Александра ТКАЧЕВА. «ЧТО-ТО УЖЕ ПРОИЗОШЛО, УЖЕ СЛУЧИЛОСЬ». О прозе Александра Нестругина
Александра ТКАЧЕВА
«ЧТО-ТО УЖЕ ПРОИЗОШЛО, УЖЕ СЛУЧИЛОСЬ»
О прозе Александра Нестругина
«Что-то уже произошло, уже случилось.
Сначала замечаешь, что воздух стал другим – хрупко-прозрачным, похожим на дым первых сентябрьских костров, которые разжигают на огородах по вечерам, сгребая пожухлую коричневую ботву.
Вечера тихие, дым поднимается высоко-высоко.
Следя за ним, замечаешь вдруг, как странно изменилось небо».
Такой философски-лирической картиной начинается книга Александра Нестругина «Каждый год в эту пору».
Тревожное волнение вызывает первая фраза и рождает вопросы: «Что? Что именно произошло, случилось?».
Осень… Коричневая, отжившая ботва, которую сжигают… Это о чём? О том, что отжило свой век? Или об уходящей жизни? А ставший хрупко-прозрачным воздух и странно изменившееся небо? Они о живом, но изменившемся? А может быть, о вечном?
Книга прозы «Каждый год в эту пору», названная по одноимённой повести, вышла в 2026 году, через десять лет после публикации первой – «Своими словами». Разные по названию, напечатанные в разные годы, они составляют единое целое, как лестница, по которой поднимаются на крышу. С каждой ступенькой более уверенно чувствует узкую опору нога, надёжнее хватается за перекладину рука. И чем выше мы поднимаемся, тем полнее видим картину вокруг, панорама нашего восприятия становится более масштабной, многоплановой.
В первой книге – «Своими словами» – читатель вместе с автором в общении с природой проходит первые ступени взросления, нравственного роста от мальчишки до взрослого человека, мужчины. Учится всматриваться в многоликий мир и в отдельные предметы, в человека и его поступки, учится анализировать увиденное, услышанное, содеянное.
В новой книге, как и в предыдущей, те же жанры: повесть, рассказы, очерки, эссе, рецензии, литературные портреты товарищей по писательскому цеху. В ней две части: «Долгое эхо» и «Имена». О первой части мы и поговорим.
Отвечая на вопрос, что произошло, сначала отметим: прошло десятилетие, изменив наше общество, добавив седин автору книги. Но он продолжает наблюдать жизнь, всматриваться в неё критически оценивающим взглядом уже с высоты прожитых лет умудрённого жизнью человека.
«Сижу, откинувшись в подаренном детьми “юбилейном” креслице, в заречье смотрю, на верхние и нижние излуки, по-иному, по-мудрёному созерцаю».
Первая по времени публикации книга начинается с рассказа о поединке лебедя с вожаком гусиной стаи (в сёлах жители не раз наблюдали такую сцену). Одержав победу над гусаком, лебедь со своим семейством вытесняет гусей с их заводи на мелководье. Побеждает сильнейший. Это закон природы. И вот оно – продолжение. В новой книге. Но теперь в реальной жизни общества.
Уже нет Советского Союза. Появились «Долины нищих» с нехилыми особняками. «То, что было народным, стало ему, трудовому люду чужое, т.к. перекочевало в загребущие проворные руки». Как и в других, в селе Сухая Речка ликвидировали колхоз, где люди трудились сообща и были повёрнуты лицом друг к другу. С «кормилицы-заводи» – родного колхоза – новоиспечённые хозяева жизни вытеснили их на «мелководье». Такие, как Сашка Торопов (фамилия-то говорящая), спешат набить свои карманы, воспользовавшись растерянностью и пока ещё сохранившейся доверчивостью односельчан. Без документов, под честное слово, пообещав через две недели выплатить деньги, он скупает у них мясо домашних животных – единственный для многих источник дохода. Не получив обещанных денег, бывшие колхозники поняли, что их обманули. Хотя все возмущаются, но никто не предпринимает никаких реальных действий, чтобы вернуть своё, кровное. Не нашлось народного заступника из мужиков: ни доморощенного Ильи Муромца, ни Алёши Поповича. В поединок с потерявшим совесть бывшим своим учеником вступает только учительница Марина – Марина Николаевна. Сначала односельчане, почувствовав в ней спасительную соломинку, поддержали учительницу. Когда же одних задобрили, других запугали, все отшатнулись, не поверили в справедливость закона, в коллективную свою силу. Только бесстрашно с ней ездил по судам выпивоха Тимка, которого в селе и за человека не считали, но за бутылку приглашали выполнить какую-либо чёрную работу. Давая показания, он бескорыстно, настойчиво боролся за правду, за земляков. Вот и попробуй разгадай, что скрывается за пьяной маской.
Ещё один рассказ о поединке лебедя – «Лебединые ристалища». Только напечатан он, как и рассказ «Сухая Речка», уже в новой книге и с новым подтекстом.
На озеро, где жила пара лебедей, опустилась стая их сородичей, чтобы передохнуть и продолжить путь дальше. Лебедь не человек, он не может предугадать и спросить, с какой целью пожаловали к нему незваные гости. «Хозяин» озера не мог допустить, чтобы чужаки заняли его территорию. Полтора часа он атаковал вожака «залётных», провоцируя на поединок, и полтора часа тот уклонялся от схватки. Наконец, не выдержав такого натиска, лебединая стая покинула негостеприимных хозяев, продолжив путь в свои владения.
Птица птицей, однако в мудрости вожаку-пришельцу не откажешь. Есть над чем порассуждать.
И нашего рассказчика, совсем забывшего о рыбалке, этот, казалось бы, странный поединок двух вожаков заставил задуматься: «А много ли найдётся среди нас таких вот бойцов, что один пойдёт за гнездовье своё, за камышовый шелест, да сырые лозины эти – в бой, один на целую стаю?
И не дрогнет.
И победит».
Хочется робко согласиться с ним: но они всё же есть. Ведь вступилась за себя, за односельчан Марина. Ведь поддержал её, не предал Тимка, когда трусовато отступились другие. Что он не лебедь, не вожак – да. Но трудяга – любитель горячительного – оказался не бесхребетным, а человеком со стержневым характером.
Под стать им стихийный бунтарь, этакий народный мститель Николай из рассказа «На той стороне протоки». Николай, или «Колька-пуля, лёгкий на ногу, поджарый, как гончак, семнадцатилетний абориген, с раскосыми глазами и русым чубом». Он не пасует перед почувствовавшим вкус новой жизни сыном председателя из Выселок «шароголовым» Тимоней, «глыбистым качком», и его дружками-шестёрками. Они – новоиспечённые «крутые», а Колька… так… пережиток старого мира. Он не имеет права стоять у него, Тимони, на пути. Но сам-то Колька-пуля знает и понимает, что он человек, с чувством чести и совести, и сможет (не зря он – пуля) за себя, за правду постоять, пусть по-мальчишески хулиганисто, пусть не совсем законными способами.
Обострённое чувство справедливости, неприязнь к тем, кто безжалостно обирает односельчан, опустошает природные «закрома» ради наживы, заставило его умыкнуть у браконьера Мишела лодку, набитую рыбой, добытой варварским путём, и притопить её на середине реки. Разъярённый коммерсант-браконьер увидел, как «большим бельмом расплывалась на тёмной ещё воде рыба. Много, много рыбы…» – его деньги, его прибыль. Мишел (имя-то какое, с вывертом, как и сам его обладатель) в райцентре имеет три ларька, где почти в открытую торгует рыбой со своим компаньоном Губаном, у которого всё и везде схвачено. Вот уж точно губа не дура.
Таковы реалии времени, расслоившего общество, о котором пишет Александр Нестругин, таковы герои, среди которых живёт его рассказчик – заядлый рыболов. Трудно живётся овдовевшей Марине с детьми, Тимке, Кольке и другим односельчанам. Непросто приходится и таким, как лесник Алексей. В те лихие времена, «когда резали по-живому лесхозы, отдавая островки степных наших лесов на разграбление арендаторам-временщикам, лесники стали лишними людьми». Сколотив строительную бригаду, он пытался ухватиться за новую жизнь, но она его била по рукам, выталкивала на пустынный берег. Даже он, в ком «проглядывает порода, упористая стать, свойственная людям рисковым, уверенным в себе», не смог долго сопротивляться и уехал с семьёй куда-то в Подмосковье.
Да, нерадостные перемены произошли в стране. Выбив из-под ног почву у человека-труженика, честного, порядочного, старое, как пожухлую огородную ботву, начали сжигать. А неясное и непонятное новое, подобно меняющим контуры облакам, где-то ещё далеко от земли, в небесах, на недосягаемой высоте.
Портреты героев автор обозначил штрихами, отдельными мазками, особенно так называемых хозяев жизни, наделив их говорящими именами, фамилиями, характеристиками. Другое дело природа, рыбалка. Здесь он перешёл на панорамное изображение, любовно прорисовывая все мелкие детали, используя яркие и точные метафоры и олицетворения.
«Луна, прячась за сквозящими, будто бы невесомыми ночными облаками, вышла из скифских степей, стала в редких донниках на покатом меловом лбище правобережья. И, будто вычерченные зыбким лунным светом, далеко вниз ушли вдоль звёздной, ртутно-тяжёлой воды таинственные, сторожкие облака».
Романтично, образно, зримо. Бередит душу, тревожит сердце и мыслями уносит в седую древность скифских степей к чему-то изначальному, первородному. Не это ли о вечном, недосягаемом? Дополняет картину ночи река – «… женщина, влюблённая и любящая, не стесняющаяся первозданного облика своего…».
Неожиданно картина чарующей ночи во время рыбалки пробудила только зарождавшееся трепетное чувство у Тима – героя повести «Каждый год в одну пору». Какова же сила природы, сумевшей разбередить душу семейного мужчины, имеющего сына, заставить почувствовать к дочке лесника Варе, выросшей на его глазах, давно забытое. Но, не успев родиться, оно, подобно реке-женщине, прошло мимо, исчезло вместе с ночью.
Для героя-рассказчика природа – место уединения, осмысления жизни («Озеро для одного»), место общения с ней же, самой природой.
«Я сел на ствол подмытого лежачего вяза, слушая речную ночь. Она шелестела осыпающейся с круч глиной, трогала спину близкими лесными шорохами, дышала в лицо влажным холодом береговой мяты».
При зарождении дня река, как и всё живое, пробуждается.
«Раннее утро. Ещё не тронута солнцем парующая вода. Омута́ закручивают реку, под берегом сбивают её в жгуты. <…> На кончиках удилищ, где так любят отдыхать днём синие стрекозы, – продолговатые, спелые капли росы. У границы тихой и стрежневой воды густо плавится бель».
Читая эти строки из рассказов «Тёплое место» и «Эра эхолота», понимаешь, что деление природы на живую и неживую условно. Всё, что нас окружает: деревья, травы, камни, вода, воздух – наполнено жизнью. Только, чтобы почувствовать прикосновение ночи к спине, ощутить её дыхание, утром увидеть спелые капли росы, надо открыть своё сердце, свою душу природе, сродниться с ней.
У рассказчика единение произошло ещё в детстве и юности. В книге «Своими словами» он поведал, как, охотясь зимой на куропаток, ужаснулся от того, что не почувствовал обречённость обессилевших от морозов и бескормицы птиц. Тогда он дал себе клятву больше так не охотиться. Впервые добыв самостоятельно лису, не испытал восторга, а лишь виноватость за содеянное. Пройдя долгой дорогой жизни, он сдержал слово.
При виде фазана, бегущего впереди его машины, лисы, охотившейся на эту птицу («Фазаньи истории») у него не пробудился охотничий азарт, не промелькнула, разгорячив мозг, мысль: «Вот бы сейчас ружьё!». Он любовался отчаянно-смелой птицей. Глупый по причине своей молодости, фазан не свернул в сторону, а словно состязаясь в скорости с железным конём, предложил игру в «А ну-ка, догони!». Как было не откликнуться на вызов. Только урок, полученный при охоте на куропаток и способность понять озорство молодого петушка, заставили повествователя подкорректировать правила игры – снизить скорость машины.
В другой раз, застыв у своих удочек, он с интересом наблюдал, как лиса охотилась на фазана, и удивлялся изобретательности петушка, решившего поиграть с лисой в «Найди меня по голосу». Прячась в густых зарослях, петушок подавал голос. Пока охотница продиралась сквозь древесно-травяные дебри, он перебегал в другое место и вновь звал. В конце концов, измучившись, рыжая охотница с позором покинула место поединка. На этот раз не она – добыча перехитрила и измотала её. Так может быть, не такая она титулованная хитрюга, как гласит народная молва?
Рассказы о животных – это реальные истории, маленькие удивительные открытия. А как написаны! Каждый словно орех с лакомым ядрышком, до которого ещё надо добраться, разгрызть скорлупу. И сами собой, словно эхо народной мудрости, рождаются выводы:
– И один в поле воин, если он – лебедь («Лебединые ристалища»);
– На всякого хитреца найдётся свой хитрец; голос и бег – спасают от бед; хочешь жить – включай голову и ноги («Фазаньи истории»);
– На рыбалке радость приносит не улов, а сам процесс; рыбалка характер выуживает («А радость есть…);
– И у каждой лягушки есть тёплое место; хоть на чужом месте погреться («Тёплое место»).
Общим фундаментом, на котором построены все рассказы и повесть в книге «Каждый год в эту пору», является рыбалка. В отличие от охоты, требующей колоссальной концентрации внимания на объекте выслеживания, на процессе от начального этапа до завершения, рыбалка в этом отношении менее затратна, поэтому у рыболова больше появляется возможности для наблюдения, философствования.
Самое время порассуждать о значении рыбалки в жизни автора, рассказчика и остальных героев.
Автор книги и герой-рассказчик, что, наверное, одно и то же, фанатично преданы своему увлечению. Кажется, о рыбе и рыбалке знают абсолютно всё. Они подробно знакомят читателя с тем, что рыболову надо брать с собой, как готовить место на реке, какие использовать удочки, наживки, какую рыбу на что и где лучше ловить… Собрав всю информацию, разбросанную по разным рассказам, можно составить полезное пособие для начинающего рыболова.
Так что же такое рыбалка для героев книги?
Весёлый, лёгкий в общении Шурбабан – Сашка Бабин, инструктор обкома партии, знающий, чего он хочет от жизни, рыбалкой собирается ублажить важного московского гостя. Как это знакомо многим: начальству надо угодить, его надо достойно принять, душевно развлечь, чтобы тебя, разбитного, заметили. Глядишь – и на ступеньку выше поднимешься. У Шурбабана это получилось. Он легко и свободно вписался в новую жизнь и теперь часто с экрана телевизора приходит в гости к бывшему собрату по перу, о существовании которого вряд ли помнит (повесть «Каждый год в эту пору»).
Браконьер Мишел, чья душа глуха к возвышенным поэтическим чувствам, рыбалку сделал своим бизнесом. С удочкой не разбогатеешь – нужны мощные средства, пусть даже безжалостные. И он успешно, но, самое страшное, безнаказанно их использует («Сухая Речка»).
Более скромные запросы у сельских жителей, оставшихся без кормильца-колхоза: самим бы выжить и семью бы прокормить. Вот и промышляют рыбалкой, но по-божески («Сухая Речка»).
Валька, сельский подросток, из рассказа «А радость есть…», пока далёк от перечисленных причин, понуждающих взрослых рыбачить. В его семье трудятся все. Отец на работе, мать – на нескольких работах. И от этого мальчишке до слёз жаль её. Стараясь быть взрослым, он ругает себя за наворачивающиеся слёзы. Валька тоже работает – помогает бабушке по хозяйству, выполняя посильные, но наиважнейшие поручения. Рыбалка для него не работа, тем более не бизнес, а отдушина, радость. Правда, иногда случаются неудачи, но они формируют его характер, помогают взрослеть.
В восприятии рыбалки незамутнённая душа Вальки приближает его к автору и рассказчику, для которых это действо сродни поэзии. Поэтическими образами в их воображении предстают «река, туман, костёр, звон сторожевого колокольчика … предвкушение, ожидание чуда, живущего где-то там, за излукой, за первой строкой». И всё вместе – тайна. Всякий раз, отправляясь на рыбалку с ночёвкой, каждый из них пытается разглядеть, разгадать эту тайну, хотя бы просто прикоснуться к ней. Кроется она и в неожиданном всплеске рыбы, и в разноголосом шёпоте ночи, и в зарождении рассвета… Только рыболов с душой поэта может увидеть утренний восторг рыбы: «…подлещики и густера, не в пример буйным сазанам, свой утренний восторг выражают не всплесками, а касаниями: трогают, «пробуют» висящий над водой туман сначала ртом, потом, уже погружаясь, – верхним плавником. <…> Вот она, тайна – бери её, пей, пока грудь не заломит. Конечно, если успеешь» («Эра эхолота»). И стоит добавить: если увидишь.
Рыбалка – это рентген человеческой души, рентген общества. Она показывает, чем болен человек, больно общество, насколько тяжело они поражены недугом.
Недуг чувствуется и сканируется везде.
Берег реки, куда по просьбе Шурбабана приехал герой-рассказчик, чтобы подготовить место рыбалки для московского гостя, пуст. Нигде никого, но повсюду следы пребывания человека. Загаженный всяким мусором берег напоминал в спешке оставленный дом. Герой повести «Каждый год в эту пору», увидев берег в ужасном состоянии, физически ощутил присутствие неприятных людей: «Незнакомые, они окружают меня, скользят рядом, вздрагивают дубовой листвой; я один среди них – чужой им, пришлый». И как протест вырываются слова: «Не хочу, не хочу, чтобы они здесь оставались!».
Писатель поднимает самую распространённую проблему нашего общества – загрязнение окружающей среды.
Всем нам знакомы во дворах многоэтажек, в частном секторе и в сёлах мусорные контейнеры для сортировки мусора. А сортируем ли мы мусор, как требуют правила? А всегда ли мусор из контейнеров своевременно вывозится на полигон или мусороперерабатывающий завод? Ежегодно весной и осенью участвуем в экологических десантах, но чистых мест не становится больше. Когда, на каком этапе существования страны её граждане превратились в варваров? Не тогда ли, когда она перестала быть общим домом для всех и её поделили новые хозяева? Умудрились даже участки лесов, берега́ рек, пляжи приватизировать. Неужели это неизлечимая раковая опухоль общества? К счастью, не все поражены, есть и здоровые. Среди них герой повести. Он не стал возмущаться в пустоту, а собрав мусор, закопал его. В отличие от экодесантников и не подумал сделать селфи, чтобы выложить в сеть. Ему не нужны рейтинги, лайки. Им движут нетерпимость к варварству по отношению к природе и внутренний чистый посыл.
Рыбалка обнажила ещё одну проблему: технический прогресс – зло или благо для природы, для человека?
Автор с грустью констатирует, что деревянные лодки рыбаков с маломощными моторами уходят в прошлое. Теперь по водным просторам с рёвом носятся лодки заводского производства. Моторы такие, что реку после них как в лихорадке колотит. Владельцы лодок, даже те, у кого усы только обозначились, друг перед другом бахвалятся современным чудом техники. Они с гордость показывают эхолот – «всевидящее око». С помощью этой вещицы можно заглянуть в глубь реки и увидеть, где прячется крупная рыба – вожделенная добыча. Речь идёт не о рыбной ловле в промышленных масштабах, где техника помогает промысловикам, облегчает их труд, а о душевной рыбалке на реке, на озере, с удочкой, погрузившись в раздумья, прислушиваясь к колокольчику.
Именно такой прогресс не радует автора, потому что вступает в противоречие с гуманистическим началом человека, с благополучием природы. По его мнению, «из рыбалки уходит всё, что роднит человека с природой: предощущение, наитие, томящая душу и согревающая сердце неизвестность, робость, колдовство, надежда, поклонение чуду». С появлением эхолота «нет больше тайны, и рыбалка превращается в расчётливое ремесло». Человек, лишённый богатого внутреннего мира, становится просто потребителем.
Нарушение гармонии в природе запускает процесс цепной реакции, порождая множество других проблем.
Внедрение современной техники во все сферы жизни, укоренение потребительства в обществе, духовное обнищание человека явило проблему оскудения природных богатств.
Лишь в воспоминаниях деда Хмелика остались огромные лещи, которых лет тридцать назад ловили у Полуострова. Брали только достойного, а «худого» – подлещика в кило – просто с крюка стряхивали («Полуостров»).
Речные запасы оскудевают, зато процветает «бизнес» Мишела («Сухая Речка»). На образе этого героя автор показал, как возникшая болезнь совести перешла в неизлечимую, хроническую. В прежние годы он ещё имел проблески этого редкого человеческого качества – нашего внутреннего контролёра и судьи, потому что от преступлений сдерживал страх перед законом, перед наказанием. Ныне же закон один: надёжная «крыша» и «бабло», а неписаные законы рыболовов ему не указ. Раньше брали только товарную рыбу, мелкую выпускали в реку, для воспроизводства. По этой причине запрещалось её глушить. Когда Мишел начал промышлять варварским способ, сначала мучился, что много гибнет мелочи, потом привык. Деньги пересилили и убили остатки совести.
Появилось целое поколение бездушных потребителей. Это тоже проблема. Она не даёт покоя автору. Он с горечью констатирует: «Тем ребятам, которые этим гулом-рёвом правят, (современными лодками-моторками – А.Т.) тайна не нужна» («Эра эхолотов»).
Каков же выход из сложившейся ситуации? Как справиться с навалившимися проблемами? Автор не даёт готового ответа. Но внимательный читатель всё же его найдёт. Ответ кроется в завершающих главах первой части как в первой книге, так и во второй, и в некоторых рассказах, разбросанных, как пазлы, в книге «Каждый год в эту пору». Если их отыскать и сложить, кажется, получится убедительно.
Из послесловия к повести «Поклон охоте» (книга «Своими словами») читатель узнаёт, что на формирование личности автора оказали влияние бабушка, книги и охота. Магическая цифра «три» из народных сказок: три загадки, три испытания, три дороги… И он – третий в поколении, если считать от бабушки. Из всех предков именно с ней самая сильная духовная связь.
Бабушка ставила внуку мужской характер, объясняла главные ценности жизни через труд. Книги помогали постигать жизнь через знание. Охота учила преодолевать трудности, преодолевать себя. Она «была праздником, <…> и концертным залом, и картинной галереей». Неудивительно, что и рыбалка для него сродни поэзии. Это всё в те времена, доперестроечные. А в новой стране не является ли тип людей, подобных автору-повествователю, архаичным, вымирающим? Есть ли преемники среди подрастающего поколения, родственные души, кто сможет вступиться за матушку-природу?
Оказывается, есть. Одного из таких мы находим в рассказе «А радость есть…» из книги «Каждый год в эту пору». Это Валька, сельский мальчишка. Валька растёт, набираясь жизненной мудрости под присмотром бабушки. Домашний труд – это его обязанность, а рыбалка – праздник, радость. Станет ли мальчишка подобием Мишела или обладателей эхолота, когда вырастет? Вряд ли. Его искренние слёзы сочувствия матери, слёзы на рыбалке не позволят ожесточиться сердцу, помутиться разуму. Вот оно, повторение пути старшего поколения, продолжение доброго начала.
В семье самого́ автора-повествователя крепка связь поколений. Не случайно же после повести, где в философском отступлении говорится о памяти, летящей впереди лесным голубем, появляются размышления «Что помнит сын». Вспоминая своего отца, автор задаёт себе вопрос: «Что через годы вспомнит мой сын из нашего с ним общения?».
Память сохранит не всё, лишь то, что вызвало сильные эмоции. У автора это сцена, полная драматизма и эмоционального напряжения, когда он, пацан, извлекал из руки отца глубоко вонзившийся рыболовный крючок. И его слова: «Сынок, ты сможешь». Без сомнения, и его сын будет вспоминать совместную рыбалку с ночёвкой, первую в своей жизни («Полуостров»). Иначе бы не появилось у автора «юбилейное» креслице – подарок детей.
Память – это то, что связывает поколения, эпохи. Чем она более древняя, тем более долгим, незатихающим эхом идёт к молодым представителям рода, этноса. Насколько память глубока и прочна, зависит от семьи, атмосферы, в которой растёт ребёнок.
В книге «Своими словами» бабушка автора предстаёт перед читателями то с эспандером, то с гантелями для внука. В книге «Каждый год в эту пору» она появляется согбенная трудом и временем, с маленькой кастрюлькой в руках, наполненной цыплячьей сечкой – кормом для подрастающего куриного потомства. Как это символично. Также символичен заросший травой двор и не порушенный отчий дом – согласно верованиям славян, хранитель удачи и счастья. Значит, что-то сохранилось от предыдущей жизни. Символично и то, что всё автору видится летом.
Лето у наших пращуров – это год «от сотворения мира». Отсюда – летоисчисление и летопись, т. е. запись событий, произошедших в тот или иной год – лето. В древних летописях читаем: «В лето 6898 (1233) быст (был) мор в Пскове …».
Для нас лето – время года. Каким выдастся лето, таким будет и год. Ещё древние подметили: «Что летом соберёшь, то зимой на столе найдёшь». У лета же всего припасено: и изнуряющий зной, и грозовые дожди, и град, и шквалистые ветры… Но что будет – не предугадать. «Не по образцам лето и зима бывает, по воле Божьей», – гласит народная мудрость.
А каким будет лето-год? Это во многом зависит от самого человека.
Много, очень много проблем в новой жизни. Разрулить их можно только с верой в святость души, святость помыслов и дел, не разорвав связи со своим прошлым, не прервав звучания эха зова предков.
Как спасительная молитва, как надежда звучат слова бабушки, сохранившей южнорусское наречие – свои более древние корни: «Святэ лито, святэ литычко…».



Александра ТКАЧЕВА 

