БЕСЕДА / Анатолий БАЙБОРОДИН. ТАЛАНТЛИВАЯ КНИГА НИКОГДА НЕ УМРЕТ… Беседы записал Олег Гулевский
Анатолий БАЙДОРОДИН

Анатолий БАЙБОРОДИН. ТАЛАНТЛИВАЯ КНИГА НИКОГДА НЕ УМРЕТ… Беседы записал Олег Гулевский

 

Анатолий БАЙБОРОДИН, главный редактор журнала «Сибирь»

ТАЛАНТЛИВАЯ КНИГА НИКОГДА НЕ УМРЕТ…

Беседы записал Олег Гулевский

 

Беседа первая

 

От автора: Нежданно-негаданно из архивных залежей вырыл беседу, напечатанную в "Областной газете", что случилась около десяти лет назад, когда я возглавлял издательство «Иркутский писатель». Речь в беседе и касается издателей и писателей… А вторая беседа, записаннаяопять же для «Областной газеты» нынешней осенью, посвящена журналу «Сибирь», где я ныне и тружусь во благо писателей. Журналист и мою речь изложил в своей речевой манере, что меня всегда раздражало, и мне пришлось изрядно поправить беседы уже после публикации в газете.  И хотя беседа газетная, беглая, тем не менее, есть мысли весьма полезные для писателей и читателей.

 

Когда, не сумев выстоять в рыночной схватке за место под солнцем, рухнуло Восточно-Сибирское книжное издательство, местные литераторы попытались подыскать ему замену, создав собственное издательство «Иркутский писатель». Издательство влачило довольно скромное существование, питаясь бюджетными дотациями, спорадическим меценатством и кое-какими коммерческими заказами, не замахиваясь на что-то значительное. Все изменилось с приходом к издательскому кормилу известного сибирского писателя Анатолия Байбородина.

 

– Вас туда двинули в качестве главного редактора?

– Пришел в этом качестве, а потом на меня свалилось все: я и главный редактор, и директор, и координатор проектов… Осталось стать еще корректором и верстальщиком… И мое издательство было не единственным при Иркутском отделении Союза писателей России; возникло некое подобие конкуренции, а потом мудрый издатель предложил мне поделить издательское поле: мол, ты издавай серьезную литературу, а заурядь и мы можем печатать. Издатель не досказал: где заурядь, там и деньги водятся…

 

– Весьма, мне кажется, дельное предложение.

– Дельное-то дельное, но зачем засорять книжные полки?! Они и так уже перенаселены макулатурой, от которой не спасает и членский билет Союза писателей России. Из обилеченных членов Союза писателей, пожалуй, четверть наберется тех, кого можно повеличать писателями, а прочие пишут инструкции от перхоти, а издатели печатают инструкции наряду с добрыми книгами.

 

– И вы восстали против перхоти?

– Восстали…И пропуском к печатному станку стал художественный совет из литературных мастеров, способных отсеять плевелы, отобрать зерно. И тогда у меня вызревала идея издать самые талантливые сочинения, созданные в Прибайкалье, прошедшие испытание временем. Так я задумал серию из 10-12 томов под названием «Избранная проза и поэзия Байкальской Сибири». В свое время были изданы антологии иркутского рассказа и поэзии. Крепкие, академические книги, но беда в том, что издатели печатали стихи и рассказы здешних писателей без всякого отбора, каждой сестре по серьге.  А надо бы строже отбирать…

 

– По каким же принципам вы отбираете рукописи для изданий?

– По степени народности произведения… Высшим критерием в русском искусстве позапрошлого и прошлого века была народность, русскость. Понятие ныне подзабытое-позаброшенное, а в XIX веке вызывавшее яростные споры: славянофилы утверждали, что народность должна опираться на православные идеалы любви к Вышнему и ближнему, на этические, эстетические, основы русского крестьянства, кои составляли более восьмидесяти процентов российского народонаселения; а западники полагали, что народность в утверждении на русской земле западно-европейского просвещения. Советская власть понимала народность искусства в отображении народной любви к Отечеству, – «…раньше думай о Родине, а потом о себе…»  – любви, воплощенной в трудовых и воинских подвигах…

Разумеется, понятие народности касается и стилистики сочинений; произведение – истинно народное, коли в описании и современной жизни воплотилось народное образное слово в его многовековой ретроспективе… Многие нынешние прозаические сочинения страдают журнализмом, который стал трагедией современной прозы. Беллетристы забывают, что писатель – художник, и не видят разницы между плакатом и картиной. Плакат – злоба дня, агитка, скольжение по поверхности, а картина – взгляд в глубину.

 

– А какую формулировку вы предпочли?

– Созвучную идеям Пушкина, Гоголя, Лескова, Достоевского: народность произведения русского искусства – в любви к родному русскому народу, в любвивосхитительной и сострадательной, выраженнойв силу художественного дарования образным народным слогом. Именно этим критерием мы руководствовались, отбирая рассказы о Сибири для первого тома избранной прозы и поэзии, получившего свое название по рассказу Валентина Распутина «Изба».

 

– Как я понимаю, к «Избе» нужно было пристроить конюшню и амбары, чтобы возникла цельная усадьба?

– Верно: и амбары, и завозню, и баню, и поскотину… Создать крестьянский мир, с самобытным сибирским характером. Асфальтовая проза в сборнике «Изба» смотрелась бы инородно…В книгу вошли произведения народных писателей: Валентин Распутин, Глеб Пакулов, Альберт Гурулев, Анатолий Горбунов, ваш покорный слуга и другие…

 

– Уже известно, кто заселит второй том избранной прозы и поэзии?

– По сему поводу редсовет единодушно одобрил стихи и поэмы Михаила Ефимовича Трофимова – старейшина в писательской ватаге, истинно народный поэт. Крестьянский, таежный… Окончил литинститут и подался в тайгу на охотничий промысел… А какие дивные глиняные композиции Михаил лепит! И обжигает… Смотришь на глиняные дивы и гадаешь: выкопаны из скифских курганов или из древнейших захоронений русов-ариев, говорящих на русском языке, что древнее санскрита на 500 лет… И поэзия Михаила, берендея, почерпнутая из таежного мира, похожа на глиняные и деревянные дива; читаешь и опять гадаешь: то ли стихи сложены вчера, то ли триста лет назад…

 

– Итак, первый том «Изба» – рассказы, второй – стихи и поэмы Трофимова, а третий, полагаю, роман?

– Верно... Роман Альберта Гурулева «Росстань»… Альберт Семенович, опять же, из старейших иркутских писателей. А роман – лихое время гражданской войны… Автор родом из забайкальского казачества… вернее, из крестьянско-казачьего мира. Мало отличался казак от крестьянина в мирное время: так же землю пахал, так же скотину держал. Вся разница, что у казака в схороне винтовка таилась. Гурулев описал трагическое лихолетье в русской судьбе, когда с винтовкой в руках поднялся брат на брата, отец на сына…

 

– Сейчас, когда взгляд на Гражданскую войну изменился и невозможно все окрашивать в красный цвет, отвечают ли прежние апологетические романы объективности?

– Естественно, идеология наложила свой отпечаток. Но Гурулев старался по возможности не исказить правды жизни. В романе, например, есть сцена, когда казаки, выбрав под коммуну земли, переезжают туда со своим скарбом. И в первую очередь достают завернутые в чистые тряпицы иконы. И даже председатель коммуны, большевик, приезжает со своей иконой. Они же, качнувшиеся в красную сторону, и не предполагали, какая в недалеком будущем развернется богоборческая вакханалия, как их начнут насильственно расказачивать. То, что в богоборческие лета Гурулев сие прописал – потаенный писательский подвиг…

 

– Поманили большевики землей и волей?

– Да, в центральной России поманили, а в Сибири земли и воли было вдоволь. Только не ленись и работай. Отчего же крестьяне подались в партизаны, заметь добровольно, и повернули ружья против белых? Как бы мы ни романтизировали белую гвардию, белые казаки при отступлении дали мужичкам жару. И в армию насильно рекрутировали, и шомполами пороли, и вешали для устрашения. А потом связались с Антантой, и когда в войну ввязались японцы, англичане, поляки, румыны, гражданская война стала обретать черты отечественной; и выходило, что красные защищали Отечество… Зверствовали и красные. Одна продразверстка чего стоила, доведя до голода некогда процветающие сибирские губернии. И опять крестьяне уходили в партизаны. Но эдакие партизаны в советской историографии получили презрительное название – банды. А суть тех и других была одна: противление жестокой власти.

 

– Кто еще вошел в избранную обойму или места вакантны?

– Назову лишь некоторыхписателей: Алексей Зверев, Глеб Пакулов, Альберт Гурулев, Анатолий Горбунов – самобытные писатели, яркие представители иркутской литературы,  что в старые добрые времена соперничала со столичной.

14 января 2009 года

 

«МНОГО ЗВАНЫХ, ДА МАЛО ИЗБРАННЫХ»

Беседа вторая

 

Судьба литературных журналов довольно печальна. Некогда, в советские времена, не успевала еще типографская краска высохнуть, как журналы расхватывались читающей публикой. Ныне их тиражи мизерные, а интерес нулевой. Не избежал общей участи и журнал «Сибирь», издаваемый Иркутским отделением Союза писателей России. Как рассказывает главный редактор журнала, писатель Анатолий Байбородин, еще несколько лет назад не знали, куда спихнуть отпечатанный тираж, в кабинетах все углы были завалены. Книжная торговля от журнала нос воротила, а если и брала малость, то цены вдвое накручивала, отпугивая и без того немногочисленных читателей.

– Сейчас полегче, – говорит главный редактор – выручает областная библиотека – забирает изрядную часть тиража и рассылает по библиотекам губернии.

 

Спасибо юбилеям

 

Но вы обороты не сбавляете, так и выходите, как у вас прописано в выходных данных, раз в два месяца, шесть раз в год?

– Сколько денег дают, столько и выходим. В прошлом году выпустили все шесть номеров, как и прописано, а в нынешнем казна дала денег лишь на три номера. Пошли по миру с протянутой рукой: вдруг и на четвертый надыбаем…

 

А в чем причина таких финансовых колебаний? Может, по нечетным годам денег отваливают больше, чем по четным?

– Дело не в годах, дело в юбилеях. В прошлом году было аж четыре юбилея: Святителя Иннокентия, апостола Сибири и Аляски, Валентина Распутина, Александра Вампилова и, наконец, Иркутской губернии. Юбилейные номера нас и выручили, под них казна и расщедрилась.

 

 Об этих знаменитых юбилярах столько уже написано, все насквозь изучено, что трудно, наверное, отыскать что-либо новое?

– О святителе Иннокентии, апостоле Сибири и Аляски, изрядно церковных сочинений, а светских мало; но про помянутых писателей-юбиляров – горы текстов, где уйма пустой породы и лишь изредка – золотой песок, а уж самородки можно лишь чудом узреть. Спасаемся тем, что не весь номер заполняем юбилейными материалами. Особенно удачным, мне кажется, получился номер, посвященный Святителю Иннокентию. Тема православия мне близка, поскольку худо-бедно – прихожанин Михайло-Архангельского (Харлампиевского) храма; мой духовный наставник – протоиерей Евгений Старцев, настоятель сего храма, с которым мы лет десять издавали «Иркутский Кремль», православный, историко-краеведческий, художественный альманах. Возглавив журнал «Сибирь», я старался усилить православно-историческую тему в сем издании. Некоторым писателям это поначалу не нравилось, но, кажется, удалось убедить. В номер о Святителе Иннокентии органично вошел очерк уже покойной журналистки Надежды Зинченко «Алтарник». В очерке сложная судьба человека, прошедшего еще мальчишкой немецкий плен, а по возвращению на родину еще и отечественный ГУЛАГ. Другой бы сломался, а наш герой выстоял, закончил институт и дорос до должности главного инженера в одной из стройорганизаций Усть-Илимска. Был глубоко верующим человеком и на закате жизни служил в церкви алтарником. В этом же номере – путевой дневник уже помянутого протоиерей Евгения Старцев «По стезе святителя Иннокентия, апостола Сибири и Аляски. Два крестных хода в Русскую Америку», и очерк Александра Шарунова «Православное миссионерство среди бурят острова Ольхон». А открыли мы номер акафистом святителю Иннокентию.

 

Но это же церковный текст, сложный для восприятия...

– Ничего подобного, акафисты – тоже поэзия, но в отличии от мирской, божественная… Помянутый протоирей Евгений Старцев, бывало, говаривал писателям: почитайте псалмы Давида, и Шекспир померкнет… В Иннокентьевском номере «Сибири» мы напечатали и поэму «Чудесная лампада» – воистину чудесное народно-православное сочинение, кое в рукописном виде передали мне прихожане Знаменского собора. Сюжет поэмы напоминает легенду о разбойнике Кудеяре, у коего однажды «совесть Господь пробудил», и полвека в отшельничестве, суровом постничестве каялся разбойник, и однажды Господь простил его прегрешения.

 

Зрелость молодости не помеха

 

Хотя журнал региональный, он, как я заметил, предоставляет свои страницы и авторам иногородним. Чем это вызвано: скудостью талантливых произведений местных авторов?

– Разумеется, в первую очередь мы печатаем произведения иркутских писателей, но… лишь достойные публикации по идейно-художественному уровню. А коль подобные произведения не создаются ежемесячно, то мы печатаем и талантливые сочинения писателей, известных на всю Россию, чтобы иркутский читатель знакомился с высокими образцами современной русской поэзии и прозы. Если же печатать все подряд, что сочинят здешние авторы, то можно превратить «Сибирь» в провинциальный, мелкотравчатый журнальчик.  Из иркутских писателей, ныне здравствующих и почивших, которых мы печатали в прошлых номерах, я бы выделил следующих: Алексей Зверев, Глеб Пакулов, Олег Слободчиков, Надежда Калиниченко – «Проза»;  Анатолий Горбунов, Михаил Трофимов, Валентина Сидоренко, Василий Забелло, Геннадий Гайда, Владимир Скиф, Анатолий Змиевский, Ростислав Филиппов, Виктор Соколов, Василий Козлов, Петр Реутский  – «Поэзия»; Надежда Тендитник, Валерий Хайрюзов, Валентина  Семенова, Андрей Антипин – «Критика». Возглавив журнал, я создал новый раздел «Радоница», посвященный талантливым писателям, покинувшим сей суетный мир. В «Радонице» мы напечатали статьи Альберта Гурулева о Валентине Распутине, Григория Сосновского об Анатолии Горбунове, Владимира Скифа о Геннадии Гайде, Василия Козлова о Ростиславе Филиппове. Из писателей не иркутян, коих мы опубликовали в журнале, я бы назвал следующих: Владимир Крупин, Дмитрий Воронин, Александр Богатырев – «Проза»; Николай Зиновьев, Мария Аввакумова, Валерий Хатюшин, Анатолий Аврутин, Сергей Чепров, Нина Ягодинцева, Александр Щербаков – «Поэзия»; Владимир Крупин (О Солженицыне), Анатолий Заболоцкий (о Василии Белове) – «Критика»; Юрий Похабов («Хула и слава Ивана Похабова, или Штрихи к портрету одного из отцов-основателей Иркутска»), Лидия Довыденко («Мой светлый горячий Донбасс»), Борис Башилов (критическая статья о Сперанском – «Скрижали истории»; Владимир Личутин (статьи о Б.Шергине и В.Распутине), Дмитрий Ермаков («Встречи с Беловым) – «Радоница». В ближайших номерах думаю напечатать талантливую прозу трех Михаилов, трех редакторов губернских журналов: Тарковский – «Енисей», Щукин – «Сибирские огни», Попов – «Двина».

 

Кому из иркутских писателей отдаешь предпочтение?

– Старым мастерам… А их с каждым годом все меньше и меньше. Из былой «Иркутской стенки» остался лишь Альберт Гурулев, истинный художник слова. Но возраст и зрелость – это еще не пропуск в журнал. Верно сказано: много званых, да мало избранных…  И художественное мастерство не первично в отборе рукописей, ибо есть искусство от искуса лукавого, что может быть и мастерским, есть и от Бога, что всегда благолепно, если имя Бога не треплется всуе писателями, не обретшими Бога в душе…

 

При таком подходе молодым авторам, пожалуй, трудновато пробиться в журнал?

– Были бы таланты, а места им в журнале всегда найдется. Вот только не густо их, хотя за последнюю четверть века губернские писательские организации выросли вдвое и втрое, а молодых дарований мало. И тем не менее, в последние годы литературную известность в России обрел Андрей Антипин, паренек из Усть-Кутского села, которого открыл еще поэт Василий Козлов, будучи редактором журнала «Сибирь». Удивительно, живет человек  в глухоманном селе, а пишет так, что весьма скупой на похвалы журнал «Наш современник» дважды вручал ему журнальную премию за его публикации, а «Литературная газета» наградила премией «Золотой Дельвиг», а потом была и премия Гончарова…

 

Кстати, а как живет ваш цех поэтов? Или поэзия в наше суровое время умерла?

– Нет, народ русский, даже и голодный, холодный, повально пишет стихи; и ныне, в столь прагматические буржуйские времена, поэтов, как ни странно, еще больше, чем в советскую эпоху… Три четверти членов нашей писательской организации – поэты, и в основном сударыни… Иркутская поэзия изрядно пострадала, когда, Царствие Небесное, ушли в мир иной талантливые поэты Виктор Соколов, Геннадий Гайда, Ростислав Филиппов, Анатолий Горбунов, истинно русский народный поэт, созвучный Есенину, Клюеву, Васильеву, Рубцову и Тряпкину.

 

– Редакторство отразилось на личном творчестве?

– Я попутно заведую отделом критики и публицистики и по мере сил помогаю тянуть этот воз. Завершил очерки цикл очерков о народной этике и эстетике, о иркутских писателях и художниках: об Алексее Звереве, Глебе Пакулове, Анатолии Горбунове, Владимире Лапине, Владимире Кузмине, Анатолии Костовском и других… Хотя с уходом выдающегося публициста Валентина Распутина с публицистикой туго, редкий писатель владеет сим литературным жанром.

 

А в сумочке поселились пародии

 

За год твоей работы в качестве главреда что-то изменилось в журнале?

– Появились новые рубрики. Я уже поминал «Скрижали истории», «Радуницу», а потом – «События», где ведаем о том, что славного случилось в иркутском писательском содружестве. Добавили еще большой раздел «Книжная лавка», где извещаем о новых книгах прибайкальских писателей, печатаем аннотации. Родился и оригинальный раздел «Сумочка к ребру».

 

Весьма странное название.

– Это строчка из Вампиловского рассказа о поэте-графомане… В «сумочке» же печатаем пародии, а «сумочку» набивает пародиями Юрий Баранов, председатель Иркутской писательской организации. А коль пишут стихи все кому не лень, то пародисту сырья вдосталь.

 

Я смотрю, журнал стал более красочным, с цветными репродукциями.

– Когда я принял «Сибирь», то решил делать цветные вклейки в журнал, где печатаем репродукции картин талантливых иркутских художников, как правило, юбиляров. В прошлом году представили живопись Владимира Тетенькина, Александра Москвитина, Сергея Казанцева, Юрия Карнаухова, Дмитрия Лысякова, Филиппа Москвитина. В первом номере нынешнего года почтили память Анатолия Костовского, напечатали двенадцать репродукции с картин сего истинного русского, истинно народного живописца. В ближайших номерах «Сибири» думаем представить живопись почивших художников Андрея Рубцова, Владимира Лапина, Валерия Чевелева, а так же здравствующих живописцов Владимира Кузьмина и Геннадия Шихалева.

 

Что год грядущий нам готовит

 

А какие виды на будущий год? Ожидаются спасительницы-юбилеи?

– Не знаю, как губернатор и градоначальник на то посмотрят, но Иркутская губерния, считаю, просто обязанашироко и торжественно отметить юбилей Иркутского губернатора графа Николая Николаевича Муравьева-Амурского. Великий сын русского народа, благодаря которому Китай вынужден был подписать Айгунский договор, и России были возвращены приамурские земли, отторгнутые цинским правительством в 1689 году. Дальний Восток стал русским…За четырнадцать лет своего генерал-губернаторства граф Муравьев-Амурский руководил тремя сплавами по Амуру, основав с благословения святителя Иннокентия, апостола Сибири и Аляски, города Благовещенск, Хабаровск, Владивосток. А его борьба со взяточничеством, лихоимством и казнокрадством вошла русскую историю, и столь злободневна при нынешнем разгуле коррупции и мошенничества… И в Благовещенске, и в Хабаровске, а особо во Владивостоке высоко чтят память великого сына России, дивные мемориалы воздвигли на берегах батюшки-Амура. Во Владивосток из Францииперевезли прах графа Муравьева-Амурского и в звучании маршей, в сопровождении воинского эскорта на пушечном лафете провезли прах по центру города к бухте Золотой Рог и перезахоронили. Ныне здесь величавый памятник герою России, и лишь в Иркутске, откуда Николай Николаевич правил Восточной Сибирью и Дальним Востоком, даже захудалого памятника не воздвигли. Уповаю лишь на то, что в грядущем, юбилейном году иркутские власти очнутся и почтут память великого сына России, иркутского генерал-губернатор Муравьева-Амурского.

 

Есть что-то интересного в редакционном портфеле?

– В разделе «Скрижали истории» будем печатать очерки и статьи о выше помянутом генерал-губернаторе Николае Муравьеве-Амурском. В разделе «Святому святое» – вещее слово митрополита Иркутского и Ангарского Вадима о русских погостах. В портфеле изрядно лирики, о чем поведал бы заведующий отделом поэзии журнала Владимир Скиф, а в отделе прозы, коим заведует Светлана Зубакова, кроме иркутских писателей, есть и сочинения Михаила Попова, Михаила Щукина, Михаила Тарковского, Сергея Козлова и других, пока еще маловедомых, литераторов. Для раздела «Скрижали истории» есть статьи доктора исторических наук Дмитрия Володихина, писателя Олега Слободчикова; а для раздела «Публицистика» есть статья Виктора Коняева о русской речи. Журнальный портфель непредсказуем: вдруг завтра некие пока нам неведомые сочинители пришлют в «Сибирь» повести, рассказы, очерки, кои мы за честь почтем срочно опубликовать, потеснив некую заурядь.

26 сентября 2018

 



 

Комментарии

Комментарий #14560 13.10.2018 в 14:15

Люблю сибирскую прозу и поэзию, потому что - родная!