане лишние лавэ, –
просадим всё! Без жалости и злости.
Здесь обстановка в общем-то не та,
чтоб сожалеть о чём-то полагалось.
Я не святой, ты тоже не свята –
так встретим вместе осени усталость.
Вот музыка играет втихаря,
заманивая уличных прохожих.
Заглянем в тихий Дворик Октября, –
ты на него улыбками похожа.
Мы будем в полумраке танцевать,
касаться рук, часов не замечая,
чтобы потом об этом вспоминать
за чашкой облепихового чая.
Без горечи во рту и на душе.
Быть может, только с лёгкою горчинкой…
Пусть приготовит нам кавказец-шеф
лаваш из неба с звёздною начинкой.
Сегодня будет всё по чесноку,
но с привкусом любовного лукавства,
а потому – блаженствуй и ликуй,
Душа моя, и пропадай, и царствуй.
Горит октябрь в уличном кафе.
Но холод нам уже лодыжки лижет.
Есть на кармане лишние лавэ.
И только время не бывает лишним.
ОКТЯБРИНА
С чужого голоса, с ещё горячих губ
я принимаю Осени гостинец…
Ты – Октябрина и октябрь не скуп:
открыты нынче двери всех гостиниц.
Мы выбираем номер наугад,
нам наплевать на стены обстоятельств.
Ты рада мне, а я безумно рад
твоей любви без мук и обязательств.
Горит октябрь, зашторенный окном,
вино и горький привкус шоколада.
Сегодня мы заляжем здесь на дно,
чтобы сбежать от Века-казнокрада.
От пустырей его голодных душ!
От пастырей холодных и бесстрастных.
Мы вместе примем сумасшедший душ.
О, боже мой, как всё-таки прекрасно…
С годами начинаешь понимать
всё то, что раньше нам казалось смутным.
Мне хочется бездумно обнимать
и целовать тебя ежеминутно!
Мне хочется сбежать в такую глушь,
где нас с тобой никто не опознает:
Мы умерли для мира мертвых душ.
Мы словно дети. Что случилось с нами?
Разносит сплетни пыльная листва…
Но возраст нам сегодня не помеха.
Ты – Октябрина, ты всегда права.
Смеёшься ты… а мне охота снега.
* * *
Ткёт октябрь тишину полей
солнца заржавелыми иголками,
не видать красавок-журавлей
и прохладно над волнистой Волгою.
Иволги, красавки-журавли
улетели летом, без прощания…
На свободном краешке земли
мы стоим с пустыми обещаньями.
Обещала осень волшебства!
А теперь – мещане обмельчавшие…
Только поминальная листва
над лесками, над чужими чащами…
ПРОСТУДА
Осень… Простуда первая в октябре.
Тело знобит, а душа вспоминает лето.
В жаре простудном зачем тебе о жаре?
Ну зачем, скажи, тебе вспоминать об этом?..
Это она, она виновата – всем!
Рыжая бестия пляшет по мелким лужам.
Помнишь, Аня, как ты приходила в семь
и принималась готовить наш поздний ужин?
Самое лучшее время для нас двоих…
Звёзды над нами – яблоками на блюдце!
Август, как император, в глазах твоих
Зеленел от злости, что не мог к тебе прикоснуться.
Снова октябрь… Но тебя уже рядом нет.
Дача пуста, как душа после долгих тягот…
Я благодарен тебе за прощальный свет.
И за варенье… из собранных нами ягод.
* * *
Пожелай мне немного, но только с добром.
Вот уже и октябрь за промокшим окном.
И пора оглянуться прошедшему вслед,
И пора улыбнуться тому, чего нет…
Эта жизнь заблудилась на мёртвом пути…
Где же мне для тебя Ариадну найти
И спасительной нити распутать клубок,
Под каблук не попав, как опавший листок.
Я живу осторожно, как будто во сне.
И стремительный мир улыбается мне.
А спокойный октябрь за промокшим окном
Оставляет меня с беспощадным добром…
* * *
В сырости, в слякоти русских провинций
Прячут свою беспризорную грусть
Тихие звёзды – слепые провидцы,
Жизнь затвердившие наизусть.
Влажные речи ночных насекомых,
Мокрой листвы нескончаемый бред…
Всё так немыслимо, всё так знакомо –
Словно живу здесь тысячу лет…