Екатерина КАРГОПОЛЬЦЕВА. «БОЖИЙ СВЕТ КАСАЕТСЯ ДУШИ…». О поэзии Ирины Калины
Екатерина КАРГОПОЛЬЦЕВА
«БОЖИЙ СВЕТ КАСАЕТСЯ ДУШИ…»
О поэзии Ирины Калины
Недавно я познакомилась с поэтом из Вологодской области Ириной Калиной. Ирина Александровна – сильный автор, заслуживающий внимания как со стороны писательской общественности, так читательской аудитории. Однако, будучи по природе очень скромной, она, в отличие от многих современных поэтов, не стремится к презентации своего творчества, к публикациям и выступлениям... Напротив: находясь в постоянном творческом поиске, кропотливо работая над стихами, она сомневается – нужно ли показывать людям то, что написано. Можно ли? И это говорит об ответственности автора за слово, идущее в общественное пространство...
Ирина Калина – воцерковлённый человек и, безусловно, это находит отражение в её творчестве. Знаю, что многие из литературных критиков не признают понятие «православный поэт», однако в случае Ирины по-другому сказать и нельзя... Сам образ жизни её, особое видение окружающей действительности, трактование происходящего – всё это преобразуется в поэзию, имеющую в своей основе глубокую веру в Бога.
Благоговейно в доме и светло.
Пречистый полдень дремлет на пороге,
А бабушка с молитвою о Боге
Откроет окна. На душе тепло...
Ошибочно думать, что такая духовная поэзия выражается только в специфической форме изложения мысли: в частом использовании слов из церковнославянского языка и христианских образов-символов (Господь, Богоматерь, крест, колокола, икона, свеча и т.д.), в обязательном следовании высокому стилю. Отнюдь нет! Православная поэзия отличается от обычной поэзии (светской) концептуально. Она есть воплощение духовного опыта автора, стремящегося к жизни во Христе. Опора на церковные догматы делают её иной... Это выражается прежде всего в осмыслении бытия. Православный поэт оценивает жизнь особым образом, он стремится увидеть в происходящих событиях промысел Божий. Какими бы тяжёлыми ни были жизненные испытания, он старается не допускать в своё сердце уныние, потому и в стихах его нет этой пагубы.
Человек, живущий с верой в сердце, осознаёт силу воздействия слова, потому он осторожен в общении. То же и с православным автором: ни в коей мере нельзя смутить читателя, соблазнить его какой-то неосторожной мыслью, направить его бессознательно на ложный путь. Возможно, поэтому духовной поэзии присуща эмоциональная сдержанность. Воцерковлённый автор, как правило, не переносит в творчество душевные метания. Безусловно, он испытывает чувства самого разного характера, он тоже подвержен и сомнениям, и эмоциям, с которыми весьма непросто бороться. Но чтобы разрешить сложную жизненную ситуацию, он идёт на исповедь и поверяет свои мысли священнику, который помогает ему обрести душевное равновесие и прийти к нужному решению. Поэтому православному автору говорить в поэзии о потаённом, углубляться в размышления экзистенциального плана, можно сказать, нет надобности, он делает это в другом формате…
Поэт светского склада, далёкий от духовной жизни воцерковлённого человека, напротив, доверяет свои душевные переживания бумаге, трансформирует чувства и эмоции в поэзию. И эта поэзия, если она основывается на искренности, имеет черты исповедальности, зачастую поражающей своей прямотой, психологичностью, силой слова. Но всегда ли эта исповедальность отображает высокий уровень духовности? Всегда ли эта глубокая искренность соответствует этическим нормам? И если она будет принята читателем, что она оставит в его сердце? Увы, но «нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся…».
Поэтика Ирины Калины как человека верующего формируется на основе православного мировоззрения. В её творчестве есть не только духовная (в полном смысле этого слова) лирика, но и лирика философская, пейзажная и гражданская – в дебютном сборнике Ирины «Пробуждение» читатель увидит замечательную подборку стихотворений… Однако стихотворений интимного свойства, открывающих личное (женское), в нём нет. Возможно, автор не желает переносить в литературное пространство то, что составляет тайну сердца. Что ж, это право автора…
Поэзия Ирины Калины – это мудрая, красивая, спокойная речь, в которой нет назидательности и обличения. Поэт сосредоточен на постижении открывающихся тайн горнего мира, на созерцании проявляющейся красоты текущего дня, на неповторимости и уникальности сиюминутного, на сохранении памяти о том, что дорого…
Я не люблю ненужной суеты.
И голосу толпы мне ближе поле...
В поэзии Ирины много тишины... Взор поэта с годами всё больше обращается в сторону природы, которая помогает ощутить восприимчивому сердцу близость Всевышнего.
Здесь небо жарко дышит пред грозой.
В пыли бежит грунтовая дорога.
В краю лесов – рукой подать до Бога.
Во всём таится кротость и покой.
Немногие умеют вглядеться в природу, услышать говор её, принять её как стихию – сосуществовать с ней, осознавая её величие. Ирине же дано это уникальное чувствование. Понимая красоту природы родного севера, поэт обретает слово – особое в своём звучании, в нём воплощается безусловная любовь к своей земле.
Небо полощет в речке холщовые облака.
Латаны-перелатаны, да прохудились с краёв.
Всё станет временем, памятью илистой, а пока
Нежный июнь вышивает купавы вдоль берегов.
Пенится клевер в лугах. У вечности долог срок.
Лето запомнит нас тёплыми травами да песком.
И прошивает белёсое небо наискосок
Лёгкая быстрая чайка тонким неровным швом.
В основе стихотворений Ирины о природе может лежать как созерцательный аспект, так и умозрительный; часто в тексте находят выражение обе эти категории. Автор умеет облечь в поэзию то, что видит. Порой это видение приобретает сакральный характер – чуткой душе открывается то, что находится за гранью сущего («Всё по промыслу Божьему в мире присно и днесь…»).
Интересно проанализировать в этом ключе стихотворение «Облако», в котором автор воплощает идею единства мира горнего и мира земного через незыблемую связь поколений.
В Граде Небесном покаты цветущие берега.
Коровушки божьи пасутся на заливных лугах.
Солнце, густая патока, тягуче липнет к рукам,
А дед улыбается, ходит босой по облакам.
Время – бездонное небо, без края и без конца,
А на земле весна щебечет, зелены деревца.
Вымокли алые вишни в старом отцовском саду.
Дождь умывает листья, смывая мирскую тщету.
Вспомнится деду: банька и дым над высокой трубой;
Бабкины щи в тарелке да чай на меду травяной;
Серый скворечник на липе; низкий дощатый забор.
Памятью листик вышит на глади прохладных озёр.
Всякому срок и надежда – то Пасхи благую весть
Колокол легковесный наутро разносит окрест.
Вновь осыпается в травы вишнёвый душистый цвет.
Небо лазурнее стало. Ходит по облаку дед.
Речевая организация стихотворения напоминает сказ, автор использует этот стилистический приём в тексте для создания образа Царствия Небесного. Идиллическая картина рая предстаёт перед нами в узнаваемых христианских символах: Град Небесный, цветущие берега, заливные луга, солнце и праведник, идущий по облакам босиком. В художественных произведениях такое встречалось и ранее, поэтому в литературном плане подобное изображение жизни вечной является, конечно, вторичным... Однако в духовном плане дело обстоит иначе: автор как человек верующий – по праву использует символы, являющиеся традиционными для христианского вероучения. Обращаться к ним как в разговорной речи, так и в литературной для православного человека совершенно естественно.
Создаваемая поэтом картина отнюдь не носит стереотипный характер (ввиду употребления общеизвестных образов-символов), она приобретает особое «свечение»… И тому есть объяснение – автор мастерски встраивает в текст метафоры, причём этот троп используется в разных видах: образная метафора – «Солнце, густая патока, тягуче липнет к рукам», когнитивная – «Время – бездонное небо, без края и без конца», антропоморфная – «Дождь умывает листья, смывая мирскую тщету» и др. Метафора – один из основных инструментов, которые автор задействует в работе над словом... Но его Ирина Калина использует осторожно, чтобы поэтический текст не приобрёл черты искусственной красивости. Что она предпринимает? Она вводит в поэтическую речь просторечную лексику, уравновешивает в тексте «высокое и земное» («Вспомнится деду: банька и дым над высокой трубой; / Бабкины щи в тарелке да чай на меду травяной; / Серый скворечник на липе; низкий дощатый забор...») Это, несомненно, способствует лучшему восприятию авторского замысла...
Внимания заслуживает и необычная композиция стихотворения – «действие» в нём закольцовывается (в начале – «…А дед улыбается, ходит босой по облакам», в конце – «Небо лазурнее стало. Ходит по облаку дед»), в этом литературном приёме можно «услышать» мысль автора о неотвратимости грядущей вечности… Изображение в параллельной действительности двух миров – духовного и материального – раскрывает их глубокую связь. Человеку, обладающему внутренней чистотой, стремящемуся к праведной жизни, даруется духовное прозрение, благодаря которому происходит постижение Божественной истины. Потому видение, которое возникает у лирической героини, – это не визуальный образ, а ментальный…
В заключительном катрене стихотворения звучит христианский постулат, поэтически трансформированный: «Всякому срок и надежда – то Пасхи благую весть / Колокол легковесный наутро разносит окрест». Автор завершает стихотворение важными для каждого верующего словами о победе жизни над смертью...
Тема Пасхи в творчестве Ирины Калины встречается часто, приведём несколько примеров: «И вторит птичка, звонко щебеча, / Во славу Пасхи трелью нежно-стройной»; «Вновь распустится вербная благодать. / Божий отрок на Пасху опять воскрес...»; «Спаси нас, Боже, мир ещё живой, / И нам рукою до пасхальных вёсен / Подать. И принимать в ладони жизнь...»; «И до Пасхи неделя. Я верю! Воскресни! / Мир по-новому лёгок и чист...» и др.) Пасха – это время обновления, возрождения, духовного подъёма. Это время, когда человек, имеющий в сердце веру, ощущает близость Бога особенно…
Стихотворение «Когда Господь меня с любовью примет» имеет, на мой взгляд, важное значение в творчестве Ирины Калины. В нём смерть как неизбежность раскрывается иначе... При чтении этого стихотворения читатель не ощущает уныния, нет в тексте скорбного чёрного цвета: душа умершего переходит в лучший мир – к Богу, а там – свет! Господь принимает пришедшего к нему с любовью... Первое четверостишие – это картина преображения человека в мире ином, Высшем.
Когда Господь меня с любовью примет,
Я буду легче облака. Небесней
Мой голос станет. Звонче, полновесней
Он целый мир строкой тепло обнимет.
Я стану легче пёрышка. Качая
Речную гладь, спою лесную песню.
Цветеньем вербы, листиком воскресну,
Небесным светом тропы освещая.
Я заберу незримою ладонью
Чужую боль и тягостную долю.
Сорви бессмертник – им теперь глаголю,
И положи мне рядом, к изголовью.
Поэт показывает воскресение человека… Но воскресение это особенное – через тлен: умерев, человек даёт жизнь тому, что осталось на земле, он воплощается в живое – в цветение вербы, в лист дерева, в бессмертник. Это тоже в некотором роде жертва – во имя сущего... Жизнь в мире Божием продолжается. Образ бессмертника здесь глубоко символичен. И поэзия не прекращает своё существование со смертью человека, она приобретает иное звучание…
Читатель наверняка отметит, что поэзия Ирины Калины всегда исполнена надежды – светлой, одухотворяющей (даже стихи о Великой Отечественной войне). И в этом тоже проявляется позиция верующего человека – в страшнейших испытаниях видеть не пагубное, а душеспасительное.
Автор в стихотворениях о войне не моделирует ситуацию военного времени, не пытается говорить от имени человека, жившего в это тяжёлое лихолетье… Тема войны в творчестве Ирины раскрывается на основе семейной памяти и личного эмоционального опыта, полученного в результате осмысления трагедии и подвига советского народа. Ирина Калина говорит о войне «из своего» времени (и это правильная авторская позиция).
Обратимся к стихотворению «Память», в котором автор через опору на символ (дерево) выстраивает временную вертикаль... Образ сосны, посаженной дедом ещё до войны, является универсальным образом: образом, символизирующим мирную жизнь (связанным с историей одной конкретной семьи), образом, связанным с войной (память о доме, которая помогала выжить солдату в военное время), образом, заключающим в себе народную память о войне, и образом, отождествляющимся с самим временем (дерево как связь поколений).
Мой друг, ты помнишь, в парке за углом
Хрущёвки ветхой близ военкомата
Сосна росла большая, в два обхвата?
Её мой дед сажал за тем прудом.
Принёс однажды в стареньком мешке
Невзрачный саженец с окраины посёлка.
Смолистый запах, тонкие иголки –
Колюче счастье дедово в руке.
А в сорок первом, уходя на фронт,
Дед завещал: «Храните память. Свято
Простое имя русского солдата.
Он от сохи родной землёй рождён».
И, проходя дорогами войны,
Дед горевал у опалённых сосен.
Здесь шли бои, домов осталось восемь.
Деревни, сёла – немцем сожжены.
Меж тех боёв всё снился деду край:
Отцовский дом, скворцы под низкой крышей,
Кудлатый пёс с окрасом тёмно-рыжим
И бабки Нюры добрый урожай…
Давно уж отгремела та война.
Дед умер на изломе девяностых,
Но плачет птица в зарослях погоста,
Когда шумит под окнами сосна.
Стихотворение носит повествовательный характер, это доверительный монолог о том, что очень дорого сердцу рассказчика, что бережно хранит его память... Является ли представленная история вымыслом? – неизвестно. Как неизвестно и то, совпадают ли рассказчик и автор в одном лице? Важно другое: литературная задача, которая успешно решается автором. И тут стоит обратить внимание как на словесный материал, так и на композицию текста. Идея стихотворения не завуалирована, она выражается автором прямо: необходимо сохранять память о тех, кто воевал («Храните память. Свято / Простое имя русского солдата»). Идея ясна... Но, чтобы она нашла отклик в душах читателей, облечь её нужно в особую форму, и автор её находит – это рассказ (краткий и запоминающийся в своих образах, выстроенный по законам эпического жанра). Кольцевая рифмовка позволяет удерживать внимание читателя, создаёт «каменный» каркас для воплощающейся в слове мысли.
В заключительном катрене образ Памяти приобретает метафизический характер, переходит в область трансцендентного (Но плачет птица в зарослях погоста, / Когда шумит под окнами сосна). Сама земля, впитавшая боль человеческую, не может забыть того, что было...
Закончить эти размышления о поэзии Ирины Калины хочется стихотворением, в котором, на мой взгляд, наиболее полно отображается её позиция как верующего человека, как поэта, который осознаёт своё предназначение в жизни. Пояснять что-либо здесь излишне...
Желаю автору мудрого, понимающего читателя.
Раскидистые вязы рыжиной
Поблёскивают тускло по аллеям.
Ещё чуть-чуть и мы переболеем
Беспамятством, неверием, войной.
Опомнимся от одури, поймём:
Наш мир – песчинка Бога на ладони.
Попробуй – сохрани, но ветер тронет
И понесёт над высохшим жнивьём.
Ты потерпи! И пестуй белый свет,
Почувствуй, как является в мир Божий,
В осенней дымке прошлый день итожа,
Ещё один отмоленный рассвет.



Екатерина КАРГОПОЛЬЦЕВА 

