Людмила ВОРОБЬЁВА. «Я ЖДУ В СУДЬБЕ ВЕЛИКОГО МГНОВЕНЬЯ…». О книге Вячеслава Богданова «Звенящий полдень»
Людмила ВОРОБЬЁВА 
Людмила ВОРОБЬЁВА
«Я ЖДУ В СУДЬБЕ ВЕЛИКОГО МГНОВЕНЬЯ…»
О книге Вячеслава Богданова «Звенящий полдень»
И, вглядываясь в лица наших дней,
В лицо огня и пашни, неба, пущи…
Мне каждый раз становится видней
Прямая связь меж прошлым и грядущим»
Вячеслав Богданов, «Русь»
Несмотря на сложную природу времени, книги, как и люди, имеют свои судьбы. Есть книги, что стали не просто увидевшими свет изданиями, а превратились в культурные феномены определённой эпохи. Вот уже более полувека нет с нами поэта Вячеслава Богданова (1937-1975). Но время – категория загадочная. Художники-творцы уходят по невозвратной дороге вечности. И всё же, если живут стихи, значит – вопреки всему жив и их создатель. Потому что осталась история его жизни, воплощённая в поэзии.
Считается, что в идеале стихи должны быть ровесниками своих читателей. Хотя бывают исключения из правил, когда перед нами жизнь, в которой пищи для размышлений более, чем предостаточно. И когда перед нами – поэт такой глубины, такой искренности и такого трагизма, как Вячеслав Богданов. Он дорог нам сегодня, пожалуй, так же, как дороги Есенин, Рубцов, Тряпкин, Прасолов, Дронников, Анищенко, Шкляревский. Цена их слова непомерно высока! Особенно это чувствуется в наш техногенный век третьего тысячелетия.
Дело в том, что Вячеслав Богданов в своих почти 20-ти поэтических сборниках гениально осветил самые разнообразные пласты русской жизни послевоенного периода прошлого века: деревня и сельский труд, восстановление разрушенной страны, индустриальный подъём города, работа фабрик и заводов. Более того, на фоне общего грандиозного энтузиазма советских людей – невероятный и колоссальный взлёт творчества! Соотечественниками Богданова тогда были уже хорошо известные поэты: Фёдоров, Боков, Львов, Сорокин, Татьяничева, Ручьёв. К примеру, Виктор Боков писал о нём следующее: «В стихах он признаётся, что его душу нельзя разделить надвое – она и сельская, и рабочая. Органическое слияние двух этих начал и создаёт поэта, самобытного по своему духу».
Естественно, поэзия Вячеслава Богданова появилась на свет и осуществилась в обличье национальной самобытности. Важно то, что его произведениям свойственно понятие народности. Он обобщает портрет эпохи: мы видим легендарные дороги труженика, но и дороги поэта-романтика. Повсюду звучит, звенит поэтическая песнь степи, снега, металла и огня. Эта книга символизирует культурно-исторический феномен, своего рода печать «шестидесятничества». Недаром Станислав Куняев называл художников 60-х годов двадцатого столетия «настоящими творцами великой культуры» и подчёркивал в судьбе Вячеслава Богданова именно то, что он, будучи причастным к поколению крестьянских детей войны, «вышел из простонародья».
Сюжеты его произведений незамысловаты, похоже, их ему диктует сама жизнь, щедро дарящая и свежесть наступающего утра, и свежесть внезапно прилетевшего слова:
День встаёт и высок, и размашист.
Луг привязан тропинкой к избе.
И гадает пчела на ромашке
О своей медоносной судьбе.
……………
Прохожу родниковой тропою,
Солнцебокою лейкой звеня,
И тружусь я в загаре по пояс,
В подмастерьях у вешнего дня…
Александр Блок считал, что, чем сильней лирический поэт, тем полней его жизнь, его судьба, отображённая в стихах. Внутренний мир лирического героя Вячеслава Богданова вписан в каждую веху родной страны – это всё знаки пополнения традиции. Художественная память нашего Отечества, и сегодня поражающая широтой охвата. Пожалуй, никому не дано сказать о поэте больше, чем говорит он сам в своих стихах, говорит и вспоминает былое с высоты пройденных лет:
Запели желанные струны
На склоне весеннего дня.
Да, был я весёлым и юным,
И помнят такого меня.
Не ростом я взял,
не кудрями,
Не взлётом крылатых бровей,
А тем – на заре
с петухами
Вставал я в деревне своей.
В работе и сердцем не слабый,
По крови отцовской плечист,
Я шёл через речку на табор,
Пятнадцати лет плугочист.
Вот так, как на духу, без прикрас поведает он о себе. Есть сила характера – есть и сила выражения. Меж тем и основательное знание деревенской жизни, и чувство причастности ко всему происходящему, свойственное тому поколению детей войны. Время взросления, когда мальчик начинал любознательно и зорко вглядываться в окружающий мир. Богданов прошел непростой путь к собственному слову, к первой книге. Это поэт тревожной совести, которому была чужда суета, материальные блага. Живя в городе, он искренне тосковал по отчему краю, где
…пестра голубиная стая,
Где взбегает трава на откос,
Где берёзы молчком подрастают,
Наливается тихо овёс,
Где к земле каждый стебель причастен
И к питающим сокам не глух,
Где под солнцем большим
ежечасно
Завершается зрелости круг...
(«В суете»)
Упорным, неотступным трудом даются человеку важные слова и лишь в них сокрыта правда – та нравственная основа творчества, которая, по словам Шукшина, так необходима настоящему художнику. Предельная откровенность и внутренняя правдивость в стихах Богданова воплощаются в удивительную образность, в стиль – краткий, но выразительный.
Выплывают, дали серебря,
Медленные звёзды сентября.
Задрожали яблони в саду,
Водят ветры осень в поводу.
О зелёный пламень сосняка
Чешут клены рыжие бока.
Ой ты, осень, золотая быль!
Вышел месяц, сгорбился бобыль...
Он глядится старчески в реку,
Опершись на жёлтую клюку...
А вдали, на убранных полях,
Закружился вечер в лемехах...
И по росам дымной борозды
Краток путь до голубой звезды...
Прелесть есенинско-рубцовского слога. И в то же время здесь присутствует чисто свой почерк, своеобразие личного воображения и сугубо личной строки. Критик Мария Бушуева, представляя вступительное слово к книге поэта «Звенящий полдень», точно замечает: «Несмотря на тяжёлое послевоенное детство, на такой тяжёлый труд в цеху Челябинского металлургического завода, он был не только пролетарским поэтом и не только поэтом сельским». В нём была большая человечность. Душа романтика, тонко воспринимающего красоту природы и мира. Душа русского песнопевца, впитавшего есенинские песенные традиции.
«Овёс заплакал слезой золотой»
«Он был из сердца народа», – сказал о поэте Пётр Проскурин. Вячеслав Богданов действительно вышел из самого что ни на есть народа, из глубин его истоков и традиций. Он подобно многим русским классикам до самозабвения любил природу. Пейзажная лирика поэта полна ясной гармонии. Богданов поистине лирик бескорыстный, простодушный, не впадающий в излишнюю витиеватость. И природа не случайно благоговейно внимает ему:
Полнеба вспыхнуло зарёю,
И отступили стайки звёзд –
А солнце где-то за рекою,
Сменив луну, встаёт на пост.
Доносит ветер дальний рокот
С весны бессонных тракторов.
Пастух по улице широкой
Погнал на пастбище коров.
Лучами солнце тени режет,
Бледнеет дымка над прудом,
И пахнет утренняя свежесть
Парным душистым молоком.
(«Утро в деревне», 1963)
Даже не верится, будто написано сегодня, в новом веке, замечательным и понимающим пейзажистом. Перед нами жизнь в её органическом разнообразии, чувственная, движущая силы природной стихии, ароматная, пряная, пропитанная звуками, шорохами, запахами. Язык художника слова ёмок и сочен, а многокрасочная палитра содержит множество точных живописных деталей. Нужно признать, в основе всего лежит образ. Отсюда и оригинальность, и выразительность, как в небольшом стихотворении «Весенняя гроза» (1961):
Растрепали тучи космы,
Над посёлком провисая.
По небесному откосу
Факел молния бросает.
Раскатился грома выстрел,
Эхом души задевая,
И за окнами повисла
Занавеска дождевая.
Сад раскинул руки-ветви,
Моет листики-ладоши.
Побежал по саду ветер,
Мокрый чуб ему взъерошил.
Сколько же тут, надобно отметить, на редкость удачных поэтических находок и сравнений: тучи, напоминающие «космы», «руки-ветви», «листики-ладоши», «чуб» на мокрых деревьях сада. Автор склонен вслушиваться в соблазнительный голос стихии. Он всегда разный, громогласный и тихий, лирический и слегка пафосный. Шелест, шуршание листьев, предчувствие, предвосхищение, ожидание чуда, или благодатного катарсиса… этой духовной русской традиции. Кто не писал про весеннюю грозу, ан нет, Богданов рискнул и вдруг нежданно-негаданно сделал маленькое открытие! Пересекаются психологический реализм и искусство поэзии, некая неизъяснимая тайна, доступная лишь чародею поэтической речи, искусно сплетающему и образы, и слова. Безусловно, художник умеет живописать всеми поэтическими красками.
Не исключено, читатель сможет отыскать в некоторых стихах явную романтизацию сельской жизни, но лишь отчасти. Вячеславу Богданову веришь, поскольку это описано мастерски! Зримо, ярко! Согласитесь, впечатляюще, даже несмотря на нынешнее засилье модернизма! Казалось бы, обыденные вещи, а благодаря таланту автора, преподнесённые колоритно и необычно. «Доброту пробуждает весеннее утро…» – круговая порука добра красной нитью пронизывает всё творчество русского поэта. Радость крестьянского труда, самого справедливого и нужного открыто даёт о себе знать в произведении «Полдень» (1969).
Издалека,
качаясь сизо,
К селу придвинулись поля.
И полдень радужно пронизан
Медовым вылетом шмеля.
И я,
работою наполнен,
Спешу дорогой столбовой,
Свои заботы,
словно полдень,
Несу высоко над собой.
Интересно проследить не только хронологию создания тех или иных стихов, но прежде всего увидеть в них основу – фундамент русской жизни и русской мысли творца – то, что убедительно и достоверно выстраивает он в своих текстах. Каковы эпитеты и сопоставления: «В лугах / Телёнком белолобым / Июль на привязи ходил»! Единственный, милый сердцу край! Прочитывается соотношение национального и общечеловеческого. Автор поднимает философские проблемы бытия, как в стихотворении «У реки» (1963):
У реки, где сочная, густая
Желтизной пылает лебеда,
Я лежу и памятью листаю,
Словно книгу, прошлые года.
Детство – ты как солнце над курганом
На минуту показалось мне…
Гармония воды, земли и неба. Целостная поэтическая картина. Важна мысль о том, что в художественном мастере заключена тайна проникновения в тайны природы. Каждая река, каждая боль, каждый счастливый вздох только готовил его к настоящей поэзии, но не ради чего-то показного, а во имя чистых и первозданных родников изящной словесности. Суждено вечно гореть «звезде полей» Рубцова, но когда-то тот же Богданов с восторгом и трепетом выходил в поле, и душа поэта замирала «от любви до боли» к своей малой родине.
Увезу я ветер,
В волосах уснувший,
Летние рассветы
С кваканьем лягушек.
Голубя рябого,
Что прижался в сенцах.
Всё возьму с собою,
Лишь оставлю – сердце.
Как видим, он традиционный песенный лирик, которому присуще духовное равновесие и миросозерцание.
Мир един, что явственно прослеживается в произведениях Вячеслава Богданова, потому что ему до всего есть дело. Вместе с тем между строк угадывается некая беззащитность, душевная обнажённость, ранимость, тревога, какое-то смутное предчувствие неизбежного… Автор продолжает классическую поэзию «тихой лирики». В книге «Медоносная судьба» (М., 2020), редактором-составителем которой является брат поэта Виктор Сошин, обстоятельно представляя жизнь и творчество известного русского поэта Вячеслава Богданова, анализируя его стихи, он делает акцент на «одинаковость духовной породы и природы поэзии». Что примечательно: у каждого творца должен быть свой издатель, свой ангел-хранитель. Для того, чтобы наследие Вячеслава Богданова вышло к читателю в максимально полном объёме, немало сделал прежде всего его двоюродный брат, общественный деятель, член Союза писателей России, истинный подвижник Виктор Михайлович Сошин. Сборник «Медоносная судьба» вышел в свет с его же вступительной статьёй и объединил под одной обложкой стихи поэта, дневники, заметки, литературные очерки, рецензии, а также воспоминания о нем друзей и близких, литературно-критические статьи о поэзии Богданова, множество фотоснимков, где запечатлён поэт, фото-репортажей различных культурных мероприятий, литературных чтений, встреч, фестивалей и конкурсов, связанных с современностью и посвященных памяти русского творца. Книга отличается богатым фотографическим материалом, с помощью которого рельефно, осязаемо раскрыты яркие судьбы его земляков, показаны различные жизненные этапы становления поэта.
Без всякого сомнения, такие русские художники слова – это наше общее достояние, вошедшее в «золотой фонд» русской литературы. 30 лет была под запретом поэзия Сергея Есенина, но народ читал и знал своего непревзойдённого лирика. Невозможно забыть и Вячеслава Богданова. Взять хотя бы поэтическую зарисовку «Корова» (1974). Необычная история когда-то приключилась с ним в детстве:
А корова не пришла из стада,
Мне искать корову срочно надо.
Тьма легла в репейные низины
К берегам речной зелёной тины.
…………..
«Звёзды, звёзды, окажите милость,
Где Бурёнка наша притаилась?».
Вдруг звезда на небе замигала
И в овраг за ветлами упала.
Вылезла Бурёнка из оврага,
Вся в репьях, рогатая бедняга.
Я пригнал корову к дому поздно
И за помощь поклонился звёздам.
Русская былинная сказовость, мистическая таинственность. Здесь проявляется есенинское фольклорно-мифологическое представление. Улавливается интонационно-смысловая общность стиха. Однако совсем рядом вырисовывается и образ лошади, олицетворяющий Русь. Архетип силы, терпения и воли:
Не забудем скоро,
Как дорогой узкой
Шла с мужицким горем
По просторам русским.
Как хлеба косила,
Плуг тащила, дроги
И везла Россию
К столбовой дороге.
Ну, чем не образ-памятник неутомимой труженице полей и боевой героине победных сражений!
«О, родимая степь, травяное наследство…»
При всём при том самый мощный и незабываемый образ в творчестве Вячеслава Богданова – степь – точный ключевой образ, глубинно-сущностный, символизирующий бесконечный русский путь, нескончаемое преодоление холодных снегов, бескрайних пространств, триумфов и поражений непредсказуемых людских судеб. Начало стародавней Руси – эпическое повествование «Древняя степь» (1970):
Лежит земля, обжитая веками.
И на закат, темнеющий вдали,
Идут в степи седыми стариками
Нагруженные синью ковыли.
Так шли они и двести лет, и триста…
И добрели до нынешнего дня.
В который раз волною серебристой
Они ложатся под ноги коня!
И степь хранит их твердо – целиною,
Хоть жмётся к ней весною борозда…
Из века в век – в луга и к водопою
Ведёт она – звенящая – стада!
Поэтический космос – полнота вселенной и человеческой жизни. Ветер времён, уносящий всё на своём пути, столетия, века, эпохи, как вода, утекающие в пески времён, где долговечна только одна степь… Поэт сам избирает образы для своих песен. Помните, как у Есенина: «… чтоб и моё степное пенье / Сумело бронзой прозвенеть». Никто не знает, как чувствует себя птица во время своего первого взлёта. Ощущение это во многом необъяснимое. А правило и для птиц, и для поэтов одно: когда поётся – надо петь! И Богданов пел непринуждённо и совсем не чужим голосом, ну а сам мечтал о том, как бы это побыстрее вернуться в родные края.
Поэт так и поет, так и идёт в поисках истории. Погружаясь в древность, он ведёт нас в сегодняшний день, задевает за живое и возвращает к истокам. Где наши корни? Кто мы? Чьи мы? Его взгляд в прошлое цепляет, не отпускает. Он один поющий в степи – один в поле воин. Звучит голос памяти, не умолкает творческое эхо далёких эпох...
…Вновь ковыли меня уводят в древность,
Гулки шаги по вечной целине…
Целует степь вечерняя деревня
Коровьими губами в тишине…
Поэтический путь Вячеслава Богданова пролегал через эту беспредельную степь, она могла быть и солнечной, и невыносимо тяжелой. Читатель пропускает через себя напряжённый драматизм ситуации, и наш далёкий предок являет нам свой могучий и непокорный лик:
Но знаю я одно наверняка –
Пронизанный и солнцем, и ветрами,
Он шёл по росам к речке выбрать сеть.
И голосом зари и разнотравья
В крови свободу пробуждала степь!
Дождём умыт и пятернёй причёсан,
Гася утрами на судьбину злость,
Так отбивал он говорливо косу,
Что барину ночами не спалось…
Где-то в глубинах текста сокрыта истина человеческого пути, которой свойственно преодоление преград, непреклонность поставленной цели и уверенность собственного выбора… И непременно всегда русская зима, морозная, смертельно беспощадная. Но как бы там ни было средоточие духа и воли требует широкое русское пространство. Поэт пытается в мелькающей череде новизны отыскать «ушедший день». Ему близок былинный напев поэзии, создающий в воображении читателя причудливость насыщенной и метафоричной картины:
Горела степь багряным цветом,
И наплывал закатный мрак.
Стекали травы в буерак,
Перепела рыдали где-то.
Искрилась даль июньской рожью,
Катилось эхо деревень.
Помимо внешних красот проступает философская глубина жизни, и тревожность души сменяется светлой радостью и доброй памятью, надеждой на счастливое продолжение завтрашнего дня:
На тёплом камне придорожном
Я вспоминал ушедший день.
Своею поступью великой
Он не вмещался в голове:
Краснел в корзине земляникой,
Блестел косою на траве.
Лежал он бронзово на теле
И ныл усталостью в руках,
Его полдневные свирели
Ещё звенели на полях.
Тут невольно приходят на ум стихи Игоря Шкляревского: «И две строки о спелой землянике лежат на дне прохладного ведра». У Вячеслава Богданова тоже есть перекликающаяся цитата: «Я здешними словами говорю, / Что в детстве собирал, как землянику». Поэзия – как запах… Вроде, ничего особенного, но обойтись без этого уже невозможно. К тому же Максим Замшев не случайно обращает внимание в поэзии Вячеслава Богданова именно на архетип степи. Общеизвестно, степь особенно выразительно отражена в прозе Лескова, Гоголя, Тургенева, Чехова. Богданов находит в этом образе свои, лишь ему одному присущие интонации, исключительно самобытные, не безнадёжные, а лирически солнечные! Стихотворение «Степь» (1962) прямо по-чеховски сияет утренними цветущими красками бытия, излучает свет романтики:
Пьёт солнце трепетные росы...
И, заглушая птичий крик,
Мотает утро на колёса,
Степь разрезая, грузовик.
………
Дождями спелыми омыта,
Степь прогибается, звенит...
И степь люблю я за открытость,
Она ничто не утаит –
Ни колосок, ни малый кустик,
Ни пчёл на гречневом цвету...
Вон на дыбки поднялся суслик,
Его я вижу за версту.
И я, проживший четверть века,
Познал впервые, до чего ж
И степи схожи с человеком
И человек со степью схож!
Совершенно необычный финал! Вдумайтесь, время календарное не всегда совпадает с литературным. И с общественным тоже. Богданов временные грани стирает. Человек и степь никуда не исчезли, они остаются и навечно вписаны в большое пространство России. Больше только судьба поэта. Степь, как нельзя лучше, открывает ему душевный простор и необыкновенную чуткость слова. Не зря философ Бердяев описывал русский характер, исходя из огромных российских пространств. Приведённый выше отрывок богдановского стиха насквозь автобиографичен. Мы слышим его энергичное слово, уверенно-радостное. Кажется, что там всё пело, вызывая восхищение и восторг! Пожалуй, вполне сравнимо с повестью Чехова «Степь». С чем-то нежным, сверкающим росой, улыбающимся. Земные помыслы лирического героя чисты и высоки! Так живет, преодолевая время и пространство, творение большого человека!
Вместе с тем эпическое и драматическое в едином хоре сошлось в стихах «Во Владимире» (1966):
Здесь Русь моя на все четыре стороны
В зелёной вьюге
вешнего огня.
Зубчатыми лобастыми соборами
Устало смотрит древность на меня.
…………….
Лежат равнины,
осами омытые,
И Русь моя огнём озарена.
Дрожит земля под конскими копытами,
И на крестах распята тишина.
Я слышу гром
и стон за перелесками,
А у Кремля
рыдающий народ.
О, дайте мне
доспехи князя Невского
И верный ключ
от Золотых ворот…
Автор-герой – участник тех эпохальных событий – защитник земли Русской! В исторической драме человек и народ побеждают, даже если принимают смерть на степных полях и равнинах! Всё органично, удачно и продуманно от начала и до конца! Поэт Александр Кочетков когда-то точно заметил: «Мгновения нет, есть память». Вячеслав Богданов способен видеть вечное в мимолётном.
Между тем у жизни есть свои необъяснимые законы, свой мотив вечного возвращения на круги своя. Трепещет одинокая душа, когда тебя встречает родительский дом, о чём автор признаётся в одноимённых стихах, написанных в 1966 году прошлого века. Недаром они посвящены другому крестьянскому поэту русской глубинки, русского лада Николаю Тряпкину.
К дверям забитым я зимой приеду,
Замочный ключ до боли сжав в горсти.
И улыбнусь
хорошему соседу,
И попрошу мне клещи принести...
Я в дом родной вернусь не блудным гостем!
Я, словно ключ,
любовь к нему сберёг...
И под рукой
застонут длинно гвозди,
И упадут, как слёзы, на порог...
Родина – не только место, а то, что ещё внутри тебя. Опустелый дом тоскливо принимает своего странника. Пока живёт память, живы и наши близкие, с которыми нас связывает прочное «кровное родство». Нам понятна глубина восприятия, глубина идеи, она роднит нас с поэтом, несмотря на такой временной отрезок, ты знаешь цену вневременным ценностям. И сердце вдруг заныло от этих пронзительных строк:
И тишина мне бросится на плечи,
А голуби забьются под стреху.
Трубу открою
в стылой русской печи
И, словно память, – пламя разожгу!
Где бог сидел – снежок набила вьюга.
И, оглядев на карточках родство,
Я вместо бога
сяду в правый угол,
Огонь в печи приняв за божество!
Дыши высоким пламенем, солома!
Пускай деревня видит наяву,
Как мой поклон, дымок над отчим домом, –
Всему, чем я страдаю и живу.
Как обращают на себя внимание и заключительные строки – в них обращение одновременно и к односельчанам, к современникам и к тем, кому суждено продолжить начатое. В творчестве автора немало подобных пронзительных произведений. Обратимся к достаточно трепетной истории, посвящённой матери:
Я вспомнил год весенний сорок пятый
И детство безотцовское своё.
Вбежала к нам соседка на рассвете
И закричала: «Кончилась война!».
Кто жив остался, возвращался к детям,
И плакала и пела вся страна.
А я тайком, не веря извещенью,
Ходил встречать на станцию отца,
Но все надежды были лишь затменье,
И прояснилась правда до конца.
Осталась мать одна за нас в ответе,
Не жалуясь, что доля тяжела.
И говорила: «Были б сыты дети…».
Она для нас дышала и жила.
И выжила, все муки пересилив,
В нужде сгубив здоровие своё.
А сколько их по всей большой России,
Военных вдов, похожих на неё.
(«О матери», 1962)
В поэме «Время» автор углубит тему войны и подчеркнёт всю тяжесть материнского одиночества. Ничего нет сильнее любви матери, но и сыновняя любовь дорогого стоит, она по-своему бесценна, высвечивая настоящее чувство и обнажая мнимое, показное. Простота и органичность. Ничего лишнего. Глубина жизни – в её простоте. Сын себе оставлял всю горечь мира и все страдания, оберегая покой матери. Милосердие – не модное слово по нынешним временам. Но ничего так не нужно человеку, как внимание и милосердие. И когда Богданов пишет о родной деревне Васильевке, то непременно прежде всего помнит мать:
В твоих, Васильевка, широтах
Я жизнь познал под шум листвы –
От воробьиного полёта
До горя матери-вдовы.
В суровых и безыскусных строках подчас больше любви, чем в тысячах красивых слов. Важно победить зло добром через понимание, сострадание, откровенность. Важно через мрак и тьму увидеть свет.
Стоит признать, Богданову характерна конкретность сюжетов – это хорошее и столь редкое в поэзии качество – умение связать главные сюжетные узлы. Война никого не щадила, даже детей. «Помол» (1966) – стихи, рассказывающие об украденном военном детстве. Оказывается, есть обжигающие строки не только у поэтов-фронтовиков, но и у поэтов послевоенного поколения:
В краю дождливом, полусонном,
В сенях, где куры и дрова,
Ручная мельница со стоном
Вращает тяжко жернова.
Мы всей семьёю впеременку
При свечке молча мелем рожь.
Дрожат от устали коленки,
И по спине проходит дрожь:
А вдруг придут на шум, захватят?
И страх под сердцем – нету сил...
И хлеб отыщут под кроватью –
Я рожь в карманах наносил...
Какая это проникновенная исповедь от самого сердца. Великие потрясения обостряют восприятие действительности. Трудная жизнь без трагедийного пафоса говорит сама за себя и не терпит баловства:
Потом я лёг в постель устало,
В ушах стыл шум от шестерни.
Мать тесто ставила,
вздыхала:
«Дадут ли хлеб на трудодни?».
Поразительно, но Богданов почти всегда возвращается к образу степи, которая в эпицентре главных событий. Что наглядно видно и в стихах «Деревушка»:
До войны в деревушке безвестной,
У степной безымянной реки,
На гулянках протяжные песни
Распевали мои земляки.
Выезжали, весёлые, в поле.
И до осени с самой весны
И пахали они, и пололи,
Полевыми ветрами пьяны.
……………………
Но однажды с неслыханной силой
Степь качнула взрывная волна.
На устах деревушки застыло
Распроклятое слово – война.
И в степном трудовом захолустье,
Над привольем земли и удач,
Не вмещался в широкие устья
Над рекою растерянный плач…
(1975)
Боль и невзгоды крестьянской Руси, когда-то близкие есенинской строке, отлились и в поэзии Богданова. А также радости и надежды воплотились в задушевные и светлые, скорбные и гневные, грустные и радостные строфы. О чём бы ни писал поэт, даже в самые тяжёлые минуты одиночества светлые образы Родины согревали его душу. Однако внутренняя тревога, печальные раздумья не дают покоя поэту-гражданину:
Много лет с той поры миновало.
Каждый дом в деревушке притих.
И вернулся с войны запевала,
Но не слышу я песен былых.
Он будто провидчески заглянул в будущее России.
Вполне закономерно, для того чтобы охарактеризовать поэтическую судьбу Вячеслава Богданова, надо обратиться к его автобиографическим произведениям. В книге «Медоносная судьба» приводится отрывок из стихотворения «Чёрный день». Конечно, им пережито очень сложное детство.
...Дни идут, как троллейбусы схожи,
Только с разным числом на челе...
Черный день! – может, я тебя прожил
В черноземном тамбовском селе?
Видел я и военное небо,
И прогнившую рожь от дождей.
Будет день ли страшнее бесхлебья,
Безотцовского детства страшней?
Пронзительная жалость. Мучительно-скорбно. Где боль, там подлинность! Вероятно, забыть те дни никогда не удастся. Некоторые считают, что всякая поэзия – вымысел. Наверное, думают, она не имеет прямого отношения к реальности. Но поэзия Богданова – это поэзия обострённого чувства, раскрывающая суть происходящего. Знание жизни помогает ему отыскать точность красок, постичь философскую глубину проникновения. Художник доподлинно передаёт атмосферу и аромат эпохи, рассказывает о войне и мире, памяти и правде. В этом плане в сборнике «Медоносная судьба» впечатляет начало автобиографической поэмы «Тропою детства»:
Вспомнил я, как зимой в воскресенье
Под метельный назойливый всхлип
Нам принес почтальон извещенье,
Что мой батя на фронте погиб.
Мать присела на лавку устало,
Черным фартуком слезы прикрыв,
Словно нас утешая, шептала:
– Нет, неправда, неправда, он жив.
Мы прижались, как птахи, в постели,
Понимая друг друга без слов.
Все мне чудилось – батя в шинели
Окровавленный падает в ров.
Били в окна ветвями деревья,
Бубенцами ледяшек звеня...
Полетела беда по деревне,
Набежали соседки, родня.
…………
Потому наше личное горе
Принимали они, как свое.
До зари звонко хлопали двери
И дрожал огонек на столе.
С той поры навсегда я поверил
В человечность на русской земле.
Здесь срабатывает пушкинская формула: история принадлежит поэту. В осмыслении темы памяти Вячеслав Богданов по национальной и социальной окраске стоит рядом с такими поэтами, как Николай Тряпкин, Алексей Прасолов, Виктор Дронников. Человечность, да ещё бескорыстие – великие качества! Им нет цены. Особые качества, какие и в прежние времена обходились недёшево. Человечность в жизни и в творчестве. Последовательность во всем, необходимая каждому настоящему творцу.
«Я живу на озёрном Урале…»
Вячеслав Богданов удивительная творческая личность, сочетающая в себе две совершенно противоположные ипостаси, как пишет Виктор Сошин, «образ сельского и заводского труженика». В своей статье «Родниковый голос поэта» – воспоминания и раздумья о брате – он показывает нам путь поэта, начиная от 4-х классов образования, и до Высших литературных курсов Литинститута, а чуть позже и вступления Вячеслава Богданова в Союз писателей СССР. В судьбе русского поэта сошлись воедино две родины: Тамбовщина и Челябинск. Слияние этих двух начал отметит Виктор Боков, Василий Фёдоров, Егор Исаев. А сам герой даст свою поэтическую характеристику, включая сюда и «железное пламя Урала», и живучую «деревенскую хватку».
Мне б труднее и жилось,
и пелось...
Если я не смог бы до сих пор
Породнить полей
тамбовских зрелость
И глубины самоцветных гор...
Так напишет он в произведении «Родство» (1970), учитывая эти взаимосвязанные грани соприкосновения.
Урал привнёс в поэзию автора много нового. Иногда Богданов выступает и лириком, и загадочным сказочником. Написать искренне о любви удаётся далеко не всем, не просто обнажить душу и сердце:
Я живу на озёрном Урале,
Ты живёшь на великой реке.
От моей полуночной печали
Почернело кольцо на руке.
Упаду, как ослепшая птица,
Путеводной не видя звезды.
Из какого резного копытца
Выпить мудрость волшебной воды?
Доживу без любви и без ласки
И тебя никогда не дождусь.
Всё равно, как царевич из сказки,
Я однажды тебе пригожусь.
Ты очнёшься, но будет уж поздно,
Слишком жизнь у людей коротка.
Укачает упавшие звёзды
Голубая речная тоска.
Урал подарил поэту свои таинственные самоцветы, свои драгоценные словесные слитки. Он исключительно автобиографичен, тонко чувствует нерв времени. Осенней умиротворённостью проникнуты стихи «Сентябрь» (1974), и вдруг лирик наполняет их жизнеутверждающими нравственными смыслами. Открытая поэзия труда:
О, добрый месяц моего рожденья,
Меня всегда ты делаешь добрей.
Я никакой обиды не припомню
И никому беды не причиню,
А лишь уйду к берёзам через пойму
И поклонюсь серебряному дню.
И станет память чище и милее
О поле, о заводе, о руде...
И закипят в душе,
как муравейник,
Былые дни, прожитые в труде...
По словам автора, он жил «ценою рук, а не ценою злата». Ключевое – духовная составляющая, а не материальная. Нынче же превалирует эгоистическое мышление. То послевоенное поколение в отличие от нынешнего знало чётко свою светлую дорогу, озарённую трудом! Для Богданова – поэта и труженика – это была заводская дорога, аналогичное название носят и его стихи:
Осветился зарёю завод,
Корпуса возвышаются строго.
Пролегла к проходной на восход
Вдоль берёз заводская дорога.
Заводская дорога... На ней
Породнился с монтажной судьбою.
Сколько дум я пронёс над тобою
По вершинам размашистых дней.
Что случилось с нами? Где ошиблись мы, на каких дорогах свернули не туда, окончательно обесценив в наш, увы, циничный век былую героику труда?! Лучшим временам трудового энтузиазма посвящены и авторские поэмы: «Звено», «Сталевар», где, поддерживая друг друга, по судьбе идут вместе – завод и хлебороб. Как я понимаю, ничего стихийного и случайного в появлении и замысле данных поэм не было. К ним мастер слова пришёл через свою любовь к людям, к рабочему делу, и следы любви этой теряются где-то там, в родной Васильевке, в опалённом войной детстве. Человеческая и творческая судьба Вячеслава Богданова видна как на ладони. Простота «маленького человека» с его тихими радостями – не что иное, как особая форма сопричастности автора к миру. Вадим Кожинов писал о необходимости «равновесия», определяя подлинность поэзии, которая должна быть не одним «выражением каких-либо изощрённых мыслей, но воссозданием духовного и душевного бытия в его цельном существе». Ибо художник стремится постичь сущность, смысл и законы бытия, место человека в мире.
Надо признать, Вячеслав Богданов в своих лучших стихах создаёт собственный, неповторимый и ни на что не похожий художественный мир. Ему требуется не просто мудрость – красота логики, но мудрость высокого нравственного совершенства, воплощённая в практической деятельности, трудах и поступках. Жить необходимо, как у героев Шукшина, согласно тому, что «есть правда». Такая формула подходит и героям Богданова, которые обладают жизненной и творческой установкой. Одна из сквозных морально-этических категорий в поэзии Вячеслава Богданова – совесть. Он сам был голосом общественной совести, имел выстраданное право всё судить совестью. Ведь проза, а тем более поэзия, – это всегда поступок и всегда судьба. Тут она понимается как жизненный путь со своим местом, какого ты добился. Свой уголок. И поэт проявляет себя в своих стихах:
Отгуляет зима по Уралу,
Даль разбудят ручьи ото сна.
И опять,
как ни в чём не бывало,
Заторопится в гости весна.
Заторопится дождиком, громом,
Майским лугом взойдёт надо мной…
……..
Там,
тревожа окрестные сёла,
Зазывает огнями завод.
И в чащобах,
как мудрый геолог,
Ищет клады уральские крот.
Тянут ветры сквозные из леса
Запах липы в озёрную синь.
Здравствуй, край
красоты и железа –
Молчаливая гордость Руси!
(1968)
Нельзя не увидеть, не почувствовать внутренней волевой работы автора. Талант – не наитие свыше. Слово, как и зерно, прорастает на пригодной, подготовленной почве. Его дух несокрушим. Несокрушим характер. Поэту-мастеру всегда будет дело до всего. Даже, если он на отдыхе, что мы воочию наблюдаем в произведении «После работы» (1962):
Вечер тихий и хороший,
Месяц в небе одинок,
Словно в озеро заброшен
От фуражки козырёк.
На плечо накинув куртку,
Прямиком иду домой.
Кем-то вспугнутые утки
Пролетели надо мной.
…………..
На работе мне досталось.
Лёг на пашню, как в постель...
И летит моя усталость
С плеч за тридевять земель.
Природа – гармония земли, вселенной и человека. Известный российский критик Вячеслав Лютый назовёт подобную поэзию – «поэзией города и деревни», поэзией «чувства земли и осязания асфальта». Городской человек в большей степени несёт в себе рациональные смыслы, сельский же традиционно знает циклы времён, живёт в ладу и согласии с природным календарём, содержащим массу необычных явлений и чудес. Таков и Вячеслав Богданов! На первый взгляд сюжет его историй незамысловат. Остаётся в памяти стихотворение «Яблоня»: хозяин покинул свой отчий дом, яблоневый сад, где всё зарастает травой забвения, но, как ни странно, в этом богом забытом краю по-прежнему цветёт одинокая яблоня. «Ты скажи мне, яблоня, скажи, / Как тебе живётся тут в глуши? / И к ногам ложится как ответ / Только горький майский пустоцвет», – казалось бы, что тут удивительного, но за бесхитростной картинкой скрывается столько невысказанной боли и тоски. Прав поэт, ещё будут когда-то сниться нам покинутые деревни и брошенные родительские хаты.
Есть смысл обратиться к осеннему циклу стихов, подводящих итоги прожитого, когда обозначены оттенки чувств, когда прозрачно и свежо дыхание слова:
Жёлтым стоном в октябре простонет
По лесам прощальная листва,
И в объятья полевых просторов
Упадёт дождями синева.
………………
Разбредутся по жнивью коровы,
Собирая время на рога…
И однажды лягут в изголовье
К нашим думам чистые снега!..
(1969)
Жизнь. Быть может, прекрасно просто жить во всей её полноте и красоте. Богатый и щедрый урожай собирает август, но гораздо значимей деяния человека и его рук, сердечное тепло и добро.
Вызрели весенние дожди:
Ягодой, пшеницею, картошкой,
Пахнет буйно свежею морошкой.
Распластался август на пути.
…………
Вкрадчивость осенняя уже
Слышится мне в птичьем переклике.
Всё равно от поздней земляники –
Заревая песня на душе.
Ты причастен к яблоне, овсу.
Как не петь, когда земля богата!
…………
Человек оставит в жизни след,
Как дорога ни была плохою.
Пусть бежит, как клубни за сохою, –
Зрелость, зрелость до заката лет…
Метафоричная насыщенность красок и образов, сочные, густые мазки. Спокойная мудрость. Выверенность строки. Сосредоточенность мысли. Поэт тихо и светло провожает прошедшее. И люди, и природа существуют по своим определённым и в то же время очень схожим законам. Одна-единственная картина и один навечно запоминающийся пейзаж:
Отлого дремлют берега,
И подо льдом река сонлива.
Лениво падают снега,
И облака плывут лениво.
………….
И кажется, в природе нет
Ни бурь, ни зла, ни катаклизмов.
А есть лишь даль, где лес встаёт,
Камыш желтеет над рекою…
Природа тоже устаёт,
Природе хочется покоя.
(1974)
Внутренняя сокровенность автора и живописное мастерство художника, где всё выписано до мельчайших деталей. Уносят в прошлое и лирико-философские стихи «Дума» (1970):
Среди лугов река уходит криво.
Листает волны ветер-суховей.
Приду к реке и сяду у обрыва,
На краешке у памяти своей.
……………
Ещё мне рано подводить итоги,
И впереди и солнце, и гроза…
Я так хочу, чтобы мои дороги
Не засорили путникам глаза.
Река, река – степное откровенье,
Круты, как жизнь, излучины твои.
Я жду в судьбе великого мгновенья,
Вложи мне в грудь извечное стремленье
И луговою ширью напои…
В этом поэтическом тексте довольно отчётливо пробивается его собственная тема. Он шёл к ней, как только ему одному это было свойственно, воспринимая от других лишь их опыт в её разработке. И что-то непременно откликнется в сердце читателя. Ведь в поэзии Вячеслава Богданова, несмотря на все потери, огорчения, невзгоды и разочарования, обязательно пробьётся луч света, пронизывающий тьму. А как же иначе! Когда впереди – большие надежды и планы! Вся жизнь – впереди!
«Залегло несказанное слово…»
Для Вячеслава Богданова, прошедшего путь от хлебороба до сталевара, – самой великой радостью и самым большим подарком судьбы были стихи.
Поздний август в утреннем лесочке
Первый лист на землю уронил,
Там, где груздь,
как найденная строчка,
Белым светом душу озарил.
(1970)
Это четверостишие говорит о многом! Насколько же лаконично, образно и гениально сказано! Безоглядная преданность слову отличала поэта. По сути, ему удалось совершить невозможное: голодное детство, изнурительный каждодневный труд, меж тем этот крестьянский и заводской парень уверенно и основательно входит в большой мир поэзии. Что, разумеется, поражало маститых мастеров пера. Вадим Кожинов в своей книге «Как пишут стихи» отмечал следующее: «Дело в той внутренней силе и закономерности, которая связывает и делает глубоко осмысленным очевидные биографические факты». Он уточнял: «речь идёт о том, что можно назвать целеустремлённым творческим поведением поэта». Верность себе, цельность, упорное движение по избранному пути – те характерные качества, какими в полной мере обладал Вячеслав Богданов. Не случайно выдающийся мыслитель и литературовед, критик и публицист считал его «настоящим русским поэтом». Главное – поэтом состоявшимся.
Если так, то судьба неотделима от личного усилия воли, и мы её творим сами. Богданов владел творческой волей, личной целеустремлённостью, шёл собственным путём и лёгких дорог не искал. Отсюда – слово автора было весомым, выстраданным:
Каждый день идут дожди сурово.
Заслезились думы и глаза.
Залегло несказанное слово,
Где с землёй сомкнулись небеса.
Слово,
слово – дальняя жар-птица!..
На каком искать его пути?
Глагол вступает в силу, придавая строке прочную основу, предметность слога. Ничего потустороннего, лишнего. Целиком и полностью поэт живёт ради служения слову. Причём можно ощутить музыкально-поэтический язык. Не только миросозерцание ценно, но и добро, совесть, честь поэта, которые сосредоточены в слове. Безыскусная строгость и ясность, позволительные в творчестве немногим. Роскошь, пожалуй, даже для великих художников. Важен характер творца, работа его души, рождающая убедительные смыслы, что отливаются в готовую форму стиха.
С какой пронзительной невысказанной до конца болью напишет он о смерти русского чародея слова Сергея Есенина:
Улеглась в гостинице гульба,
Жёлтый мрак качался в коридоре.
Как смогла ты,
подлая труба,
Удержать такое наше горе?!
Не вино сдавило вдруг виски,
Не метель,
что выла, словно сука, –
Это пальцы подлостей людских
Прямо к горлу подступили туго.
……….
На крыльцо морозное упала.
И зажгла зарю в селе звезда.
Мать у русской печки суетилась.
По снегам глубоким,
как беда,
Весть на санках к дому подкатилась.
Рухнул месяц с голубых высот.
И берёзы
в дымной круговерти,
Словно петлю,
рвали горизонт
И стонали голосом бессмертья.
(«Памяти поэта», 1969)
Осознала ли Россия свою невосполнимую утрату? Сколько их, русских гениев, ушло в расцвете сил и таланта?! Более того, неспроста встречаем у него и другие пророческие строки: «Есть всему хорошее начало, / Не всему есть радостный конец» (1970). Или написанное чуть ранее: «Все в чём-то счастливы / И в чём-то несчастны» (1967). Впрочем, счастливых стихов в поэзии Богданова почти нет. Поэт не ставит целью создать красивую картинку. Жизнь гораздо сложнее наших иллюзорных представлений.
Автор книги «Звенящий полдень» мерил истину сердцем, всей жизнью своей, как и готовностью к смерти ради неё. Недаром было и предчувствие скорого ухода, которое он выразил в стихах «Агава»:
Тридцать лет живёт всего агава
И цвести лишь раз имеет право…
Как её возвысила планета –
Умереть от собственного цвета!..
(1971)
Светло-печальные строки. Застывшие ожидания. Неясные тревоги. В поэтической интонации много скрытой горечи. Но, может быть, уходящему ведом его час? Кто-то скажет – случай, кто-то – Судьба. Вернее, горькая ирония судьбы. Увы, «деревенская хватка» не помогла ему. Все настоящие русские поэты не преодолевали рубеж 37-и лет – роковая черта. Блок писал: «Роль поэта – не лёгкая и не весёлая, она трагическая» – точнее сказать нельзя. Наши художники, они все, по словам Клюева, «глубоки русской роковой глубью».
Вячеслав Богданов также ушёл на взлёте поэзии! «Не умереть боюсь – боюсь не быть», – продолжал тему ухода Игорь Шкляревский. Очень рано уйдя из жизни, Вячеславу Богданову выпал иной шанс – остаться в литературе! Тут вовсе не везение, он для этого всего был слишком искренним, слишком откровенным, слишком несовременным. Слишком щедрым сердцем, не приемлющим лжи, обладал поэт. Потому что, утверждая бескомпромиссную правдивость сурового реализма, «стремился плыть наперекор теченью…». Что приблизило столь преждевременный финал? Окончательного ответа нет. Очевидно одно: это был человек открытый и честный, которому было трудно мириться с несправедливостью. Человек совестливый, воспитавший в себе системную внутреннюю целостность.
При всём при том Вячеслава Богданов выработал творческие критерии самооценки, талантливо сопрягая низкое – высокое, личное – общественно значимое. Творчество – всегда содержит элемент самовыражения:
Всему свой час,
всему земные сроки…
И счастлив я,
что под звездой высокой
Она всегда неповторима – Русь!
И день ко дню склоняет время плотно,
И удаляет молодость мою.
Где раньше я промчался мимолётно,
Теперь в большом раздумии стою.
…………..
Земля качнулась тихо под ногами
И понесла – усталая – меня
К раздумиям о буйствах тишины,
О тишине кипенья грозового…
А для чего мы в мире рождены,
И для чего родятся люди снова?
Им снова жить бездумно до поры
И дни бросать налево и направо…
И разжигать высокие костры,
Беспечно падать в луговые травы…
И к ним придут раздумья – жизни груз,
Всему свой час,
всему земные сроки…
(1974)
Этому стихотворению «Неповторимость», проникнутому философией космоса, более полувека. В нём явственно проступает зрелость поэтического слова. Буквально спустя год поэт уйдет в вечность. Поразительное явление, произошедшее во времени. Ведь поэзия Богданова и в новом тысячелетии смело смотрит в завтрашний день. Совершенно справедливо говорил о нём писатель Пётр Проскурин: «Вот Вячеслав Богданов сейчас пророс. Пришло время, двадцать лет молчали – и вдруг пророс. Почему? А потому, что он был из сердца народа. Он болел его болью, прочитайте его стихи. Это ведь всё – боль за Россию, её будущее». Наш современник Виктор Кирюшин, характеризуя стихи Вячеслава Богданова, образно напишет: «Атлантида поэзии этого времени ушла под воду, и добывать это сокровище придётся ещё раз».
Поистине поэзию Вячеслава Богданова нужно открывать вновь и вновь. Нежный и резкий, твёрдый и лирический, он знал цену мира, и цену войны. Был честным свидетелем эпохи:
Свой поклон мы земле отдадим,
Что дана нам великая участь –
Согреваться под солнцем одним.
Чуден мир, что воссоздан руками,
Страшен мир, что разрушен войной!
В этих стихах осязаются основы человеческого существования. Когда добро побеждает зло! И поныне светят нам звёзды русских поэтов – достойных продолжателей традиции классического стиха. Вечной и глубокой. Ибо источник подлинной поэзии неисчерпаем и животворен.
Человек! Ты, как космос, не познан...
И тебя через тысячи лет
Обнимают далекие звёзды
Золотыми руками комет.
Кажется, что Вячеслав Богданов всё ещё дописывает свои главные строки…
г. Минск