Борис ОРЛОВ 
Борис ОРЛОВ
…А ЕСТЬ ПРЕДНАЗНАЧЕНЬЕ!
Беседовала Татьяна Нужная1
Борис Александрович Орлов – поэт, председатель Санкт-Петербургского отделения Союза писателей России. Выпустил 24 книги стихов. Лауреат Большой литературной премии России, литературных премий Александра Невского, Андрея Платонова, Константина Симонова, Валентина Пикуля, «Золотой кортик» и др. Имеет государственные награды. Постановлением Губернатора Санкт-Петербурга номер 98-пгк от 12.02.2025 года Орлов Борис Александрович был награжден Почетным знаком «За заслуги перед Санкт-Петербургом», а 20 февраля 2025 года решением Секретариата Союза писателей России награжден Почетным знаком «За заслуги в литературе».
Татьяна Нужная: Борис Александрович, Вы активно участвуете в жизни литературного сообщества Петербурга. Насколько важно для современного автора принадлежать к какой-либо группе или объединению? Не противоречит ли это природе индивидуального творчества?
Борис Орлов: Конечно, талантливый человек с техническим образованием, например физик, может попытаться творить самостоятельно – вне институтов и академий. Однако творчество всегда существует в определённой среде и невозможно без базы знаний. Литература, как и наука, требует владения ремеслом: основ стихосложения, понимания метафор и других приёмов. Этому учат в школе, но со временем навыки утрачиваются. Следовательно, одного таланта недостаточно – необходимо сохранять и применять полученные знания на практике. После распада СССР общество сделало упор на индивидуализм, однако по-настоящему важное рождается лишь в большом коллективе. Нынешние литературные объединения, включая всякие мелкие коммерческие союзы, часто работают за деньги, играя на человеческом тщеславии, – это губит человека. А получить подлинные знания литератору сегодня практически негде, поэтому лучше всего обращаться в государственные творческие объединения. Например, Санкт-Петербургское отделение Союза писателей России поддерживает молодых авторов, а комитет по печати помогает объединять здоровые творческие силы города.
Т.Н.: Вы, как общественный деятель, организуете и сами участвуете в различных культурных мероприятиях и междисциплинарных проектах. Что Вы думаете о современной критике? Границы поэтического в наше время значительно расширились. Как Вы относитесь к «синтезу искусств»? Где для Вас проходит грань между поэзией и другими искусствами?
Б.О.: Мне кажется, что сейчас мы столкнулись с кризисом литературной критики и неуместности смешения поэзии с рэпом или блогерством. Я думаю, современное общество страдает от нравственного регресса. Несмотря на технологический прогресс, необходимо не забывать о преемственности традиций. Общество теряет ориентиры, и меня это глубоко тревожит. Помню службу на Северном флоте – она научила меня дисциплине и уважению к делу. Любовь к учёбе осталась на всю жизнь. Встреча с писателем Всеволодом Лессигом укрепила понимание: литературу должны оценивать литературоведы, а не дилетанты с чужими терминами. Всеволод Михайлович в 1941 году вместе с детьми из блокадного Ленинграда был эвакуирован в Детский дом села Прозорово, который находился рядом со средней школой. Его воспитательница Екатерина Дмитриевна Рябова впоследствии стала классным руководителем в нашем классе.
Сегодня критика часто необъективна и продажна – настоящую оценку заменяют деньги. Для развития нельзя навязывать шаблоны – нужна свобода с общими ориентирами, выверенными экспертами.
Я сопоставляю мудрость античных философов – Платона, Диогена – с библейскими заповедями и тем, как эти идеалы воплощались в советское время. Сейчас «человек человеку – не друг»: вместо взаимопомощи царит стремление урвать у ближнего. Профессиональная этика для меня – фундаментальная ценность. Руководить можно, лишь пройдя путь снизу, зная дело изнутри. Опора должна быть на архивные документы, а не на поверхностные либеральные взгляды. Нужно взвешенно изучать разные системы.
Для литературы важна память о человечности – это должно стать сквозным мотивом. Нельзя забывать о доброте жителей, помогавших детям блокадного Ленинграда, об их самоотверженном труде. О воспитателях и учителях-фронтовиках. Возрождение общества возможно лишь на фундаменте нравственности, профессионализма и исторической правды.
Т.Н.: В одном из интервью Вы упоминали значимость для Вас творчества русских поэтов XIX и XX веков, учебы и веры. Чем для Вас стала опора на традицию?
Б.О.: Мне повезло со школой. Сельская, но какая! В десятом классе у нас был факультатив по зарубежной литературе. Хемингуэй, Артюр Рембо – в деревенской школе! Я до сих пор помню, как одна девочка-старшеклассница перевела Рембо лучше, чем профессионалы, – она поймала его непосредственность, эмоциональность. Поэт, который в девятнадцать лет уже всё завершил и уехал в Африку. Так и я, глядя в окно на голубые стены, ощущал ту же жажду – жить ярко, глубоко, не по шаблону.
Напротив нашей школы стоял храм Михаила Архангела, построенный ещё в 1810 году Мусиными-Пушкиными. В тридцатые годы пытались крест сорвать, но не вышло – и оставили. В храме в советское время была пекарня. Раньше тут давали хлеб духовный, потом насущный. Сейчас храм действует, и у меня тёплые отношения с настоятелем. Мой прадед был церковным старостой. Всё это – часть меня.
Я застал ещё участников Первой мировой и русско-японской войны. Дед по матери был участником Первой мировой, пошёл снова в сорок первом – не расплатился за прошлое. Бабушка, неграмотная труженица, ровесница Ахматовой. Когда знаешь своих предков, чувствуешь их – мир становится единым. Те, кто ушёл, и те, кто рядом, – одно целое. И страха перед вечностью нет. Я ещё в советское время написал: «А в жизни смысла нет, а есть предназначение». Постичь его – и жить становится легче.
Т.Н.: Многие Ваши стихотворения посвящены теме Родины, нашей стране – России. Вот замечательные строки:
Россия – отчий дом, здесь наш очаг.
В ней мы и земледельцы, и солдаты.
А Русский мир мы держим на плечах,
Как держат небо на плечах атланты…
Какова на Ваш взгляд роль современного поэта, прозаика в жизни общества?
Б.О.: Поэт должен сохранять связь с духовными ценностями и служить народу, а не считать себя выше других. Мои взгляды – не просто современная позиция. Они идут из глубины, ещё от Пушкина. Мы плохо знаем его: для нас он поэт-романтик, а он был аналитиком, изучавшим Восток. Служил при министерстве иностранных дел, создавал доклады по Бессарабии и Молдавии. Его «ссылка» – на деле поручение: он собирал и отправлял аналитические материалы. Мы создали миф о нём, оторвав его от реальности. И с Лермонтовым то же самое. Мифы удобны. Их создают те, кому выгодно. Но истина в другом.
Роль поэта в обществе неизменна – в девятнадцатом веке, в двадцатом, в двадцать первом. Она всегда будет одной: удерживать связь с творцом. Не «сатана правит бал» – а служение. Сегодня, впрочем, «люди гибнут за металл» – это видно особенно отчётливо. Но я повторяю: каждый получил от Бога своё предназначение. Считаешь себя выше профессионального сантехника? Напрасно. Служить надо своему народу – это и есть суть.
Поэзия требует основ. Невозможно рассуждать о высшей математике, не зная таблицы умножения. Так и в литературе: на какой базе ты пишешь, если не знаешь того, что было до тебя? Все сюжеты написаны древними греками – меняются лишь оболочки: раньше трактор, теперь компьютер.
Поэт – прежде всего честный человек. Никто из нас не безгрешен, заповеди выполнить нелегко. Но нужно работать над собой и никогда не считать себя лучше кого-то. Как говорила наша преподавательница Аза Алибековна Тахо-Годи в Литинституте: «Ты – поэт, прозаик, драматург, а суть одна – служение, предназначение, связь с вечностью». Без неё стихи – пустой звук.
Т.Н.: Современный человек все больше отрывается от природы. В литературе становится меньше поэтических описаний природного ландшафта, его взаимосвязи с индивидуумом. Что для Вас природа, её красота? Как влияет природа на художественное творчество?
Б.О.: Я с ранних лет чувствовал себя частью природы: в пять лет сам ходил по грибы, по дороге в школу разглядывал каждую травинку. Для меня человек – не «царь», а частичка мира, и, нарушая природный баланс, мы навлекаем на себя беды: землетрясения, другие катаклизмы – всё это, на мой взгляд, ответ планеты на наше небрежение. Меня тревожит, что цивилизация будто зашла в тупик: дети уходят в виртуальный мир, не замечая, какая птичка поёт рядом. Мы губим себя и природу мусором, равнодушием, а политики порой ведут мир к краю пропасти – будь то экологическая катастрофа или угроза ядерного оружия.
Чистота души, мне кажется, напрямую связана с чистотой окружающей среды. Тот, кто бережёт каждую травинку и птичку, живёт в гармонии с великим миром, данным нам свыше. История знает примеры, когда цивилизации самоуничтожались, – мы не должны повторить этот путь. Даже в теории Дарвина я вижу не отрицание духовности, а призыв к осмыслению: нужно думать, анализировать и беречь то, что имеем. Главная мысль: человек – не властелин природы, а её хранитель.
Т.Н.: Ваша поэзия глубоко укоренена в петербургской традиции. Как образ Петербурга влияет на ваше творчество? Можно ли сказать, что Город вдохновляет Вас на творчество? Сохраняется ли в ваших текстах тот «петербургский текст», что восходит к Блоку и Мандельштаму?
Б.О.: Петербургский текст – это не отдельное явление. Это, по сути, единый текст русской культуры, русской литературы. Мы с Андреем Битовым обсуждали это – текст неделим, он влияет на всех, кто к нему прикоснулся.
У меня с Петербургом связи кровные. Родственники и по отцу, и по матери обороняли блокадный город, кто-то погиб. Ярославские строили Санкт-Петербург – это наши купцы, те же Елисеевы. Выходцы из Рыбинска основали Голливуд. После школы многие из нас ехали поступать в Ленинград – связи прямые, традиционные.
В седьмом классе я впервые приехал в Ленинград один, и тётушка сразу повела меня в Эрмитаж, в Русский музей, в театры. Потом, в военно-морском училище, окна кафедры выходили прямо на Эрмитаж. Каждые выходные – филармония, капелла, театры. Я даже в самоволку уходил на восьмидесятилетие Есенина – по водосточной трубе напротив Медного всадника. И это было главное: флотских офицеров приобщали к культуре. Сейчас, к сожалению, подобного мало.
Я благодарен Литинституту. У нас выступали космонавты, спортсмены, литераторы, историки. Член-корреспондент Спиркин рассказывал нам о своей лаборатории – бабушки, которые видели ауру, предсказывали будущее. Один писатель получил предсказание: скоро орден, потом сгорит библиотека. Так и случилось – дважды. Мы излишне материалисты, отказываемся видеть то, что выходит за рамки привычного. А мир шире, чем нам кажется.
Т.Н.: В наше время бесконечной интернет-коммуникации, развития искусственного интеллекта невозможно обойтись без вопроса на эту тему. Что Вы думаете о будущем литературы. Верите ли Вы в прогнозы научной фантастики?
Б.О.: Я считаю, что искусственный интеллект – это просто инструмент. Он нужен, чтобы быстро собрать большой объём информации. При этом у ИИ нет эмоций – он ведь создан людьми: программист пишет код так же, как мастер делает грабли. Важно, что ИИ – потенциально мощное оружие, и наша страна не должна отставать в этой сфере, особенно с точки зрения обороны. А страхи про восстание машин мне кажутся смешными – я смотрю на это с позиции человека с инженерным и гуманитарным образованием.
Ещё я критично отношусь к тому, что сейчас многие называют себя научными фантастами. Чтобы писать настоящую научную фантастику, нужно понимать, как развивается техника. Иначе это просто подражание или графоманство. Фэнтези же я воспринимаю иначе: для многих это способ ненадолго уйти от реальности, найти немного света и покоя. Главная мысль: технологии и творчество требуют осознанного, профессионального подхода, а не слепого следования моде.
Т.Н.: Благодарю Вас за интересные ответы, Борис Александрович!
---------------------------
1Татьяна Владимировна Нужная – ученый-литературовед, переводчик, доктор филологических наук, профессор кафедры философии и культурологии СПбГУП, доцент кафедры иностранных языков СПбГУ.