Александр ЛЕОНИДОВ (Филиппов). ЕСТЬ ТАКАЯ ПРОФЕССИЯ. Кто такой писатель-реконструктор?

 

Александр ЛЕОНИДОВ (Филиппов)

ЕСТЬ ТАКАЯ ПРОФЕССИЯ

Кто такой писатель-реконструктор?

 

Как познакомить современного человека с памятниками древнейшей литературы? Архаичные тексты – от шумерских гимнов до хеттских эпосов – остаются для большинства читателей закрытой книгой. Здесь и нужен писатель-реконструктор, соединяющий историческое образование, умение работать с источниками, и литературные способности, навыки развлекательного рассказчика.

Историк, готовящий перевод для академической хрестоматии, и писатель-реконструктор работают по-разному. Ведь дословные переводы древних текстов часто «темны и отрывочны». Если табличка с текстом разломана на половине слова – значит, в хрестоматию попадает только половина слова. Узкий специалист не вправе додумывать даже очевидные логически заполнения пробелов (лакун) древнего текста.

 Немудрено, что для современного читателя академические «рваные» переводы остаются малопонятными и совсем неинтересными. Но есть у писателя-реконструктора и другие проблемы: например, мы имеем текст древнего романа не только разорванными кусками, но и в разных списках из разных мест. И понимаем, что в разных краях этот роман уже его современники (древние люди) пересказывали по-разному! Количество версий того же легендарного «Гильгамеша» не поддаётся учёту…

В хурритском «Сказании о Гурьбе Разне», одном из древнейших в мировой истории памятнике художественной литературы, которое я сегодня презентую, тоже было много версий: поменьше, чем в эпосе о Гильгамеше, но, подчас, с весьма существенными расхождениями между пересказчиками. Ведь, поймите, археологи извлекают из земли осколки табличек, а не целые книги. При переводе не только язык древности не поддаётся однозначной интерпретации, но ещё и сами реалии жизни тысячелетия назад требуют особого «вживания».

Оговорюсь, что язык, например, хурритов – для нас, русских, не совсем чужой. Хурриты, как и хетты, – индоевропейский народ, пусть очень давние и не прямые, но предки (одни из предков) русского народа. Зачастую я, русским ухом, гораздо лучше понимаю корни некоторых хурритских слов, чем, например, западные исследователи, которые честно пишут, что для них это бессмысленный набор звуков. Невольно приходят на память замечательные строки Валерия Брюсова, написанные в 1914 году:

Не надо обманчивых грёз,

Не надо красивых утопий;

Но Рок подымает вопрос:

Мы кто в этой старой Европе?

Случайные гости? Орда,

Пришедшая с Камы и с Оби,

Что яростью дышит всегда,

Всё губит в бессмысленной злобе?

Иль мы – тот великий народ,

Чьё имя не будет забыто,

Чья речь и поныне поёт

Созвучно с напевом санскрита?

Работа писателя-реконструктора сродни труду реставратора, восстанавливающего фреску по немногим уцелевшим фрагментам. Он не имеет права на авторский произвол, но и не может ограничиться механическим соединением кусков.

Его задача – честно реконструировать прошлое и при этом ещё остаться интересным читателю, для которого очень далеки и чужды реалии быта и мышления людей, живших и творивших много тысяч (!) лет назад. Это требует эрудиции, чувства стиля, знания той эпохи, с литературным памятником которой работаешь, и, что немаловажно, реставраторской смелости.

Профессия писателя-реконструктора сегодня почти умерла. Некому уже напомнить новым поколениям, что древнейшая литература – это не музейный экспонат, а живое слово, способное говорить с современным человеком. И для этого нужно, чтобы кто-то взял на себя труд услышать это слово сквозь толщу тысячелетий и пересказать его литературно.

Этим и занимаются последние писатели-реконструкторы, вроде меня. Создавая не академические, а именно художественные, но при этом избегающие фальсификации переводы древнейших литературных памятников. Например, вышеупомянутое «Сказание о Гурьбе Разне» (в традиционной транскрибации с древних памятников-барельефов – «Gurparanzaḫ»; время его написания неизвестным автором примерно XIII век до н.э.) – давно и с большим трудом археологи многих стран собирают из крупиц. Данное сказание, извлечённое археологами из осколков, очень плохо сохранилось, и потому реконструировать его мне приходится в буквальном смысле «по кусочкам», крайне разрозненным отрывкам текста.

 

Сказание о Гурьбе Разне

 

Жила-была на самом краю земли девушка. Она была не только прекрасна, как весенний цветок, не только стройна и гибка, как речной тростник, но и сильна, как горный камнепад. Звали её Гурьба, но все знали её как Разну. Это второе имя, немножко понятное и для современного русского уха, далось ей за то, что она умела разное: и охотится, и сражаться, и разбирать замысловатые цепочки лесных следов, и ловить козлотуров в высокогорье, и рассказывать древние предания. Оттого односельчане восхищались Гурьбой, но тем оказали её плохую услугу: в сердце девичьем взыграла гордыня!

Она хвасталась о себе:

– Я та, что всегда знает, куда полетит моя стрела! Я самая лучшая лучница и самая смелая охотница!

Разну уважали и хвалили все: от седовласого старейшины, знавшего историю рода от первого камня в фундаменте деревни, до озорного мальчишки, который боялся выходить из дома без полученного от неё, на счастье, оберега. Она – как первый подснежник, пробившийся сквозь весенний наст. Но красота её была лишь обрамлением силы, что жила внутри. Она – крепка, как ураган, что сметает камни на узких тропинках. В положенный обычаями срок появился у Разны и жених, ей под стать – Тади Зул. Он слыл с детства первым среди мужчин села: меткий охотник и красавец, по которому вздыхали все девицы, а молодые парни завидовали его удаче.

Любовь Разны и Тади была такой же сильной, как горные потоки, срывающиеся с ледников. Ведь боги создали их друг для друга! Но… именно с их чувствами и началась странная игра, известная только им двоим.

Когда Тади и Разна вместе шли на охоту, Тади Зул, чья стрела могла пробить лист бронзы, старался, чтобы она всегда летела чуть в сторону от цели. Он целился, но в последний момент едва заметно ослаблял хватку.

– Вот, Разна моя ненаглядная, смотри, – говорил он, показывая на раненого зайца, – я промахнулся! А ты взяла чисто!

Или, когда они шли по следу, Тади, который мог бы прочитать метки зверя и на камне, вдруг делал вид, что сбился с пути.

– Ох, тут у нас какая-то путаница, милая. Ты только посмотри, какой тут хитрый след. Веди нас!

Он делал это, потому что его сердце трепетало от одной только мысли, что он может, пусть даже и по ошибке, в чём-то унизить свою гордую возлюбленную. Он стремился, чтобы она всегда блистала. Он хотел быть достойным её, но не хотел стать выше. Он сознательно отступал на шаг, строя постамент её триумфа.

Но Разна родилась другой. В ней не находилось места для снисхождения. Она была создана для победы, и в её глазах всякая слабость любого человека выглядела непростительной.

– Ты чего, Тади, глазами ослаб? – могла она фыркнуть, подбирая неловко пущенную стрелу. – Если не можешь попасть, отойди. Я сама.

Ей нравилось быть лучшей. Не одной из лучших, а именно Лучшей. Во всём. В бою, в преданиях, в выслеживании зверя. Она никогда не опускалась до уровня других. Гордость не позволяла ей понять жертву, на которую пошёл Тади. Для неё только быть первой, лишь самой первой – означало быть достойной любви. Быть второй, пусть даже притворяясь, из милосердия уступая другим, означало стать недостойной.

И пока Тади Зул старательно скрывал себя в тени, чтобы она сияла ярче, Разну не покидало упрямое убеждение в собственном совершенстве. Она побеждала, не подозревая, что в самой этой победе, дарованной его любовью, таилась большая ложь между женихом и невестой.

Но как ни быстры стрелы Разны – слухи летят быстрее стрел! Летели эти слухи, летели над полями и деревнями, проникали в самые густые леса, и долетели до мест, где жила наша лучница.

Набормотали странники, насвистели пташки, что в великом городе Акаду, считавшемся в тогдашнем мире оплотом идеального правления, царь Импа Круг задумал состязание, какого мир ещё не видел! Победителя ждали несметные дары: золото, которое не пересчитать, земли, которые не обойти и за сезон, а самое главное – слава, которая переживёт и горы, и реки. И реки пересохнут, и горы рассыплются, а слава продолжит своё триумфальное шествие!

Наслушавшись такого, Разна стояла у своей скромной хижины, прижимая к груди лук, сделанный из лучшего тиса.

«Кому же, как не мне, быть победительницей? – думала она, глядя на своё отражение в чистой воде ручья. – Пусть весь мир увидит, что стрела Разны летит точнее всех на свете!».

Тади Зул, понимая, как опасна затеянная его девушкой игра, пытался её отговорить:

– Разна, зачем тебе эта слава? У нас есть дом, есть охота. Импа Круг – хитрый царь, кто знает, что он задумал, кто ведает подводные камни этого состязания? А нам с тобой и здесь хорошо.

Но в сердце Разны уже воспылал неумолимый и неутолимый огонь гордости.

– Оставайся, Тади, и береги наш дом. А я пойду и добуду нам счастье! За себя и за тебя!

Так и начались её скитания. В древнем мире путешествие в другой город – отнюдь не лёгкая прогулка. Это рискованное приключение! Первым делом Разна тщательно проверила свой лук: ведь он был для неё «всем». Она взяла десяток отборных стрел с наконечниками из твёрдого кремня и освятила каждую. Надела свою лучшую, самую прочную охотничью одежду из дублёной кожи, чтобы защититься от ветра и колючек.

А ещё нельзя забывать про еду! Запасливая мать Разны насушила много вяленого мяса (чтобы было удобно нести) и испекла твёрдые лепёшки из ячменной муки, смешанной с сушёными ягодами. Утолить жажду предназначался большой кожаный бурдюк, который Разна наполнила свежей водой из священного в их местах горного источника.

Кроме того, взяла она и подарки для пути: ведь в дальней дороге, если хочешь, чтобы тебе помогли незнакомцы, нужно всегда иметь под рукой что-то ценное! Разна повесила на себя несколько маленьких мешочков с солью (ведь в те времена соль была дороже денег!) и несколько красивых, но небольших камешков-самоцветов, и узорчатых ракушек, чтобы отдать их за ночлег или помощь.

Потом, как водится, она поклонилась духам своего дома и попросила благословения у старейшин. С тяжкой поклажей, но с лёгким сердцем, полным предвкушения славы, Разна попрощалась с Тади и вышла из родной долины.

Сначала она шла по лесам. Здесь приходилось быть осторожной. Леса были густыми, полными теней и диких зверей. Разна шла тихо, как тень, питаясь свежей дичью, которую добывала, и спала под открытым небом, в обнимку со своим неразлучным луком, к которому так забавно дома ревновал Тади...

Потом лес сменился полями. Это были земли других племён. Здесь было безопаснее, но и сложнее: люди смотрели на неё подозрительно   чужачка с грозным, смертоносным оружием! Ей приходилось дарить им соль и показывать свою меткость, чтобы получить воду и позволение пройти.

Но вот за полями начались пустыни! Жар стоял такой, что камни плавились. Бурдюк с водой худел на глазах. Солнце пекло нещадно, а ночь приносила резкий холод. Здесь слава Акады казалась далёкой и глупой мечтой. Разне мечталось уже только об одном – о прохладе.

Дни сменялись днями. Ноги девушки-гордячки огрубели, кожа высохла как песок, а запасы еды почти закончились.

Наконец, когда она почувствовала, что больше не может сделать ни шагу, вдалеке показались очертания скал. Она добралась до края огромной каменистой равнины, у подножия которой, как говорили, лежала страна Акаду.

Разна упала на землю у входа в узкое ущелье. Ей нужно было отдышаться. Она достала из мешка последние кусочки последней лепешки и сделала глоток теплой воды.

– Ох, – выдохнула она, глядя на огромные чужие скалы. – Как же далека эта всемирная слава…

Именно в этот момент, когда её тело изнемогало, а гордость уступила место усталости, она почувствовала странное спокойствие. Она закрыла глаза, чтобы хоть чуток вздремнуть... И тут её разум погрузился в тенистую долину иных миров, где её уже ждали три старушки, перебирающие нити судьбы….

Они вдруг возникли ниоткуда, как бы соткавшись из воздуха, богини Судьбы! Они перебирали нити жизни, как пряжу.

Богини увидели Разну и заговорили с ней, предсказывая её будущее. Разна так заслушалась, что тихонько присела в кругу, не понимая, что засыпает и уже спит.

Старушки подбодрили гордячку. Они предрекли ей великую славу, и то, что имя её, а точнее два её имени – Гурьба и Разна – люди станут повторять в сказке и через тысячелетия…

Разна поблагодарила богинь и пошла дальше. Благо, оставалось уже недалеко: вот он – раскинулся перед ней – славный и великий город Акаду! Пуп земли, идеальный город, где всё устроено по правилам и все, казалось, восхищаются мудрой гармонией.

Разна шла по улицам Акаду, и вдруг из тени вышло огромное полосатое животное – тигр, которого звали А-разна. Но это был не какой-то простой лесной зверь, а само воплощение дикой, несокрушимой силы.

– Я твой союзник, Разна, – прорычал Тигр, и бог тигров, А-разна. – Твоя стрела сильна, но тебе нужна моя сила, чтобы противостоять хитрости врагов твоих!

Поблагодарила Гурьба и с тем продолжила путь до самых врат Акаду. Царь Вечного Города, могущественный Импа Круг, как раз величественно открывал грандиозные игры имени себя любимого. Его интересовало только одно: кто лучше стреляет. Многие лучники и лучницы пришли к нему на ристалище, алкая призов от его щедрот, но не подвела судьба Разну: она всех обошла и по дальности, и в меткости. Её стрелы попадали точно в цель, даже когда она стреляла, не глядя. Царь Импа Круг был в восторге, рукоплескал и восхвалял, а потом вдруг неожиданно заявил:

– Ты станешь моей женой! Ты будешь блистать царицей в Акаду!

Но у Разны в сердце жила другая любовь. Вспомнила она оставленного ею дома храброго и скромного охотника Тади. Тот не царь ни разу, но ведь его сердце, как поняла теперь со всей отчётливостью Гурьба, – было чистым золотом.

Царь Импа Круг стал зол. Он не хотел отпускать такую меткую лучницу, как Разна, поскольку её стрела пронзила его сердце тёмной страстью! И совсем не так, как мечтала Разна, пошёл разговор с царём посреди огромного сияющего зала царского дворца Акады. 

Лучница-дикарка гордо, не кланяясь стояла на мраморном полу, а вокруг неё, не веря своим глазам, толпились вельможи. Она победила! Её стрела оказалась самой меткой.

И вот теперь перед ней сидел царь Импа Круг. Он был стар, но глаза его горели властным и хитрым блеском, и он – невероятно восхищен! На коленях у него лежала чаша с золотом и искусно сделанные сосуды из синего драгоценного стекла.

И сказал царь Импа Круг, улыбаясь, и его голос был медовым, однако же властным:

– О, Разна! О, лучница-молния! Ты превзошла всех мужчин, всех охотников и всех царевичей! Твоя стрела – дар богов! Я не стану мелочиться. Забудь о своей жалкой долинке и своём простом охотнике! Я, Царь Вечного Города, – предлагаю тебе место рядом с собой! Ты станешь моей женой, Царицей Мира! Мы будем править, и все станут завидовать нашему могуществу. Твое имя будет вписано в легенды рядом с именами богов!

Разна поклонилась, как и подобает перед царскими особами. Сперва её сердце растаяло при виде блеска стекла и золота: ведь она представила, как все это принесет домой Тади Зулу. Но ему, а не кому-то другому! Ни на минуту не сомневалась она, что хочет вернуться домой!

Потому Разна отвечала вежливо, но твёрдо:

– О, великий царь! Ваша щедрость ослепительна, как ваши стеклянные сокровища. Я пришла, чтобы доказать, что я лучшая, и я это сделала. Я рада, что прославила своё родное село. Но моё сердце не принадлежит дворцам. Я поклялась в верности своему Тади. Я от всей души принимаю дар, который вы мне преподнесли, и теперь я должна уйти. Я хочу вернуться к своим ловитвам, у своему любимому человеку, и к своим колючим горам на краю света!

Царь Импа Круг перестал улыбаться. Он изменился обликом и взором. Медовый голос ожесточился, окаменел, как кремний, из которого он построил свой Вечный город.

И закричал он, наклоняясь вперед всем огромным корпусом великана, нарастая на глазах:

– Уйти? Думаешь, я отпущу такую дивную птицу, которую я всю жизнь ловил в свои силки? Думаешь, я, Импа Круг, позволю тебе уйти просто так? Ты принесла мне славу, но теперь ты – моя слава! Я не отпущу тебя, Разна!

На что резонно возразила дикарка: 

– Царь, я не пленница! Я пришла свободной лучницей и уйду свободной!

Тогда царь Импа Круг встал с трона и изрёк ужасное:

– Глупая лучница! Ты думаешь, что твой деревянный лук сильнее моей власти? Ты ничего не знаешь о настоящей силе! Я – могущественный маг и волшебник! Как, по-твоему, я стал царем Вечного города? Моя сила огромна, и она острее твоей самой острой стрелы! Моя мысль быстрее твоих быстрых ног!

Царь поднял руку, и вельможи отшатнулись.

– Ты хочешь уйти? – стыдил победительницу царь. – Зачем? Чтобы стрелять в оленей? Здесь ты можешь стать богиней! Но если ты осмелишься повернуться спиной к моему трону... Тогда я воздвигну перед тобой стену из воздуха! И эта стена будет прочнее каменной! Ты задохнешься в ней или падёшь на колени, умоляя о пощаде! Я не отпущу тебя, пока ты не согласишься стать моей!

И тогда в зале повисла страшная тишина. Золото показалось тусклым кладом могилы, а стекло – холодным, мёртвым льдом. Царь, который так хотел заполучить лучницу, теперь держал её в ловушке могучей и злой магии. Разна поняла: слава принесла ей не свободу, а страшную западню…

Жестокий царь-колдун, способный волховать так же умело, как Разна стреляла из лука, обманул наивную дикарку, нарушил закон гостеприимства, который озвучил в начале состязаний, разлучил Разну и Тади Зула.

Разна была в отчаянии. И тогда она обратилась к своему союзнику.

– Тигр А-разна! – взмолилась она. – Небесный тёзка мой! Помоги мне! Я хочу быть свободной и быть с Тади!

Царь Импа Круг натравил на бога тигров всех диких зверей, чтобы остановить Разну и её защитника. На них напал огромный злой Медведь и другие чудовища!

Тигр А-разна бросился в бой! Он сражался как никогда яростно, защищая честь Разны. Он победил всех зверей, но сам получил ужасные раны от когтей Медведя.

В это же время Тади Зул, не в силах жить без своей возлюбленной, пошёл за ней, повторяя её путь. Много дней шёл он, а у самого Акаду решил срезать себе путь, чтобы поспеть быстрее. И нашёл он старый подвесной мост над глубокой пропастью – мост Судьбы, который, казалось, держался на честном слове (оттуда и пошло такое выражение – «держаться на честном слове», дошедшее и до наших дней). Он решил перебраться к Разне! Но мост был стар и хил. В самой середине пути Зула веревки оборвались! Тади Зул рухнул в бездну.

Над телом умирающего Тигра и над бездной, поглотившей её возлюбленного, Разна заплакала так горько, что её слёзы были жарче пламени…

И тут... Разна открыла глаза.

Она сидела на поляне старушек-волшебниц. Оказывается, она не дошла до города состязаний, и всё, что она пережила, – она пережила лишь в будущем!

Вокруг неё были богини Судьбы, и нити их пряжи спокойно вились в их руках. Сон, а скорее жуткий морок, кошмар Разны, закончился.

Разна поняла: все, что она видела, – это ловушка Гордыни. Царь Импа Круг хотел использовать её талант, а богатства Акады принесли бы ей только горе и потерю любимого.

Гурьба, вернувшаяся в собственное прошлое, посмотрела на богинь Судьбы, и ей стало стыдно за своё желание быть «лучшей из лучших» среди чужих людей.

– Какая мне польза от титула царицы, если я потеряю Тади Зула? Какая мне радость от победы в состязании, если мой благородный союзник Тигр погибнет от медвежьих когтей, а мой любимый упадёт в пропасть?

Разна глубоко вздохнула. В тот миг её гордыня покинула её, не попрощавшись, ушла прочь, не рассчитывая вернуться.

– О, мудрые богини, – сказала она, вставая. – Я выбираю другой путь.

Она поблагодарила богинь и пошла домой. Так и не зашла в каменные и золотые врата Акаду, хоть он и был очень близко, на расстоянии одного дневного перехода. Дома Гурьба обняла своего Тади.

– Разве состязания всего мира уже закончились? – удивился он, не ждавший невесты так рано.

– Да.

– И кто же победил?

– Я не знаю, да мне и неинтересно. Я проиграла эти соревнования, и это – лучшее что я могла сделать в жизни! – отвечала с лукавой улыбкой Разна.

После они с Тади сыграли самую простую, деревенскую свадьбу.

Гурьба-Разна осталась отважной охотницей, но теперь она охотилась только для того, чтобы прокормить семью, а не ради славы. Она поняла, что самое большое сокровище – это просто жить долго и счастливо с тем, кого любишь. И это было гораздо ценнее любых «ценных призов» из легендарного города, наполненного тёмными волхованиями и чёрной магией!

----------------------------------
       *Отрывок из книги А.Леонидова «Когда Перун был ещё Пирвой»: реконструкции древних художественных произведений Передней Азии.