Юрий АГАНИН 
Юрий АГАНИН
И ПРОДОЛЖИЛ Я СВОЙ ЗАБЕГ...
СНЕГ
На сердце – бледность и седины.
Бело,
как в кафеле аптек,
Который месяц без причины
В моей груди бушует снег.
На выдох – лёд,
на вдох – запреты,
И в хрупких ниточках души
Искристый иней вяжет сети,
Чтоб спрятать сущности ханжи.
Так вышло,
что ж.
Всю вечность с краю.
Привык.
Морозы нипочём.
Рукой дотронешься –
растаю,
Исчезну мраморным ручьём.
СТРУНЫ ПЕЧАЛИ
Нити печальных струн
Тихо поют в ночи,
Месяц – седой молчун
Словно огонь свечи.
Россыпь усталых звёзд –
Веер чужих погон.
Звук, как и мир, непрост,
Клонит немного в сон.
Струны звучат в тиши,
Строят из нот печаль,
Бьют по ядру души.
Даже немного жаль.
Дышит во тьме строка,
Сложно услышать суть,
Чтоб не пришла тоска,
Надо быстрей заснуть.
НЕБЫЛЬ
Что я нашёл
в звёздах?
В сущности, лишь
точки.
Хватит гулять –
поздно,
Тянет домой
дочка.
Слышу раскат
вздоха,
Песню среди
неба.
Стой, погоди,
кроха:
В небе сейчас
небыль.
Звёзды скрипят
кротко.
Милая, т‑сс,
тише!
Мягко звучат
нотки.
Стой, погоди,
слышишь?
Стало совсем
тихо,
В теле тепло
даже.
Как избежать
лиха?
Может, они
скажут?
КОРОЛЕВА ШАХМАТНОЙ ДОСКИ
Из пяти фигур стоит преграда,
Растираю медленно виски,
Надо спрятать от чужого взгляда
Королеву шахматной доски.
Не заметив хитрый выпад слева,
Понапрасну жертвую коня,
Чёрная, как ворон, королева
Видимо, играет без меня.
Как всегда, в бою прикроют спину
Верные ладья и офицер,
Потеряю пешек половину,
Если не принять всех контрмер.
Сердце заколотится упрямо,
Полное надежды и тоски.
На врагов привычно смотрит прямо
Королева шахматной доски.
ГОРЫ
Отвесна'я стена гор,
Где-то там, вдалеке – край,
А на сердце сумбур, вздор,
Не спасает меня май.
Заливает глаза свет,
И не видно сейчас звёзд,
Вроде нету давно бед,
Да и в жизни сплошной рост.
Но опять я дремуч, хмур,
Дожидаюсь с утра ночь.
Видно это в душе сюр.
Надо мне убежать прочь.
Опасаюсь смотреть вверх,
Горы давят, свело грудь.
В ожидании иных вех
Не пойму я свою суть.
ОДИНОЧЕСТВО
На холодной душе – одиночество,
Убежать бы подальше от всех,
И не слушать пустые пророчества,
Что с утра ожидает успех.
Да какие же, к чёрту, везения,
Если жизнь прозябаю в чехле,
А недавние стихотворения
Прижимают всецело к земле.
И тоска, как и прежде, зелёная,
Притаилась в зелёной траве,
Всё съедает во мне потаённое
И звенит тишиной в голове.
КЛЁН
Замыкается жизни круг
Бьёт в ночи колокольный звон.
Знаешь, небо, мой старый друг,
Ставлю сам я себя на кон.
В тучах словно открылся люк
Кто-то вылил десятки тонн.
Давит к полу разрывный звук,
Может это нелепый сон?
Слепят молний сто тысяч штук.
Дрожь, как будто в весенний гон,
Навалилось всё сразу вдруг,
Накатило из разных зон.
Неужели нельзя без мук?
Рвётся в небо усталый стон.
Знаешь, пусть от дождей и вьюг
Нас прикроет косматый клён.
КАК-ТО ТАК…
На развилке пустых дорог
Прохудился плечной рюкзак,
Продырявился мой сапог,
Как-то так...
Словно кто-то подал сигнал:
«Погоди, не спеши, дурак,
Глянь, уже сапоги стоптал.
Ну ты как?».
Ведь и правда, бегу в галоп,
Как породистый конь-рысак.
Может хватит? Довольно? Стоп?
Что не так?
Зачерпнул я ладонью снег,
Да умылся. Совсем размяк.
И продолжил я свой забег.
Просто так...
ИСКРА
В сердце забрезжил свет,
Даже не свет, а блик.
Видно, из тысяч бед
Тот огонёк возник.
Как он остался цел?
Кто же его сберёг?
Как не попал в прицел
За безграничный срок?
Буду теперь беречь
Искорку, что в груди,
Спрячу от глупых встреч,
Мимо чтоб шли дожди.
К сердцу прижму ладонь,
Ветер чтоб не шалил.
«Искру мою не тронь,
Пусть превратится в пыл,
Вспыхнет огонь внутри.
Тело наполнит жар,
Алый росток зари.
Пусть...
хоть и стал я стар».
ЗДЕСЬ ДУХИ ГОР
Орёл парит над диким садом,
Влететь готовясь в царство снов,
И солнце клонится к закату,
Играя цветом облаков.
В безмолвии, укрывшись тенью,
Стоят обломки дивных скал –
Чудесных снов хитросплетенья,
Что я столетия искал.
Застыли великаны-кряжи,
Гордясь вселенской красотой.
Они поднимутся однажды
Над сероликой суетой.
Здесь духи гор мне дышат в спину,
Здесь сердце звёзд вовсю стучит,
И мать-земля, соткав перину,
Волшебной тишиной звучит.
Юрий Аганин выступает на страницах "Дня Литературы", этого подлинного "ларца с сокровищами" современной русской словесности, в новом амплуа. Приветствуем! Мы узнали и оценили его как прозаика, а вот в этой подборке он поэт. Со своей интонацией, своей системой образов и своим кругом тем...
Поэт Аганин строит текст на предельном сжатии — почти каждый стих есть точка напряжения, а не движение фабулы. Показательно, что сюжет в этих стихах не исчезает, но переводится во внутренний план: «И продолжил я свой забег…» — это история душевного состояния, где внешние детали (рюкзак, сапог, снег) служат опорой для саморефлексии. Прозаический опыт здесь ощутим в умении держать композицию: стихотворения часто строятся как маленькие новеллы с завязкой, поворотом и финальной точкой — «Снег», «Клён», «Как-то так…».
Сквозной герой подборки — человек, который «всю вечность с краю», привык к морозам и одиночеству, но не ожесточился. Его самоирония («Погоди, не спеши, дурак») и снисходительность к себе («Может хватит? Довольно? Стоп?») создают интонацию доверительного разговора.
Аганин-поэт мыслит устойчивыми образными "гнёздами". Снег и лёд — метафора омертвления и вместе с тем чистоты («На сердце — бледность и седины», «на выдох — лёд, на вдох — запреты»). Струны — метафора поэтического голоса, который «бьёт по ядру души». Шахматы — модель борьбы, где «королева… играет без меня», то есть чувство живёт своей жизнью, независимо от рассудка. Горы — вертикаль, давящая и манящая одновременно («Отвесная стена гор», «Горы давят, свело грудь»).
Формально Аганин работает в традиционной силлабо-тонике, чаще всего — ямб и хорей, с перекрёстной рифмой и короткой строкой. Ритм у него «дышащий»: длинные строки чередуются с усечёнными, что создаёт эффект вздоха, паузы, недоговорённости («Как-то так…», «Просто так…»). В «Небыли» Аганин идёт дальше — к верлибрической разбивке с внутренними паузами («Что я нашёл / в звёздах?»), и это одно из самых интересных мест подборки: стих становится графически «дышащим», почти шёпотом.
Как поэт Аганин наследует традиции философской и пейзажной лирики — от Тютчева с его «молчанием» и «духами гор» до позднего Заболоцкого с его вниманием к «сущности» вещей. Но его интонация ближе к современной «тихой поэзии»: без громких деклараций, с доверием к простому слову, с интересом к тому, как «звук, как и мир, непрост». Цельность лирического голоса порой переходит в монолит, но умение превращать частный жизненный опыт в общезначимое высказывание - подкупают! Местами есть предсказуемость рифмы и образа («тоска… зелёная… в зелёной траве»), а также некоторая неровность: рядом с «Небылью» и «Искрой» «Струны печали» выглядят более ученическими.
Как поэт Юрий Аганин состоялся в жанре лирического дневника — с честной интонацией, устойчивой образной системой и драматургией внутреннего движения от холода к теплу. Его стихи не претендуют на формальную революцию, но выигрывают в другом: в доверии к читателю, в умении сказать о боли и надежде без пафоса. Прозаик здесь не «переоделся» в поэта, а нашёл второй язык для тех же вопросов — о сути, о лихе, о том, что «надо быстрей заснуть», чтобы не пришла тоска, и о том, что «искру мою не тронь». Как говорится, "сим победиши"...
А. Леонидов (Филиппов), г. Уфа