![Валерий ДАНИЛЕНКО Валерий ДАНИЛЕНКО](https://denliteraturi.ru/files/article_img/big/1617296398a542.jpg)
Валерий ДАНИЛЕНКО. ПУТЬ АЛЕКСАНДРА БЛОКА. К 140-летию со дня рождения поэта
Валерий ДАНИЛЕНКО
ПУТЬ АЛЕКСАНДРА БЛОКА: ОТ ТЕЗИСА И АНТИТЕЗИСА – К СИНТЕЗИСУ
К 140-летию со дня рождения поэта
И отвращение от жизни,
И к ней безумная любовь.
А.А.Блок
Тезис: любовь
Семья матери, литература и Любовь Менделеева – вот главные источники любви Александра Александровича Блока (1880-1921) к жизни. Он писал в «Автобиографии»: «Детство моё прошло в семье матери. Здесь именно любили и понимали слово; в семье господствовали, в общем, старинные понятия о литературных ценностях и идеалах. Говоря вульгарно, по-верлэновски, преобладание имела здесь éloquence (красноречие. – В.Д.); одной только матери моей свойственны были постоянный мятеж и беспокойство о новом, и мои стремления к musique находили поддержку у неё. Впрочем, никто в семье меня никогда не преследовал, все только любили и баловали. Милой же старинной éloquence обязан я до гроба тем, что литература началась для меня не с Верлэна и не с декадентства вообще. Первым вдохновителем моим был Жуковский» [1: 92].
Из обожания Любы Менделеевой родилась первая книга А.А.Блока. Её автор вспоминал: «Серьёзное писание начиналось, когда мне было около 18 лет. Года три-четыре я показывал свои писания только матери и тётке. Всё это были лирические стихи, и ко времени выхода первой моей книги "Стихов о Прекрасной Даме" их накопилось до 800, не считая отроческих. В книгу из них вошло лишь около 100. После я печатал и до сих пор печатаю кое-что из старого в журналах и газетах. Семейные традиции и моя замкнутая жизнь способствовали тому, что ни строки так называемой "новой поэзии" я не знал до первых курсов университета» [1: 93].
Лейтмотивом к стихам о Прекрасной Даме у А.А.Блока стали такие строки:
Предчувствую Тебя. Года проходят мимо –
Всё в облике одном предчувствую Тебя.
Весь горизонт в огне – и ясен нестерпимо,
И молча жду – тоскуя и любя.
У возмужавшего Блока появился новый источник «безумной любви» к жизни – Родина. Она стала для него второй женой:
О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь – стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.
--------------------------------
О, нищая моя страна,
Что ты для сердца значишь?
О, бедная моя жена,
О чем ты горько плачешь?
Нищета России делала любовь А.А.Блока к ней ещё сильнее:
Россия, нищая Россия,
Мне избы серые твои,
Твои мне песни ветровые –
Как слёзы первые любви!
Антитезис: отвращение
Недочеловечность окружающих, бессмысленность жизни и предчувствие катастрофы – вот главные источники отвращения А.А.Блока от жизни.
В стихотворении «Друзьям» Александр Блок недоумевал:
Друг другу мы тайно враждебны,
Завистливы, глухи, чужды,
А как бы и жить и работать,
Не зная извечной вражды!
Что делать! Ведь каждый старался
Свой собственный дом отравить,
Все стены пропитаны ядом,
И негде главу преклонить!
Что делать! Изверившись в счастье,
От смеху мы сходим с ума,
И, пьяные, с улицы смотрим,
Как рушатся наши дома!
Предатели в жизни и дружбе,
Пустых расточители слов,
Что делать! Мы путь расчищаем
Для наших далёких сынов!
Широк человек! Сегодня он – Человек, а завтра – зверь. В 1916 году Александр Блок написал стихи о расчеловеченьи:
Вот – свершилось. Весь мир одичал, и окрест
Ни один не мерцает маяк...
Было время надежды и веры большой –
Был я прост и доверчив, как ты.
Шёл я к людям с открытой и детской душой,
Не пугаясь людской клеветы...
А теперь – тех надежд не отыщешь следа,
Всё к далеким звездам унеслось.
И к кому шёл с открытой душою тогда,
От того отвернуться пришлось…
Не стучись же напрасно у плотных дверей,
Тщетным стоном себя не томи:
Ты не встретишь участья у бедных зверей,
Называвшихся прежде людьми.
Высший смысл своей жизни Блок видел в творчестве. Но этот смысл натыкался на человеческую глупость.
Человеческая глупость,
Безысходна, величава,
Бесконечна… Что ж, конец?
Глупость не могли победить даже боги! Зачем же тогда писать книги?
Зарыться бы в свежем бурьяне,
Забыться бы сном навсегда!
Молчите, проклятые книги!
Я вас не писал никогда!
Своею недочеловечностью люди обессмысливают жизнь. Остаётся одно: жить для личного счастья.
Но счастья не было – и нет.
Хоть в этом больше нет сомнений.
Жизнь без счастья рождает чувство безысходности:
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи ещё хоть четверть века –
Все будет так. Исхода нет.
Жизнь без счастья рождает покорность, безверие и грусть:
Весь день – как день: трудов исполнен малых
И мелочных забот.
Их вереница мимо глаз усталых
Ненужно проплывёт.
Волнуешься, – а в глубине покорный:
Не выгорит – и пусть.
На дне твоей души, безрадостной и чёрной,
Безверие и грусть.
Жизнь без счастья превращает человека в живой труп. Но…
Как тяжко мертвецу среди людей
Живым и страстным притворяться!
Но надо, надо в общество втираться,
Скрывая для карьеры лязг костей...
А.А.Блок мучился сознанием грядущей катастрофы:
Как часто плачем – вы и я –
Над жалкой жизнию своей!
О, если б знали вы, друзья,
Холод и мрак грядущих дней!
Надвигающаяся катастрофа представлялась А.А.Блоку великой грозой:
На непроглядный ужас жизни
Открой скорей, открой глаза,
Пока великая гроза
Всё не смела в твоей отчизне…
Первый синтезис – всеобщий
Синтезис у дореволюционного А.А.Блока – это возвращение к тезису любви, обогащённому антитезисом отвращения. Как ни велика была в его дореволюционной поэзии стихия отвращения от жизни, он всё-таки её преодолевал.
В 1907 году поэт принимал жизнь во всей её полноте:
О, весна без конца и без краю –
Без конца и без краю мечта!
Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
И приветствую звоном щита!
Принимаю тебя, неудача,
И удача, тебе мой привет!..
------------------------------------------
И смотрю, и вражду измеряю,
Ненавидя, кляня и любя:
За мученья, за гибель – я знаю –
Все равно: принимаю тебя!
В 1912 году поэт благословлял всё, что было в его жизни:
Благословляю всё, что было,
Я лучшей доли не искал.
О, сердце, сколько ты любило!
О, разум, сколько ты пылал!
Пускай и счастие, и муки
Свой горький положили след,
Но в страстной буре, в долгой скуке –
Я не утратил прежний свет.
В 1914 году А.А.Блок написал:
О, я хочу безумно жить:
Всё сущее – увековечить,
Безличное – вочеловечить,
Несбывшееся – воплотить!
Пусть душит жизни сон тяжёлый,
Пусть задыхаюсь в этом сне, –
Быть может, юноша весёлый
В грядущем скажет обо мне:
Простим угрюмство – разве это
Сокрытый двигатель его?
Он весь – дитя добра и света,
Он весь – свободы торжество!
В неоконченной поэме «Возмездие», работу над которой А.А.Блок начал ещё в 1910-1911 годах, мы видим тот же синтезис, который предполагает возвращение к тезису со снятым антитезисом, взятым во всей его полноте:
Сотри случайные черты –
И ты увидишь: мир прекрасен.
Познай, где свет, – поймешь, где тьма.
Пускай же всё пройдет неспешно,
Что в мире свято, что в нём грешно,
Сквозь жар души, сквозь хлад ума.
Второй синтезис – революционно-христианский
В поэмах «Двенадцать» и «Скифы», написанных в январе 1918 г., тезис и антитезис в своей сущности остаются у А.А.Блока прежними. В первом из них – «безумная любовь» к жизни, а во втором отвращение от неё. Однако их синтезис оказывается в первой из этих поэм революционно-христианским, а во второй – евразийским.
Тезис поэмы «Двенадцать» – «безумная любовь» к революции, ведущей к свержению старого мира. Почему эта любовь безумна? Потому что революция несёт кровь. Но А.А.Блок призывает красноармейцев:
Революционный держите шаг!
Неугомонный не дремлет враг!
Товарищ, винтовку держи, не трусь!
Пальнём-ка пулей в Святую Русь –
В кондовую,
в избяную,
в толстозадую!
Эх, эх, без креста!
Антитезис поэмы «Двенадцать» – отвращение к старому (буржуазному) миру. Ненависть к этому миру достигает у её автора такого накала, что он отметает его почти целиком. В синтезисе остаётся только прежняя нравственность – христианская. Она соединяется с революцией. Вот почему синтезис этой поэмы может быть охарактеризован как революционно-христианский. Вот почему красноармейцы в этой поэме следуют за Христом.
...Так идут державным шагом,
Позади – голодный пёс,
Впереди – с кровавым флагом,
И за вьюгой невидим,
И от пули невредим,
Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз –
Впереди – Исус Христос.
Христос здесь олицетворяет вовсе не религию, а мораль. Что касается отношения А.А.Блока к Иисусу Христу как богу, то мы можем о нём догадываться по задуманной им пьесе об основателе христианской религии. Он думал о ней в то самое время, когда шла интенсивная работа над поэмой «Двенадцать».
В своём дневнике А.А.Блок оставил запись, которая свидетельствует о том, что его автор собирался написать пьесу на евангелический сюжет. Иисус в ней должен был бы предстать в следующем виде: «не мужчина, не женщина» (что бы это значило?), «художник. Он всё получает от народа (женская восприимчивость). «Апостол» брякнет, а Иисус разовьёт», «задумчивый и рассеянный, пропускает их разговоры сквозь уши: что надо, то в художнике застрянет» (Блок А.А. Собрание сочинений в шести томах. Том 6. М.: Правда, 1971. С.322-323: 7 января 1918). Об апостолах в свою очередь сказано: «Апостолы воровали для Иисуса (вишни, пшеницу). Их стыдили… Иисуса арестовали. Ученики, конечно, улизнули… Остальное – судебная комедия» (там же).
Даже и этих беглых строчек достаточно, чтобы увидеть, что А.А.Блок собирался представить евангелический сюжет в далеко не боговдохновенном духе. В этом нет ничего удивительного: его переосмысление он собирался осуществить по книге Эрнеста Ренана «Жизнь Иисуса» (1860). В этой книге французский учёный шаг за шагом демифологизирует ортодоксальные представления о жизни Иисуса Христа. Большая часть из них, с его точки зрения, – вымысел евангелистов.
Третий синтезис – евразийский
Тезис поэмы «Скифы» – «безумная любовь» к России. Эта любовь безумна, поскольку ради самобытности её исторического пути автор этой поэмы готов видеть в русских наследников диких племён скифов.
Антитезис поэмы «Скифы» – отвращение от холопского отношения к Европе. Обращаясь к европейцам, А.А.Блок восклицает:
Мильоны – вас. Нас – тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы,
С раскосыми и жадными очами!
Для вас – века, для нас – единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!
Синтезис поэмы «Скифы», вместе с тем, – евразийский. С одной стороны, её автор заявляет о том, что кончилось время, когда Россия выступала щитом для Европы от нападения варваров, а с другой стороны, он не отвергает союза с нею.
С одной стороны, он предупреждает европейцев:
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!
Но сами мы – отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.
Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!..
С другой стороны, мы, русские со «своею азиатской рожей», продолжаем любить европейскую культуру:
Мы любим всё – и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё – и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений...
Мы помним всё – парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады...
Поэт взывает и предупреждает:
Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные объятья!
Пока не поздно – старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем – братья!
А если нет, – нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века – вас будет проклинать
Больное позднее потомство!
Почти 100 лет прошло, как появились эти строки. Но за этот век мало что изменилось. Между Россией и Европой (шире – Западом) всё остаётся по-прежнему. По-прежнему актуальны слова А.А.Блока, которыми он закончил поэму «Скифы»:
В последний раз – опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!
Только одна поправочка: старый мир вернулся в новую Россию. С этой поправочкой тезис, антитезис и синтезис, имеющийся у А.А.Блока, приобретает весьма актуальный смысл.
Современные люди остаются в большинстве своём невежественными, ненасытными, жадными, трусливыми, продажными, неблагодарными, жестокими, безучастными и т.д., и т.д. Из них по-прежнему выглядывает обезьяна. К.И.Чуковский вспоминал о таком диалоге с поэтом:
– Я закрываю глаза, чтобы не видеть этих обезьян, – сказал он мне однажды в трамвае.
– Разве они обезьяны?
– А вы разве не знаете? – сказал он со скукой. Он называл их самым страшным ругательным словом, какое только было в его словаре: буржуа» [2: 68].
-----------------------------------------------
Библиографический список
1. Блок А.А. Собрание сочинений в шести томах. Том 6. М., 1971.
2. Чуковский К.И. Современники. Портреты и этюды. М., 1967.
Антибуржуазный пафос Блока - причина того, что пропаганда его творчества в 90-е прервалась. Полное собрание сочинений выходило скромнейшим тиражом.
Представить его "толерантным" также не удается.