ПРОЗА / Владимир ЖУКОВ. РАЧИТЕЛЬНЫЙ ДЕГУСТАТОР. Из цикла «Крымские рассказы»
Владимир ЖУКОВ

Владимир ЖУКОВ. РАЧИТЕЛЬНЫЙ ДЕГУСТАТОР. Из цикла «Крымские рассказы»

 

Владимир ЖУКОВ

РАЧИТЕЛЬНЫЙ ДЕГУСТАТОР

Из цикла «Крымские рассказы»

 

ТРАПЕЗА В ЛИВАДИИ

 

Немногие из граждан могут заявить: «Я обедал в царской столовой!». Мне довелось стать участником памятной трапезы, которая состоялась в одном из зданий, входящим в комплекс Ливадийского дворца-музея, возведенного по проекту знаменитого архитектора Николая Краснова в 1911 году и расположенного в живописном месте на Южном берегу Крыма, для краткости обозначенного аббревиатурой — ЮБК.

Если бы событие, о которой пойдет речь, произошло в советский период, то его организаторов и участников бдительные идеологи обвинили бы в приверженности и пропаганде монархии, почитании династии Романовых, в политической близорукости, оппортунизме, отхода от магистральной линии партии и в прочих грехах. Обязательно последовали бы суровые оргвыводы.

Но событие состоялось лет десять назад. Во время проведения международного экономического форума «Будущее Крыма» под эгидой спикера парламента Гаманца и главы правительства республики Плаксина (фамилии по морально-этическим соображениям изменены) с участием депутатов, министров, ученых, банкиров, бизнесменов, гостей из ближнего и дальнего зарубежья и, само собой разумеется, журналистов. Без них подобные мероприятия, что свадьба без невесты или жениха.

Автор этих строк также оказался при исполнении своих редакционных обязанностей, иначе бы не было повода браться за перо. Пишущую и снимающую на телекамеры братию, организаторы мероприятия приглашают с одной целью, чтобы оно было освещено в масс-медиа, получило широкой резонанс, и народ узнал о том, как власть предержащие, не покладая рук и ног, заботятся о его благополучии. Ныне это явление имеет краткое обозначение — пиар!

Тогда о санкциях, связанных с нынешним статусом Крыма, не было и речи, поэтому на форум прибыли ученые, экономисты, финансисты, политологи, социологи из России, других постсоветских республик, из Турции, Италии, Греции, Кипра, Польши…

Форум был рассчитан на три дня. Возможно, из соображений, что бог любит троицу. Всех заинтриговал предпоследний пункт в красочно оформленом буклете с иллюстрацией «Ласточкиного гнезда» на обложке. Крупным шрифтом было напечатано: «Торжественный обед в царской столовой. 13.00». Расчет организаторов сработал.

В предвкушении пиршества, чревоугодия все участники пребывали в приподнятом настроении. Кроме традиционного брейк-кофе с легким перекусом в антрактах между заседаниями работало кафе, где каждый мог взбодрить себя ста граммами элитного коньяка или двести граммами марочного вина. Впрочем, в объемах пития ограничений не было, ведь публика была просвещенной, солидной, знала меру. Каждый из участников, а тем более ученые со степенями кандидатов и докторов наук, званиями профессоров и академиков, дорожил своей репутацией.

В уютном Итальянском дворике Дворца на выставке в качестве экспонатов была представлена продукция крымских товаропроизводителей. Доминировали товары курортно-туристического назначения, в том числе сувениры, поделки мастеров прикладного искусства, а также богатый ассортимент крымских марочных вин и элитных пятизвездочных коньяков «Ай-Петри», «Коктебель», «Демерджи», «Жан Жак»…

Всем желающим была предоставлена возможность дегустации напитков. Зная меру, я тоже не отказал себе в этом удовольствии, выпил сто граммов вина «Ливадия». Взбодрился, обострилась зоркость к происходящему вокруг.

Заседания по узкой тематике проходили в секциях, а по фундаментальным задачам и проблемам — в Белом зале Ливадийского дворца. В том помещении, где в феврале 1945 года состоялась Крымская (Ялтинская) конференция глав государств антигитлеровской коалиции: Иосифа Сталина, Франклина Рузвельта и Уинстона Черчилля. Этот исторический факт придавал форуму весомость и значимость, стимулировал повышенный интерес зарубежных гостей. Ораторы усердно и дотошно оценивали экономическое состояние экономики Крыма, ее болевые точки, потенциальные возможности для развития альтернативных источников энергии: ветровой, солнечной, приливных волн, достижений биотехнологий.

Каждый из докладчиков блеснул магическими словами: парадигма, инновация, кластер, менеджмент, инвестиции, мониторинг, дивиденды, что создавало ореол глубины научных исследований. Пока докопаешься до смысла, черт ногу сломает. Зато из уст звучало красиво, высокопарно, загадочно, стимулируя неиссякаемый оптимизм.

Особый интерес представляли проекты и предложения по развитию курортно-туристического бизнеса, агропромышленного комплекса, садоводства, виноградарства и виноделия. Как из рога изобилия сыпались проекты, смахивающие на прожекты по превращению полуострова в Нью-Васюки посредством экономического чуда.

Зарубежные гости, как и доморощенные демагоги, не скупились на посулы: обещали вложить в экономику республики крупные инвестиции. Считали самыми привлекательными топливно-энергетическую и строительную отрасли. Обещали превратить Крым в центр игорного бизнеса, с казино и другими объектами азартных развлечений, способный конкурировать с княжеством Монако и Лас-Вегасом. Блажен, кто верует…

Не стану утомлять читателя крылатыми цитатами ученых мужей, таблицами, цифрами и прогнозами, демагогическими, пафосными «перлами» депутатов и чиновников, далеких от научных изысканий, теории и практики. Ведь их «ценные» рекомендации изобиловали и до сих пор изобилуют штампованными обещаниями: «повысить», достичь», «расширить», «поднять», «увеличить», «реорганизовать» и т.д. и т.п.

Как показали дальнейшие события, эти тактические и стратегические программы развития оказались «потемкинскими деревнями», благими пожеланиями. Имитация кипучей деятельности, когда радужные бизнес-проекты превращались в прожекты, в ликующие речи, сотрясающие воздух и уходящие в пустоту.

После обильной духовной пищи, интервью, фото- и телесъемок важных персон, все жаждали осязаемой материальной пищи в виде марочных вин, элитных коньяков и деликатесов, ибо никто не в силах отменить главный инстинкт — потребность в пище, восполнении энергии для творческого созидания. Основным стимулом, ради которого в одном месте собрались чиновники, ученые, банкиры и бизнесмены, были своекорыстные интересы. Гвоздем программы стали не экскурсии с осмотром достопримечательностей Крыма: Воронцовского, Массандровского, Юсуповского и других памятников истории, архитектуры и культуры, а торжественный обед для установления деловых связей в непринужденной обстановке, пребывая в хмельных объятиях Бахуса.

Обычно для вездесущих журналистов столы накрывают подальше, отдельно от начальства, дабы, подобно западным папарацци, не пронюхали чиновничьи тайны, но на сей раз решили перед зарубежными гостями продемонстрировать демократичность, открытость власти в отношении с «подручными», то бишь, с журналистами, допустив их в главный зал торжественного обеда с участием высокого начальства, чиновников и профессуры.

Старинное здание столовой располагается в сотне метров от Дворца-музея, в его парковой зоне на склоне к морю, блистающему бирюзой. На подходе к этому сооружению я поинтересовался у коллеги из местного печатного издания:

— Насколько точно, что в этом здании была царская столовая?

— Скорее, не столовая, а царская кухня, — ответил он. — Но слово «кухня» звучит обыденно, режет слух, поэтому назвали столовой. Здесь более сотни лет назад опытные повара и кулинары сначала для Александра III, который здесь и скончался, а затем для Николая II, императрицы, их дочерей, цесаревича и других венценосных особ готовили изысканные блюда. Трапеза проходила во дворце. Не царское дело ходить за харчами на кухню, блюда им доставляла прислуга. Хотя, если писатель Валентин Пикуль использовал достоверные источники при создании романа «Нечистая сила», главным героем которого является сибирский мужик Гришка Распутин, то Александр III нередко хаживал на кухню и в Питере и здесь в Ливадии, чтобы втайне от суровой супруги пропустить чарку-другую водки. Она, проклятая, его и сгубила раньше времени. Советую предпочтение отдавать хорошему вину. Французы, греки пьют красное вино и поэтому долго живут.

— Спасибо за совет, о пользе вина, пожалуй, только ленивый не знает, но вынужден покупать водку, самогон, потому, что они дешевле, — ответил я.

— Поблизости от дворца находится царская тропа, — продолжил коллега. — По ней последний самодержец совершал пешие прогулки. Сей факт умело используют не только экскурсоводы, но и ушлые коммерсанты. Они реализуют минеральную и столовую воду «Святой источник», «Царская благодать», убеждая покупателей в том, что ее пил император и члены ее семьи, что вода исцеляет от недугов.

Войдя в зал, я оторопел — яблоку негде упасть. Только цыганского ансамбля не хватает. Обычно на заседании в Белом зале дворца максимум собиралось 75-80 человек, а в столовой скопилось не меньше двух сотен голов. Я увидел, как к президиуму в сопровождении спортивных парней прошла группа изящных девушек модельной внешности с голыми плечами и спинами. Они заняли забронированные места рядом с начальством.

Предположил, что это девицы легкого поведения или как их принято официально называть «женщины с пониженной социальной ответственностью». «Как же без очаровательных женщин, они ведь украшения, изюминка для любого застолья, — подумал я. — Но неужели все собравшиеся в зале являются участниками форума? По официальной информации пресс-службы Совмина в форуме с учетом журналистов участвуют 117 человек. Откуда тогда народ повалил? Вряд ли это личные водители чиновников и бизнесменов. Для них столы накрыты отдельно без спиртных напитков, даже пива». Невольно складывалось впечатление, что это «голодные сироты из Поволжья» в богадельне из «Двенадцати стульев», которых обнаружил за богатым столом незабвенный Остап Бендер. Тщетно было получить ответ на этот вопрос.

И раньше на разных мероприятиях я замечал глубоко декольтированных женщин бальзаковского возраста с томными глазами и влекущими, обволакивающими улыбками. Не мог понять, чем они конкретно занимаются, пока академик Виктор Петрович Головин не подсказал. Они, возомнив себя светскими львицами, пребывают в постоянном поиске состоятельных меценатов и спонсоров среди депутатов, чиновников и ученых для «романтических» приключений и развлечений. И здесь среди пестрой публики я увидел трех экстравагантных женщин — брюнетку, блондинку и шатенку, взиравших на представителей элиты.

Любителей выпить и закусить на халяву набилось столько, что царская столовая рисковала превратиться в затрапезную забегаловку. Каждый, кто успел завладеть сидящим местом, боялся от него оторваться, ибо оно мгновенно было бы занято другим едоком. Поэтому сидели монументально, словно на пьедестале. Или же, как рабы, прикованные к галере цепями.

Заядлые курильщики терпеливо ожидали начала застолья. Не желали оказаться среди тех, кому придется поглощать напитки и деликатесы стоя. Официантки в коротких юбках организовали несколько «шведских столов», сервировав их напитками, мясными и рыбными блюдами, бутербродами, фруктами, ягодами, черными и зелеными оливками, салатами…

Тщетно пытаясь отыскать свободное место, я уже готов был направиться к «шведскому столу», но взглядом наткнулся на указатель «Для СМИ». Друзья-коллеги потеснились и я, как говорится, обрел место под солнцем, недалеко от выхода.

Когда все разместились за богато сервированными с напитками и деликатесами столами в просторном банкетном зале, торжественный обед пафосной речью открыл спикер парламента. Держа в руке хрустальный фужер, наполненный золотистым шампанским «Новый Свет», он поблагодарил всех участников форума за плодотворную работу, призвал вкладывать инвестиции для реализации прибыльных бизнес-проектов, заверил в гарантиях и в прекрасных перспективах полуострова. Огласил девиз, начертанный на гербе республики:

— Процветание — в единстве! Так будем едины в благородном стремлении сделать Крым жемчужиной.

По залу прокатилась волна хрустального звона. Вскоре спикер, сославшись на неотложные государственные дела, передал бразды правления пиршеством главе Совмина, а тот назначил тамадой одного из своих импозантных и говорливых министров, поднаторевшего на подобных мероприятиях. Не знаю, какие напитки и деликатесы повара и слуги подавали на стол семейству Романовых, но от блюд, которыми потчевали участников форума и набежавших из всех щелей ушлых едоков, они не отказались бы.

Правительство не поскупилось на финансы, организаторы не ударили в грязь лицом, освоили смету до последней копейки. Во сколько обошлось для бюджета это пиршество, осталось тайной за семью печатям. Хотя в госбюджете есть статья «представительские расходы», но я не сомневаюсь, что средства на достойный прием участников форума были включены в его смету. Одним выстрелом организаторы форума и застолья поразили две мишени. Во-первых, продемонстрировали зарубежным гостям купеческую щедрость; во-вторых, ублажили журналистов. Вряд ли у кого из них поднимется рука с пером, недавно державшая рюмку с коньяком и водкой или фужер с шампанским, чтобы критически оценить «эффективность» мероприятия и затраты на его проведение.

В общем, хорошо посидели и погудели, а некоторые слишком впечатлительные особы даже побратались. Форум «Будущее Крыма» и впредь бы собирал деловую публику под лепными сводами царского дворца и его кухни, но в республике произошла не только смена власти, но и сам полуостров «вернулся в свою гавань».

Любая бюрократия свято чтит традиции, привилегии и блага, обретенные от своих предшественников. Давно подметил стойкую закономерность: если поздней осенью птицы улетают на юг в жаркие страны, то разного рода политики и бюрократы, начиная с апреля-мая устраивают в Крыму саммиты, форумы, симпозиумы, научные конференции, торговые выставки и ярмарки, спортивные, музыкальные фестивали и соревнования, чтобы за казенный счет, на халяву, отдохнуть, попить крымских вин, коньяков и деликатесов.

Никому из них даже в голову не приходит мысль исследовать эффективность, или, наоборот, убыточность мероприятий, подобных трапезе в царской столовой. К сожалению, эти сведения остаются за семью печатями.

Сколько саммитов, форумов, конференций бесследно кануло в Лету? Если и запомнились их участникам, то наличием культурных программ с обильными трапезами, пафосными речами и тостами, скоротечными любовными романами.

Меняются названия мероприятий, их эмблемы, девизы и слоганы, но их суть, как и действующие персонажи, остаются почти без изменений, а телега движется по наезженной колее. Значит, трапезам в царской столовой уготована судьба традиции.

 

«ЧЕРНЫЙ ДОКТОР» И ЛОЗУНГ

 

За участие в трехдневном семинаре, терпеливое слушание полезных и бесполезных лекций группу крымских журналистов завотделом пропаганды и агитации обкома партии наградил поездкой на экскурсию в совхоз-завод «Солнечная долина», расположенный в живописном месте в окрестностях Судака. От этой поездки никто из нас не отказался, поскольку были наслышаны о том, что на винзаводе этого хозяйства выпускают уникальное вино «Черный доктор», которое днем с огнем не найдешь в магазинах, о погребах, построенных во времена родоначальника крымского виноделия князя Голицына.

В этой поездке нас сопровождал завотделом обкома и инструктор, курирующий редакции районных и городских газет. Первый из них ехал на «Волге» черного цвета, второй — с нами в салоне автобуса. В поселке Щебетовка, что в районе Судака, возложили цветы к бронзовому бюсту дважды Героя Социалистического труда бригадира виноградарей совхоза «Коктебель» Марии Брынцевой, знаменитой рекордными урожаями солнечной ягоды. Местный парторг выдал на-гора пламенную речь. Она струилась гладко, как по маслу. Несложно было догадаться, что он, словно прилежный школьник, заучил текст, как стихотворение, назубок.

О нашем приезде совхозное начальство было заранее оповещено, поэтому встретили радушно. Правда, обошлось без ковровой дорожки и оркестра, которые по статусу полагаются первым лицам.

Директор совхоза поведал об истории хозяйства и завода. Мы побывали на линиях розлива марочных и ординарных вин, а также в двухуровневом хранилище продукции, где в огромных бочках обитали напитки из солнечных ягод.

— Наверное, создателям этих погребов пришлось рыть глубокий котлован? — предположил я, на что винодел ответила:

— Наши предки были сообразительными людьми со смекалкой. Они использовали ландшафт, приспособили под хранилище глубокий овраг, ограничившись минимумом землеройных работ.

Дегустации восьми или десяти марок вин проходила в уютном зале. Конечно же, гвоздем этой церемонии был «Черный доктор» — вино кофейного цвета с привкусом шоколада. Журналисты в присутствии завотделом пропаганды и агитации вели себя чинно, пристойно и скромно. Оно и понятно, никто не желал выглядеть любителем горячительных напитков, что впоследствии могло негативно отразиться на карьере. Почитателя Бахуса, усердно, вместо соблюдения правил дегустации, поглощающего напитки, тут же обкомовские чины взяли бы на заметку.

Пригубив напитки, оставляли бокалы недопитыми, а вот с «Черным доктором» осушили до дна. Никто, следуя примеру начальника, не отказал себе в этом удовольствии.

— Почему «Черный доктор» в большом дефиците, его невозможно купить? — поинтересовался я у винодела.

— Этот уникальный напиток изготовляется из особого сортов-аборигенов Эким Кара (Черный доктор), Джеват Кара, Крона, Кефесия, произрастающих в нашей местности. Плантации небольшие, поэтому и объемы производства невелики, — ответила специалист. — Но в перспективе планируем расширить плантации и увеличить выпуск. Московские метростроевцы сооружают в горах штольни для хранения вин в благоприятных условиях.

Кроме коронного вина мне пришлись по вкусу портвейн Белый крымский, Мадера крымская, Мускат фестивальный, Золотая фортуна…

Эта экскурсия, как и в знаменитые колхозы-миллионеры «Дружба народов», «Россия», совхоз «Виноградный», где также не обошлось без дегустаций, осталась бы рядовым событием, если бы не курьезный случай.

Когда поздно вечером выезжали из поселка, то фары автобуса осветили ограду кладбища. На ней большими литерами было начертано: «Мы придем к победе коммунизма!». А на фоне сгустившегося неба с серебряными гроздьями звезд виднелись кресты, надгробные памятники. Этот «пейзаж» всех впечатлил и навел на мрачные ассоциации. Во всяком случае, не добавил оптимизма.

— Ни в какие ворота не лезет! — возмутился завотделом партийной жизни одной из районных газет. — Какому чудаку (чуть не сорвалось с языка другое слово) взбрело в голову разместить лозунг на кладбищенской ограде под сенью крестов?

— Да, абсурд, — согласился инструктор обкома, до недавнего времени редактор городской газеты. — Не годится, этот факт порочит партию. Странно, что при въезде в поселок не обратили внимания?

— «Черный доктор» лучше черники помог прозреть, очень целебный напиток, — пояснил кто-то из коллег и посетовал: — Побывали на дегустации и ни в одном глазу. Для подъема тонуса не мешало бы добавить. Предлагаю по пути заглянуть в ресторан «Старая крепость», что в Тополевке?

Выжидающе посмотрел на инструктора.

— За проявленную бдительность разрешаю, — произнес он, ибо в отличие от своего начальника — типичного партократа, понимал потребности пишущей братии, нередко для вдохновения принимающей «эликсир бодрости» на грудь. В ресторане мы добрали необходимые «градусы».

Позже я узнал, что на следующий день лозунг на кладбищенской стене был тщательно закрашен, а парторгу за утрату бдительности объявили выговор. Но без занесения в учетную карточку. На смягчение наказания повлиял теплый прием, оказанный нашей делегации. Остается констатировать, что размещение лозунга на фоне погребальных крестов оказалось пророческим. Вместе с развалом единого государства угасла надежда на «светлое будущее». Важные государственные мужи, да и простые обыватели ломают голову над тем, что построили: дикий капитализм или алчный феодализм?

 

РАЧИТЕЛЬНЫЙ ДЕГУСТАТОР

 

Едва в конференц-зале, где под эгидой министерства аграрной политики Крыма проходило совещание чиновников и руководителей агропромышленных предприятий по возделыванию винограда и производству вин, отзвучали доклады, рекомендации, прения ученых и практиков, посвященные задачам и проблемам развития отрасли, как состоялась экскурсия на один из старейших винзаводов.

По динамике совещания было заметно, что его участники живут в предвкушение главного действа. Подобные мероприятия, напоминавшие партхозактивы, традиционно завершались и тогда и ныне культурной программой с застольем.

Венцом данного совещания стала дегустация марочных вин, выпускаемых на заводе, входящем в знаменитое научно-производственное объединение «Массандра». Перед въездом на территорию предприятия я увидел табличку в форме мемориальной доски. На ней было начертано: «Винзавод «Алушта» основан в 1830 году», то есть еще задолго до того, когда светлейший князь Лев Голицын — великий знаток и энтузиаст виноградарства и виноделия, организовал в 1894 году в поселке Массандра, что вблизи Ялты, строительство завода и винных погребов, ныне всемирно знаменитого национального производственно-аграрного объединения (НПАО) «Массандра».

В скальной породе были пробиты семь тоннелей, в одной из которых хранятся уникальные коллекционные вина, превратившиеся в бутылках с царскими вензелями в желе и сгустки. В других тоннелях в огромных дубовых бочках вызревают марочные вина. Следуя за главным виноделом предприятия Юрием Федоровичем, с группой прошел на территорию. С правой стороны под открытым небом были аккуратно размещены дубовые бочки. В разогретом воздухе ощущался терпко-дрожжевой запах сусла.

Поскольку собралось более полусотни человек, то дегустационный зал не мог всех вместить. Долго голову не ломали, проблему решили оригинальным способом: столы накрыли в самом большом в форме туннеля винном погребе. После пребывания под знойным небом августа здесь было прохладно, терпко пахло вином.

 С левой стороны были установлены на боку огромные дубовые бочки, бравшие силу от вина, а вино — от дуба. На их днище было начертано название сорта винограда, объем в несколько тысяч декалитров и дата.

Опытный винодел, более сорока лет посвятивший родному заводу, охотно рассказывал историю его создания, развитие в годы самодержавия и в период советской власти. Затем он пригласил пройти в расположенное с левой стороны помещение старинной архитектуры. С двух сторон от прохода громоздились большие дубовые бочки, на днищах которых были обозначены: объем емкости, марка вина и время закладки на вызревание и выдержку.

В Т-образном помещении были расставлены столы и стулья — своеобразный дегустационный зал. А у стен возвышались огромные бочки. На их днищах я прочитал: № 94, Е-619; № 96, Е-448; №126, Е-505. Литера Е обозначала емкость в декалитрах. Итак, в первой бочке находилось 619 декалитров или 6190 литров вина. На свободном участке стены под стеклянными трубопроводами был изображен крымский пейзаж: среди гор в долинах виноградники. А на колонне начертан лозунг: «Вино рождено с человеком и будет сопровождать его всю жизнь».

— Чтобы у вас остались незабываемые впечатления о посещении одного из самых старейших винзаводов Крыма, приглашаю принять участие в дегустации вин, — предложил главный винодел. — Как говорится, соловья баснями не кормят. А я в процессе дегустации поведаю об уникальности вин, их преимуществах перед водкой и другими напитками. Именно вина, вобравшие в себя солнечную энергию, соки земли, силу лоз и теплоту человеческих рук, являются с древних времен греческой мифологии с богом виноделия Дионисом, одними из прекрасных творений на земле. Это искусство сродни поэзии, музыке, живописи… Оно будет играть в бокалах, восхищая гаммой цветов, букетом, ароматом и вкусом.

Все разместились за длинными столами, сервированными вазами с фруктами, черными и янтарными гроздьями винограда, блюдами с бутербродами с колбасой, сыром и салом-бекон. Куда же без сала? Были расставлены чистые бокалы и стеклянные емкости цилиндрической формы для слива остатков от дегустации. Когда затихли разговоры, шум и гул, сомелье рассказал о процедуре дегустации.

Напротив меня спиной к бочкам сидел крупный мужчина с пивным брюхом, примерно сорока пяти лет от роду. Из краткого диалога узнал, что он бригадир-виноградарь сельхозпредприятия. По команде сомелье стройные очаровательные девушки в фирменной одежде стали наполнять бокалы вином определенной марки. А опытный винодел лаконично сообщал сведения о вине, его отличительных особенностях.

Я заметил, что бригадир, вместо того, чтобы рассматривать вино на цвет, наслаждаться ароматом и смаковать маленькими глотками, не шибко церемонясь, выпивал бокал до дна. «Возможно, он впервые участвует в дегустации и не знает этикета, — подумал я и, сделав два-три глотка, выливал остатки из бокала в цилиндрическую емкость, освобождая его для очередного напитка. — Ну, ничего, мужик здоровый, желудок объемный, выдержит. Не исключено, что он из породы Гришки Распутина, который хлебал любимую мадеру из тазика и не пьянел. Но скорее всего у пивной бочки поднаторел».

Другие дегустаторы тоже с недоумением поглядывали на странного коллегу, который осушал бокал за бокалом. При этом он мрачно и, даже осуждающе поглядывал на соседей, в том числе и на меня, сливавших остатки напитка в общую емкость. В мое сознание закралась тревога, если он и впредь будет поглощать вино такими темпами, то окосеет и начнет буянить. Интуиция не подвела.

После пятого бокала, когда уже были оценены вкусовые качества таких марочных вин, как Мускат белый красного камня, кагор «Южнобережный», красный портвейн «Ливадия», мадера и херес «Массандра», бригадир заметно охмелел, зрачки заблестели, глаза посоловели. Шестой бокал с эксклюзивным вином он выпил стоя и, неожиданно осуждающе, изрек:

— Дамы и господа, это натуральное свинство, цинизм, неуважение и даже презрение к тяжелому труду виноградарей, которые в зной и морозы, под дождем и снегом работают на плантации.

Сомелье стушевался, потерял дар речи. Оставил бокал с золотистым вином и растерянно взирал глазами навыкате. За долгую практику проведения дегустаций он впервые столкнулся с такой ситуацией. Министр, как ему и подобает, оказался на высоте.

— Что вы имеете в виду?! Какое хамство и цинизм? — властно с явным неудовольствием и раздражением прервал он непредусмотренного в сценарии оратора.

— А то, господин начальник, что бабы из моей бригады за каждым кустом винограда ухаживают, как за малым дитем, занимаются обрезкой, подвязкой, чеканкой, сбором урожая и все вручную, не разгибая спины. Корячатся под открытым небом, а вы здесь харчами перебираете. Отпив из бокала чуток, остатки вина сливаете в общую тару, словно в унитаз. Так не годится, вино не моча, а чудесный напиток. Француз Наполеон не глупее нас был, когда завещал: «если бутылка укупорена, то она должна быть выпита до дна». Если бокал наполнен, то он должен быть выпит до дна, чтобы не оставлять слез…

— Что же теперь прикажите до поросячьего визга напиваться, — возразила волоокая дама-брюнетка с прической в форме Пизанской башни. — Дегустация — дело сугубо добровольное, никто никому не вправе навязывать свои вкусы и требовать их исполнения. Соблюдайте приличия и культуру пития.

Продолжая обличать, бригадир эти замечания пропустил мимо ушей.

— Кончай митинг, рюмка — не микрофон, — прозвучал чей-то недовольный голос.

— В селе меня часто приглашают на свадьбы, дни рождения, юбилеи и, даже поминки, — продолжил буян гнуть свою линию. — Там люди не надувают щеки, не держат кукиш в кармане, а уважают друг друга. Я тоже из уважения к вам пью до дна. Так будьте добры и меня уважьте. Как говорится, долг платежом красен.

— Кто такой? — министр вполголоса поинтересовался у своего советника.

— Бригадир виноградарей из КСП «Маяк». Его как передовика производства вместо агронома по многолетним насаждениям прислали.

 — Разберитесь и накажите виновных.

Знающие люди тщетно пытались объяснить бригадиру, что вино, оставшееся в бокалах и цилиндрах, после дегустации не будет вылито в канализацию, а попадет в емкости с ординарными винами. Что это никоим образом не ущемляет заслуги виноградарей. Напротив, свидетельствует о том, что дорожим каждой каплей солнечного напитка.

Упрямый бригадир с красным, как фонарь, лицом настаивал на том, чтобы все бокалы были выпиты. Пошел на хитрость и объявил тост за здоровье и счастье женщин, работающих на плантациях, цехах, лабораториях и погребах винзаводов.

— Пей до дна, пей до дна, — гудел он, как граммофон с заевшейся пластинкой. — За женщин, милых дам, положено пить до дна.

— Наверняка, мужик перегрелся на солнце, — предположил кто-то из сотрудников министерства и, дабы предотвратить скандал, предложил бригадиру проветриться. Действительно, до того, как заняться дегустацией, мы побывали на плантации с молодыми насаждениями, оборудованной системой капельного орошения. А потом уже на территории завода осмотрели площадку, на которой в бочках под лучами солнца доходила до кондиции мадера.

По просьбе министра соседи помогли грузному бригадиру подняться с места и, поддерживая за руки, повели по погребу на свежий воздух.

— Простите, если что не так, мы люди простые, академий не кончали, что думаем, то и говорим. Мне за баб обидно, что допоздна на виноградниках вкалывают, — запоздало покаялся он.

«После этого случая его вряд ли еще пригласят на подобное мероприятие. Внесут в «черный список, — подумал я. — Впрочем, так поступают со всеми строптивыми, кто плывет против течения или гладит против шерсти».

После удаления рачительного дегустатора наступила тягостная, неловкая пауза.

— Почему пьем молча, как на похоронах, — посетовал министр и хитро заметил. — Когда на столе такое обилие уникальных напитков, то без тостов не обойтись.

Его поддержали аплодисментами, тосты в честь создателей вин оживили процедуру дегустации.

Я тоже внес свою лепту в прославление виноградарей и виноделов, пожелав им щедрого урожая и новых марок вин и коньяков. Процитировал несколько строк из стихотворения Александра Блока «Незнакомка» о том, что истина в вине, но умолчал об алкоголиках с глазами кроликов.

Под занавес мероприятия, а было дегустировано 16 образцов вин, треть из которых экспериментальные, еще не имевшие названий, всем участникам, в том числе, протрезвевшему бригадиру, были вручены пакеты с бутылкой вина и ярко иллюстрированной книгой о раритетных винах «Массандры», хранящихся в бутылках с царскими вензелями в старинных погребах-туннелях.

 

«ВИНОДЕЛ-НОВАТОР»

 

В середине сентября в разгар сбора солнечных ягод недавний выпускник Крымского сельхозинститута агроном Георгий Чубук столкнулся с неожиданной проблемой. Сочные гроздья винограда то на одном, то на другом участке плантации стали усыхать, будто египетская мумия. Он несколько дней ломал голову над тем, что за вредитель или болезнь поражает гроздья?

— Георгий Егорович, принимай срочные меры, — велел ему директор совхоза Василий Ильич Деркач. — Ты спец с красным дипломом, а я всего лишь экономист, поэтому тебе карты в руки. Если завалим план и соцобязательства по винограду, то ни премия, ни переходящее красное знамя за победу в соцсоревновании и другие почести нам не светят. Зато критика, разнос на партхозактиве и прочих совещаниях нам гарантированы. В газете, по радио и телевизору ославят.

— Раньше случаи с усыханием гроздей были? — спросил Чубук.

— Нет, собирали щедрые урожаи, — ответил Василий Ильич. — За достижения коллектив дважды был занесен на районную Доску почета, а меня наградили орденом Октябрьской Революции. Теперь вот с твоим появлением, как снег на голову, возникла проблема. Поройся в учебниках, может, найдешь ценные рекомендации. Позвони в свою альма-матер профессуре. Обязаны помогать нам, практикам, ведь у них, буквоедов и полиглотов, семь пядей во лбу. Пригласи кандидата, нет, лучше доктора сельхознаук, чтобы с этой тайной разобрался на месте. Сообщи, что отправлю за ним «Волгу», командировку оплатим, питание, культурную программу с дегустацией вин, деликатесов и ночлег обеспечим. Ученые любят, когда их обхаживают, почитают. Время не терпит!

— Может, кусты угнетает филлоксера? Есть такая опасная болезнь, поражающая сначала корни, а потом листья и гроздья винограда.

— Знаю о филлоксере, не с Луны свалился, обрабатываем медным купоросом, — с вызовом заявил Деркач. — Не будем гадать на кофейной гуще. Не до дискуссий, дорога каждая минута, действуй, как я велел.

«Эх, не посрамить бы свой красный диплом, — размышлял Георгий, выходя из кабинета. — Предлагал ведь профессор Полюшко продолжить учебу в аспирантуре, так нет, решил заняться практикой, накопить материал для диссертации. И вот тебе, наткнулся на камень преткновения. В теории — гладко, а на практике — досадный «сюрприз».

Весь вечер, обложившись книгами, в том числе раритетной «Винкомбинат «Массандра» 1951 года издания, агроном штудировал статьи ученых и студенческие конспекты, но тщетно. Загадка усыхания гроздей осталась нераскрытой.

На следующий день позвонил в сельхозинститут на кафедру виноградарства и плодоводства. По густому баритону узнал доктора сельхознаук Вениамина Яковлевича Полюшко.

— Добрый день, уважаемый профессор! Извините, что отвлекаю вас от дел…

— С кем имею честь?

— Чубук, ваш студент и выпускник.

— А-а, Жора, как же помню, рад слышать, говори.

— Вениамин Яковлевич, возникла серьезная проблема, на виноградной лозе стали усыхать гроздья. Явных причин на то нет.

— На каких сортах это происходит, столовых или винных?

— Усыханию подвержены гроздья сортов Саперави, Мускат, Изабелла, Кокур…

— Процесс происходит быстро или растянут во времени?

— После ночи гроздья выжаты, словно лимон.

— Странно, — констатировал профессор. — Не исключено физическое воздействие.

— Может, выкроите время, наведаетесь в совхоз, чтобы разобраться на месте? — робко предложил Чубук. — Директор пришлет за вами «Волгу», оплатит командировку, обеспечит питанием, ночлегом и культурной программой с дегустацией…

— С командировкой повременю. Для начала в течение суток, особенно ночью, понаблюдай за участками, где выявлены очаги усыхания гроздей, — посоветовал ученый. — О результатах сообщи, тогда и решу, целесообразен ли мой приезд?

— Будет сделано, благодарю за совет! — бодро произнес агроном.

Вместо того, чтобы отправиться в дом культуры на танцы, где Георгий присмотрел стройную брюнетку Жанну, он, как только на небе проклюнулись первые с хрустальным блеском звезды, прошел на плантацию, где давеча увидел с десяток кустов с высохшими гроздьями.

В ста метрах находился сбитый из досок шатер сторожа с лестницей, ведущей на пост для наблюдения за обстановкой на винограднике, дабы пресечь хищение урожая. Решил сторожа, неказистого мужика Павла Гордеева, не беспокоить. Между рядами кустов на шпалере прошел на участок. Не доходя десяти метров, в бледном лунном свете увидел силуэт. Незаметно приблизился, пригляделся и узнал сторожа. Сидя на корточках, сторож, как заправский дояр, словно коровье вымя, сжимал пальцами обеих рук гроздья. Выдавливал сок в ведро, будто молоко в подойник.

— Ага, попался, голубчик! — крикнул агроном в раковину его уха, ликуя из-за того, что раскрыл тайну. — Прекрати дойку! Кто разрешил?

От неожиданности Гордеев вздрогнул, однако ведро с соком не опрокинул, удержал. Придя в себя, деловито пояснил:

— Ягоды до самой земли склонились, того гляди, начнут гнить, портиться, вот я и решил облегчить лозу.

— Почему не срезаешь гроздья в ящики, чтобы сдать бригадиру, а выдавливаешь сок?

— Так это винный, а не столовый, сорт, все равно под пресс пойдет, — ответил сторож. — Жажда одолела, очень захотелось соку, а жевать нечем, зубы ни к черту, надо протезы ставить, вот и решил немножко в ведерко нацедить.

Георгий посветил фонариком в ведро.

— Немножко? Литров семь-восемь нацедил?

— Шибко увлекся, в темноте не заметил сколько там?

— Тебе при таких навыках следовало бы на ферме дояром трудиться. Так ведь утащишь молоко и сливки. Черного кобеля не отмоешь добела.

— К молоку и сливкам я равнодушен.

— Гордеев, этот номер не пройдет, — строго промолвил Чубук. — Временно отстраняю тебя от работы, окончательное решение за директором.

— Кто же будет виноград охранять? Жители, словно саранча, налетят и обнесут до последней грозди, — всполошился Павел.

— Кроме тебя некому обносить.

— Товарищ Чубук, будь человеком, а не гнидой. С кем не бывает, бес попутал, все люди грешные. На первый случай мог бы закрыть глаза и простить, — взмолился сторож. — Не вздумай настучать Ваське Деркачу и Тарасу Кандыбе. Давай договоримся. Ты ничего не видел, а я тебе дам пять литров коньяка или кальвадоса. Без сивушных масел, синим пламенем горят. Если тебя не устраивает коньяк и кальвадос, то десять литров натурального вина Изабеллы или Каберне? Девчат угостишь, чтобы полюбили тебя душой и телом. По себе знаю, что в молодые годы кровь бурлит? Эх, где мои семнадцать лет?

— Торг неуместен, — возразил агроном, но Гордеев, будто уши ватой заложило, продолжил:

— Какое вино предпочитаешь, красное, белое или бордовое? Могу изготовить золотистого, пурпурного, даже шоколадного, как «Черный доктор», цвета.

 — Удивил, прямо таки самородок, «винодел-новатор», — усмехнулся Георгий. — На кафедре я досконально изучил технологию виноделия.

— Соглашайся, ударим по рукам?

— Ударю по ногам, чтобы не расхищал народное добро, — пригрозил агроном.

Тогда Павел прибег к последнему аргументу:

— Познакомлю тебя со своей дочерью Аленой. Писаная красавица, уродилась в супругу Тоню. Почитай, первая невеста на селе, от женихов нет отбоя. Окончила Московский институт культуры, на днях домой приедет. Директор назначит ее худруком в Доме культуры. Запишись в хор народной песни, и тогда будешь с невестой видеться почти каждый вечер. Я уже пять лет пою в хоре и тебе советую, полезно для горла и легких.

 Он перевел дыхание, наполнил легкие воздухом и выдал попурри:

— «Эх, дубинушка, ухнем… Во поле береза стояла… Живет моя зазноба в высоком терему…». Сам понимаешь, что без крепкого градуса и веселого настроения не споешь. Не только солисты и вокалисты, мужики и бабы тоже для храбрости закладывают за воротник. Когда ни в одном глазу, то голос дрожит, ноги подкашиваются от волнения.. Вот я и решил немножко винцом запастись. Если сам о себе не позаботишься, то никто пальцем не пошевелит.

— Но не за счет совхоза, — упрекнул агроном.

— Для совхоза ведро сока — капля в море, — усмехнулся Гордеев и продолжил развивать тему художественной самодеятельности. — Если тебе медведь на ухо наступил, то примут в ансамбль танца, научат вальсу, твисту, летка-еньке и танго. А коль ноги заплетаются, танцуешь, словно корова на льду, то тогда прямая дорога в чтецы стихов или в комики, чтобы публику до упада потешать юмором.

— Петр, не уводи в сторону, не посиделки, чтобы лясы точить, — осадил его Георгий. — Сначала я с твоей «самодеятельностью» разберусь, а потом уже решу, петь мне или танцевать?

— Не с чем разбираться, дело выеденного яйца не стоит, — твердо заявил сторож. — Жажда замучила, вот и нацедил соку. Я ведь не сапожник, что без сапог, ягода сама в рот лезет. Ты бы на моем месте тоже не устоял, развернулся бы на всю ивановскую

— Я на своем месте! — осадил его агроном.

— Эх, упрямый, хоть кол на голове теши, — искренне огорчился сторож. — А могли бы породниться? Заодно сменил бы свою смешную фамилию Чубук. После свадьбы зазвучало бы красиво и гордо — Георгий Гор-де-ев! Начальство бы заметило, выбрало в президиум, в депутаты и пошла бы карьера в гору. С такой фамилией быть тебе секретарем обкома, а чубуков, дундуков, хоть пруд пруди. Не впечатляют, а потешают.

— Да, очень «гордо» зазвучит твоя фамилия после задержания с поличным. Имей в виду, суть личности не в фамилии, а в интеллекте, эрудиции и пользе для общества, — возразил Чубук и признался: — Я решил себя посвятить науке.

— Посвящай на здоровье, но не суй нос, куда тебя не просят! — потребовал сторож. — Какой ты, однако, упертый, хоть кол на голове теши. Сразу видно, для тебя сельская житуха, нравы, обычаи — темный лес. В селе так повелось, что каждый что-то с работы несет. Завхоз и завскладом — продукты, корма и стройматериалы, доярка — молоко и сметану, садовод — фрукты и ягоды, шофер — бензин, тракторист — солярку и удобрения… Поживешь пару лет и тоже научишься видеть и подбирать, что плохо лежит…

— Для меня честь и совесть дороже личной выгоды, — твердо заявил агроном.

«Где ты взялся на мою голову, ничем истукана не прошибешь», — с огорчением подумал Гордеев по пути в сторожку. Чубук сделал вывод: «Недаром пожертвовал свиданием с Жанной, фортуна мне улыбнулась. Главное, что оправдал доверие директора, теперь моя репутация как специалиста не подлежит сомнению».

Утром о раскрытии тайны он доложил Деркачу.

— За то, что устроил засаду, задержал несуна, заслужил премию, — похвалил Василий Ильич и заметил: — Получается, что поставили козла в огород капусту стеречь. Отправлю его на ферму навоз убирать и быкам хвосты крутить.

После паузы продолжил:

— Будет чем участковому Тарасу Кандыбе заняться. Потребую, чтобы произвел обыск в доме и на подворье Гордеевых.

Масло в огонь подлила супруга Павла, Антонина Тихоновна. Часто пребывая во хмелю, поведала столь же острой на язык балаболке Серафиме.

— Сунулась я постирать белье в машинке «Рига-17», а в емкости бурлит сусло и винный дух витает. Сразу догадалась, что Паша приспособил центрифугу, чтобы ускорить брожение. Даже инженер и механик с высокими лбами, но куриными мозгами, не додумались применить стиральную машину для ускорения брожения сусла. Наверное, дипломы за сало купили. А мой муж — самородок, у него не только голова, но и руки золотые. За это изобретение Павлуше положена премия. Обязательно соберусь с мыслями и напишу письмо в газету и на телестудию, чтобы напечатали о нем рассказ и сняли фильм. Заслужил, благодаря моей постоянной заботе. Кормлю его, как на убой. Мы не какие-нибудь Барановы, али Козулины, а Гордеевы! Звучит гордо, звонко, словно серебро. Такую фамилию обычно носят генералы и адмиралы.

— Что же твой умелец не стал генералом или адмиралом? — уязвила ее Серафима. — Жила бы, как у бога за пазухой. Ходила бы не в хлев к свинье, а по ресторанам, театрам и музеям…

— Я — не белоручка, на судьбу не жалуюсь, живу весело в свое удовольствие, — заявила Антонина и, перейдя на шепот, сообщила: — После ночной смены Паша домой возвращается с канистрой сока, В погребе у нас вина разных сортов, тут тебе Каберне и Мускат, Алиготе и Кокур, Ркацители и Саперави, Дамские пальчики и Бычий глаз…Паша научился из вина изготовлять коньяк, а из яблочного сока — кальвадос. Дюже крепкий, водка и рядом не стояла. Теперь до следующего сезона семья напитками обеспечена. Как те французы, вместо чая и компота пьем вино, а по большим праздникам — коньяк и кальвадос.

— Для тебя каждый день праздник, всегда под градусом, — усмехнулась Серафима и вскоре, словно сорока-белобока, разнесла весть по селу.

Участковый свалился, как снег на голову. В присутствие понятых, в том числе агронома Чубука, конфисковал самогонный аппарат, посредством которого Гордеев из вина делать коньяк, добавляя для цвета растворимый кофе. Такая же участь постигла самодельный пресс, столитровую бочку с молодым вином, два десятилитровые бутыли с коньяком и кальвадосом, канистры и ведра, признав их орудиями преступления. Винокурня приказала долго жить.

Кандыба «для протокола» охотно дегустировал коньяк, кальвадос и разные вина, сетовал, что по долгу службы приходится пробовать зелье, напрягать печень, жертвовать здоровьем. В надежде на досрочное присвоение звания «капитан», поощрение начальства за изобличение самогонщика, взял Гордеева в крутой оборот. Оформил материалы, представив Петра злостным любителем «зеленого змия», и обеспечил путевкой в Керченский лечебно-трудовой профилакторий.

Провожая супруга в путь-дорогу, Антонина, заламывая руки, заголосила, запричитала:

— Павлуша, сокол мой ясный, на кого ты меня оставляешь!? Вот как милиция нас бережет. Сначала сажает, а потом стережет…

— Антонина, не разводи сырость, — велел ей Кандыба.

— Ах ты окаянный, погубил мастера золотые руки! — возмутилась она и напомнила: — Когда смаковал самогон, закусывая соленым огурцом, квашеной капустой и салом, то нахваливал за вкус и градусы, а тепереча зубы показываешь, права качаешь. Напишу жалобу прокурору и в газету.

— По служебной необходимости снимал пробу для протокола, — пояснил участковый. — Почитай, каждый день жертвую своим драгоценным здоровьем. Недаром поется, что «наша служба и опасна и трудна…». Я бы добавил, что и вредна. Чтобы выдержать выпавшие на долю милиции испытания, надо иметь луженое горло, чугунный желудок и резиновую печень.

— Тебя самого следует отправить в ЛТП, — констатировала Антонина.

— Гражданка Гордеева, не тыкай, прикуси язык, а то оштрафую или посажу на пятнадцать суток за неуважение к представителю власти, — строго изрек офицер, привычно положив руку на кобуру без табельного оружия.

Угроза возымела действие.

— Тоня, не горюй, считай, что меня снова на два года призвали в армию, — произнес Павел. — Отслужу, как надо, и вернусь.

Проявил ли предприимчивый сторож задатки «винодела-новатора» в казенной обители, мне неведомо?

г. Симферополь

 

Комментарии