КРИТИКА / Валерий СДОБНЯКОВ. «СЛИШКОМ ЛЮДИ БЕСПЕЧНЫ И НЕЛЮДИ СЛИШКОМ ЖИВУЧИ…». Поэзия Владимира Гревцева
Валерий СДОБНЯКОВ

Валерий СДОБНЯКОВ. «СЛИШКОМ ЛЮДИ БЕСПЕЧНЫ И НЕЛЮДИ СЛИШКОМ ЖИВУЧИ…». Поэзия Владимира Гревцева

 

Валерий СДОБНЯКОВ

«СЛИШКОМ ЛЮДИ БЕСПЕЧНЫ И НЕЛЮДИ СЛИШКОМ ЖИВУЧИ…»

Поэзия Владимира Гревцева

 

Взял с собой для чтения в электричке сборник стихов Владимира Гревцева «Владимирский тракт» (Москва, 2014). Кажется, эту книгу мне отдала Нина Николаевна Шестинская. Не думаю, что ошибаюсь. Да и открывается она предисловием Олега Шестинского «Кровное с миром родство».

Я встречался с автором в квартире Олега Николаевича – то были случайные контакты, не имевшие продолжения. Запомнился мне Владимир Алексеевич человеком худощавым, нервно возбуждённым, порывистым, выбегающим из комнаты на кухню выкурить очередную сигарету. Но по стихам подобное сказать о нём трудно. Впрочем…

В стихах боль за поруганное Отечество, за расстрел соотечественников у стен Верховного Совета в Москве.

Видимо стихи, вошедшие в первый раздел «Русские перегрузки», писались в те самые смутные времена:

А если хворь Россия-мать почует,

То лекари-умельцы тут как тут:

Родимый край радеючи врачуют –

То пустят кровь, то рвотное дадут.

Всякий народ живёт с определённым на века характером. Общая его судьба складывается из отдельных частичек-личностей. Гревцев это понимает, потому оценивает происходящее так:

Я – частица твоя, плоть от плоти,

Мой народ – весельчак и герой,

Меткий в слове – и ярый в работе,

Непокорный – но грозный порой.

Выполнявший сурово и строго

Самый жёсткий, свинцовый приказ…

Никогда не просивший пощады.

Даровавший пощаду не раз.
                                                        («Мой народ»)

И тут же подтверждает, за что мы прощали своим врагам, приносившим горе и страдание на нашу землю.

Мне кажется «Чёрные аисты» одно из самых сильных произведений, помещённых в сборнике поэта.

Не знаю, небыль это или быль,

Но почему-то кажется поныне,

Что каждый чёрный аист – белым был,

Пока не обгорел в огне Хатыни.
 

Они стоят под вечер на лугу,

Как на погосте партизанском вдовы.

Им вечно помнить красную пургу

Над крышами гнездилища людского.
 

Они из той войны не улетят –

От мёртвых гнёзд, от срубов обгорелых…

И всё выводят чёрных аистят,

Хоть каждый раз и ожидают белых.

Во втором разделе «Вам, чья жизнь с моей пересеклась» есть стихотворение, посвящённое Олегу Шестинскому, поэту и блокаднику, «Расскажи мне…». Оно тоже о пережитом ужасе во время Великой Отечественной войне – только уже не на белорусской земле, а в блокадном Ленинграде.

Я дружил с Олегом Николаевичем, и потому этих строк не могу пропустить, оставить без особого внимания.

Ты по аду прошёл Петроградской своей стороной.

Передай мне, Олег, опыт свой, леденящий и жуткий.

Та война, к сожаленью, не стала последней войной –

Слишком люди беспечны и нелюди слишком живучи.

Прожил Владимир Гревцев всего 56 лет. Умер в мае 2010 года. Иными словами, читаемая мною книга – объединённое посмертное издание двух предыдущих сборников «Это мне суждено» (2003) и «Владимирский тракт» (2006). Так отмечено в аннотации.

В кратком вступительном слове Олег Шестинский пишет: «…непреходящим значением обладает та поэзия, чьи творцы, пройдя через наиболее трагические события ХХ и начала ХХI веков, смогли с той или иной художественной силой выразить мучения России, её боль, её надежды…».

Думаю, стихи Гревцева полностью соответствуют этому определению.

Но не только войной и страданиями от национального унижения жив человек. Есть в его жизни и любовь к женщине. Тут Гревцев не менее искренен и страстен:

Длинноногая и молодая,

Ангел мой и родня во грехе,

Ты озябла, со мною плутая

По железобетонной тайге.
 

Или, может, мы так и хотели.

Чтобы нас без следа замело

Площадной суетой и метелью,

Круговыми ветрами метро?

Однако после короткого любовного цикла вновь боль времён поругания Отечества.

Тут и ярость («В стакане муть – не видно дно… / Свободу хлещем, как вино, / По-чёрному и по-дурному… / Уже нам всё разрешено, / Как безнадёжному больному»), и сарказм, и прямые обвинения новой власти («Ограбленный – я кровный враг ворью, / Я – динамит в предощущенье взрыва… / Но – ненавижу ненависть свою, / Пускай она стократно справедлива. // Я с нею хлеб, я с нею кров делю, / Я с ней живу, как с девкою бесстыжей… / Я ненавижу ненависть свою – / И вашу власть тем пуще ненавижу!»), и надежда на возрождение:

Это судьба – я русский.

С первого в жизни дня

Русские перегрузки

Взвалены на меня.
 

Вряд ли я богоизбран,

Но до креста от родин

Звёздам, лесам и избам

Кровно необходим.
 

Горней духовной жаждой

Вспоенный, как дождём,

Необходим – как каждый,

Кто на Руси рождён

………………………………..

Стало быть, всё осилю,

Жизнь, как страду, пройду…

Ибо предать Россию –

Это предать судьбу!

Как важно, что духовное состояния части нашего патриотически настроенного общества тех лет русские поэты отобразили, передали в своих стихах.

А снегопаду всё равно –

Кто вор, кто нищий, кто поэт,

Что можно, что запрещено,

Чей он засыплет свежий след.

Кладёт ладони тишины

На плач, любовь и торжество.

И стали мы как чьи-то сны

В объятье бережном его.

В дороге, под дождь, разом зачернившим за окном железнодорожную насыпь, так и дочитал сборник Владимира Гревцева «Владимирский тракт». Общее впечатление от стихов, обретённое в самом начале пути, так и не изменилось.

Но есть строчки, которые привлекли особенное внимание своей образностью и философичностью: «Так отклоняет тоненькая ветка / Кусок свинца, летящий прямо в грудь. // Есть в слабости твоей такая сила, / Как в спичке всемогущество огня…». Это о любимой женщине.

Или вот из стихотворения «Туман»:

Скулы сыростью лижет

Эта хмарь-пелена –

И за деревцем ближним

Словно пропасть без дна…
 

Не услышишь, как Сирин

В двух шагах пролетит,

Не заметишь осину,

Где Иуда весит…

На обратном пути опять же в электричке (и вновь стоило проехать одну остановку – начался дождь) читал небольшую книжку «Жизнеописание князя Дмитрия Пожарского», которую когда-то привёз из Москвы, после конференции в Центре славянской письменности и культуры.

Внятно, в сжатой форме на ста страницах изложена биография «Спасителя Отечества». И вновь невольно задумываешься о чаще всего случающемся тяжёлом периоде в России при смене власти.

Почти во все времена это событие проходит у нас с катаклизмами.

Тут всегда есть угроза смуты, ломки, интриг, бунта (скрытого, если это касается только дележа власти, или явного, взбудораживающего множество народа). Сколько подобных примеров знает история нашего Отечества.

И уж очень любят всякие новые правители в Москве начинать переделывать, перестраивать под свои придумки, фантазии социальное, политическое и хозяйственное устройство страны, при этом непременно обещая «народным массам» лучшую, более справедливую и богатую жизнь.

Им верят, поддерживают на митингах, голосуют, не догадываясь, какие испытания ожидают страну впереди. В недалёком будущем я опасаюсь именно этого – смуты, разорения, крови…

Да и враги России, не скрывая, именно подобного шанса ожидают, надеются, что русский народ сам вновь разорит свою землю, отдаст, как это бывало уже не раз, свои богатства жадным чужеземцам, возложит на себя покаяние перед ворами и убийцами за несовершённые грехи.

И те будут грабить, унижать, потешаться, устраивать свои праздники победителей в стенах «древнего кремля», называть русских рабами и недочеловеками…

Ведь всем ясно из нашей тысячелетней истории, что смута может привести только к ослаблению государства, к тем бедам, которые из этого вытекают. И, тем не менее, пережив за сто лет два страшнейших катаклизма со всеми перечисленными выше страданиями и потерями, я совсем не уверен, что и в этом веке наш народ не ожидает нечто подобное.

Вот разве что стихи Владимира Гревцева кого-то вразумят, остановят, заставят задуматься. Да только мало ли русские поэты-провидцы предупреждали свой народ?..

 

ПРИКРЕПЛЕННЫЕ ИЗОБРАЖЕНИЯ (1)