Анастасия БОЙЦОВА 
Анастасия БОЙЦОВА
ЗАБЫТОЕ
* * *
И, подбирая строки, – ах, на песке подбирая
Строки, – как будто бы раковина в прибое! –
Я нахожу лишь следы, которым не равен
След ни один, уходящие в голубое
Время-пространство. Следы на песке желтеют,
Или желтеют круги, или просто память –
Жёлтый пергамент? Единственная потеря –
Время, себя уносящее за стопами
Этими, – время, отказывающее в опоре,
В точке, оси: повернуть его прочь отселе!..
Всё ещё стих измеряю твоей стопою –
Эхо, которого звук навсегда рассеян
В вечности. Время, назад! Затяни свои воды льдами.
Были снега, и всё те же следы летели…
Всё ещё мир измеряю твоею далью,
Сердце, которого след навсегда потерян.
FIN DE SIECLE
Порой бывает странно жить на свете –
Как будто можно выпытать судьбу.
Как будто образ «грань тысячелетья»
И вправду означает что-нибудь.
Вот завтра выйдут, пьяные от счастья,
Размахивая свежей «Фигаро»,
И трижды прокричат: «Король скончался!».
И трижды вслед: «Да здравствует король!».
И мертвеца схоронят всем на зависть,
Швырнув в могилу шпагу и перо,
И вспомнят, что покойник был мерзавец,
И даже заикнутся, что герой.
(Поскольку этот час не знает средних
Эпитетов.) А после будет сон.
Но там, в тумане, прячется наследник,
Никем еще не виданный в лицо.
Он движется – а я не знаю, кто он! –
И нас, и времена перехитрив,
Как будто холст умело загрунтован,
И должен появиться первый штрих…
* * *
В чём жизни аромат и вкус неразличимый?
Напиться. Танцевать. Буянить. Снять мужчину.
Поджарить, протомить – и, туфельки обув,
Сбежать в последний миг – желательно, в трубу.
В чём жизни высший пик и смысл неизречённый?
Напиться. Воспарить. – За дружбу! – За учёность!
Острить. Читать стихи. – Ты гений! – Как и ты!
И вскладчину, впритык – последняя бутыль.
В чём жизни алгоритм и ход неизъяснимый?
Напиться. Повторить. Таращиться на снимок
Какой-нибудь любви. Во все колокола
Звонить о роковых традициях Орла,
И по колено, вброд, по льду или по илу,
По лону мелких вод, которыми вспоил он –
(Споил он) – добрести сквозь мистику болот
До отчих палестин, врубив автопилот.
В чём истины печать, достойная Орфея?
Везде, как завещал великий Ерофеев,
Всегда, как завещал предшествующий сброд,
Во благо и во зло, за зло и за добро,
За всё, как весь народ с глазищами навыкат,
Всегда, который год и неизменно – выпить;
Печалиться, дозрев, о сумрачной тщете
И ангелов узреть, допившись до чертей!
* * *
…И колеблется ветка, колышется опустело
После взмаха давным-давно улетевшей птицы…
Так теряют мёртвых. Так душу теряет тело.
Так звенит тетива на концах дрожащего тиса.
Что такое шрамы? – Так, что-то вроде родимых
Пятен – всё заберёт с собою жадная старость…
У меня от тебя – рубец через всю грудину,
Оттого что внутри ничего уже не осталось.
И колеблется воздух, колышется, как от зноя;
Глубина под ногами – не менее Геллеспонта…
У меня от тебя – рубец через всё глазное
Дно: на каждом зрачке клеймом твой проклятый контур.
Так прощаются с тем, кто уже никогда не встанет,
Так прощаются с юностью, выброшенной впустую…
У меня от тебя – рубец поперёк гортани:
Западают, как будто ноты в клавиатуре,
Восемь звуков. О том, каких – вспоминать не мне бы
Под покровом каких-то ветвей, у ручья склонённых…
У меня от тебя – рубец вдоль целого неба,
У меня от тебя – ожог вдоль целого нёба,
У меня от тебя – ничего в этом мире гиблом,
Кроме трещин; и в самом конце, сквозь тонкую наледь,
У меня от тебя – рубец через всю могилу,
Из которой в последний раз тебя окликаю.
БЕССОННИЦА
Кто-то знает шутку постылей?
Если знают – не говорят.
Кто придумал в лунной пустыне
Называть морями моря?
Из какой петли безнадежной
Огрызнулся гибнущий дух?
Море Ясности – это где же?
Не скажу. Должно быть, в аду.
Ни одна несытая совесть,
Ни один бессонный азарт
Не страшнее лунных бессонниц,
От которых сохнут глаза –
Хоть от слёз бы слиплись ресницы
Или боль скрутила в тиши! –
От которых некуда скрыться,
Словно веки кто-то пришил.
Кто-то грозный, не иллюзорный,
Тот, с которым поздно хитрить,
С беспощадной ясностью взора
Всё, что вне, и всё, что внутри, –
И трезвей, и многопудовей
С каждой долей долгих секунд –
Представляет как на ладони,
Как перстом чертя по песку.
И песок бессмертным шуршаньем
Умерщвляет след под ногой…
Эта ясность так иссушает,
Как не сушит адский огонь.
Пустота, откуда изгнали
Всех сомнений смутную синь…
Хуже нет, чем ясность сознанья:
Без теней, без жизни, без сил.
Всех ошибок давящий список,
Всех надежд пустые слова…
Тех морей, где не утопиться,
Не должно бы существовать!
Между узником и тюрьмою –
Миллиарды миль пустоты.
Море Ясности. Просто more,
Без memento. Вечность и ты.
ОТЪЕЗД
Ещё чуть-чуть. Хотя бы пять
Минут – как будто на вокзале…
Диван. (Теперь другие спят
На нём, по-прежнему сползая
На середину.). Склад вещей:
Моих? Чужих? – Не различаю…
Сочувственное: «Может, чаю?» –
«Спасибо, нет». В какую щель
Забиться? Только пять минут
Ещё, в углу, где всё сходилось, –
А ноги мнутся, руки мнут
Какую-то необходимость,
Не тщась понять, в какой из доль –
Минуты? Месяца? – печальный
Мой дом, в теченье года – дом! –
Вокзальной камерой с вещами
Становится?.. Кивок. Нырок
В дверь. С каждым шагом невесомей…
Окамененье – блажь дорог,
Но пять минут ещё – и солью
Покрылась бы…
АНТИЧНЫЕ МОТИВЫ
1.
Здравствуй! Какие взрастили тебя края?
Дали морские?
Родом из Лакедемона, дитя?
А я – Из Фемискиры.
Вскинув глаза, полыхающие от войн,
Злые в охоте,
Хочешь, сочтёмся оружием? Выбор твой –
Меч или когти?
Здесь, на краю Ойкумены, на валунах
Пенной Колхиды –
Хочешь, померимся силами? Выбор наш:
Сталь или хитрость?
Ты – свои челюсти, я – свою лисью пасть
Стиснем, товарищ?
(Матери в детстве обоих учили красть,
Не признаваясь!)
Хватки моей разомкнуть не найдёшь ножа;
С мясом придётся!
(Матери в детстве обоих учили сжать
До крови дёсны…)
Так, через пальцы песком упустив года,
Царства и тени, –
Милый! Того, что украдено, – не отдам.
Ставь на потере
Крест, потому что теперь не найдёшь с огнём.
Выслушай сказ мой:
Есть ненасытная проголодь день за днём:
Вечные спазмы
Где-то под рёбрами. Вгонит в любой кураж
Горсточка проса!
Есть на Земле беззаконнейшая из краж:
Вечно без спросу.
Есть между зелий, пьянящих сильней вина,
Сок галаадский…
Друг! Потягаемся славою, выбор наш:
Смерть или ласка?
Чутко ступая, клыки на любую молвь
Щеря по-волчьи,
Друг, поравняемся главами? Выбор мой –
Вслух или молча…
Но, состязаясь в уменье молчать, как тень,
До почерненья,
Лакедемонянин! Бойся моих когтей:
Закоченеют –
Век не избавишься. Знал бы, во что ты ввяз,
Юный безумец!
(Матери в детстве вот так обучали львят:
Жив – значит, зубы
Стиснуты. Перед такими клыками грош
Сталь боевая!)
Лакедемонянин, если меня убьёшь,
Ибо живая,
Пусть даже очи затмились и веки льдом
Отяжелели –
Не выпускает добычи шальная дочь
Пентезелеи –
В серой пустыне, в сиянии пенных брызг,
В горе и в танце
Вспомнишь лисёнка, что сердце тебе прогрыз,
Отрок спартанский!
2.
Пред тобою, владыка сильный,
Посейдон, повелитель сини,
Наземь падаю. Не посетуй:
Не за то, что коварней всех ты;
Что начало всему, что суще,
Правишь морем, колеблешь сушу;
Что весь мир пред тобою – оземь;
Что силён, господин, и грозен;
Не за то, что коней склонённых
Выи – волны – превыше неба;
Не за то, что числа и сметы
Сам не знаешь им, – не за это;
Не за тайны, что мир не знает;
Не за бездны, которым дна нет;
Не за то, что смерть в твоём зеве,
А за то, что отец – Тезею!
* * *
Что ми шумить, что ми звенить –
далече рано пред зорями?
«Слово о полку Игореве»
Если пути себе под ноги стелешь,
Не разбирая, гнушаясь перил,
Значит, душа не находится в теле,
Значит – на поиски, чёрт побери!
Если за вычетом горних и дольних
Не остаётся на скудную жизнь,
Значит, сотри начертанья с ладони
И на ладонь эту мир положи.
Дальше от тяги к родимой могиле,
Дальше от ложа, где Бог постелил;
Пусть на забрале кукуют другие –
За шеломянами твой властелин.
Если однажды расстанется с телом
Эта слепая горячая ртуть,
Некогда ждать своё сердце на стенах –
Надо коней загонять на лету,
Стены оставив усталым и робким,
Снова и снова опробовать взлёт…
Полую грудь, как пустую коробку,
Ветер подхватит и враг не возьмёт.
Легче, чем голубь, горячий и быстрый,
Мчи напролёт через ночи и дни,
Ибо душа, пожелавшая сбыться,
Тянет к себе, как далёкий магнит.
Мчи же, дыша горячее и чище,
Мчи от себя, от страстей и от пут,
Ибо никто за тебя не отыщет
Только тебе предназначенный путь.
Здесь не торгуются, здесь не играют,
Здесь не мирволят спрядающим шерсть!
Мир на ладони – от края до края…
… Да не погибнешь, ещё не дошед.