ПОЭЗИЯ / Ефим ГАММЕР. КОРОНОВАННОЕ ЭХО. Поэзия
Ефим ГАММЕР

Ефим ГАММЕР. КОРОНОВАННОЕ ЭХО. Поэзия

05.01.2022
573
1

                                                                                                 

Ефим ГАММЕР         

КОРОНОВАННОЕ ЭХО

 

1.

Кто дышит, тот живёт.

Казалось бы, так. 

А камень? Прорывается сквозь века, и не живёт?

А дерево? Дорастает до неба, и не живёт?

А цветок. Оживлённо благоухает, и не живёт?

Что-то здесь не сходится.

И всё потому, что так придумал человек.

Дышит, и придумал, что живёт.

Но если взглянуть на его жизнь, особенно сейчас,

            когда она проходит в масочном режиме, усомнишься – живёт ли?

Пандемия живёт – это да, а он?

Он теперь представляет собой только сплошные переживания.

Куда ни поверни голову, в глазах отражается испуг.

Тот случайно чихнул.

Этот зашёл в магазин без маски.

Третий выбирает помидоры из корзины голыми руками,

                                                       забыв надеть резиновые перчатки.

Брр...

И давление вверх, давление вниз.

И самому хочется стянуть маску, чтобы подышать свежим воздухом.

Рука к маске, а навстречу напряжённые взгляды.

Ох-х...  

И это называется жизнь?

А ведь дышит.

Хотя и с опаской, полагая, что изворотливый вирус

                          вступил уже одной ногой в окружающее пространство.

– Эй-эй! Вирус? – и тянет из кармана лупу, за неимением микроскопа.

– Я не вирус! «Я другой, ещё неведомый избранник».

– Не цитачь Лермонтова, своё выкладывай, а то дам по башке!

– Испугал! Я уже в твоё ухо проник, до самого-самого.

        Будешь много говорить, не заметишь, как начнёшь заговариваться.

                                                                                            Причём, моими словами.

– Скажешь тоже!

– Теперь сказывай ты.

– А чё? Мы ничё! К плечу плечом. Идём, весне внимая.            

                                                Горят знамёна кумачом зари и первомая.

– Ага! Плакатный стишок из газеты «Латвийский моряк».

– 1970 года.

– Ходили мы походами.

– И стопарь надёжный держали в руке.

– Вздрогнем?

– А чё? Ничё? Но ты ведь вирус!

– Вирус на вырост. Открой глаза, я уже с человека ростом.

– Да ну?

– И вочеловечился.

– Почему же я тебя не вижу?

– Посмотри в зеркало. И подпевай.

– Ой!

– Не «ой!», а «эх-ах!».

– Эх-ах!

– Та-ра-рах!

– Мы покажем скок и мах!

– Все сегодня для души.

– Спляшем, братцы?

– Да!

– Пляши!

– Эх-ах!

– Та-ра-рах!

– Ходит солнце в облаках.

– Дуриком таращит око.

– Эй! пройдись, браток, с прискоком,

чтобы стекла вон из окон!

– Крепче, крепче топочи,

чтоб тряслось всё до ночи!

– Эх-ах!

– Та-ра-рах!

– Шире круг, даешь размах!

– Не жалей, братишка, ног!

С каблучка да на мысок,

а затем-ка перемену,

с каблучка да на колено,

а с колена на каблук –

у-у-х-х!

– Эх-ах!

– Та-ра-рах!

– Будь бойчей, коль на ногах.

– Коль сомлел, тишком лежи,

на матерых не взыщи.

Ведь они и чёрту даже

вынут душу, если в раже.

Ведь они для куража –

о-хо-хо! И – вон душа!

– Эх-ах!

– Та-ра-рах!

– Ходит солнце в облаках…

 

2.

В личном плане коронавирус людей разделяет, а в мировом соединяет.
Выходя на улицу, человек сторонится прохожих, чтобы случайно не заразиться.

А в мировом масштабе одно государство приходит на помощь другому, отправляя медикаменты,
предохранительные маски и всё необходимое для борьбы с эпидемией.

Может быть, пришла пора осознать, что самое главное из божьего дара –
это жизнь, и свернуть, наконец, от самоубийственных войн к миру.

Наивно?

Но иначе и не мыслится, когда жизнь и смерть одновременно смотрят тебе в глаза и спрашивают: «Ты с кем?».

 

ПОДМОСКОВЬЕ

Всё Подмосковье залито дождем.

Какое лето, если мокнет небо?

До перелётных птиц, пожалуй, подождём,

И в осень удалимся слепо.

Но вдруг и там не очень повезёт?

Мороз ударит, снегом запорошит.

И будешь думать: вот несносный год!

А жизнь? И жизнь не в жизнь. Так что же, что же?

Куда податься, коли путь один?

И завтра – завтра, хоть всегда сегодня,

Когда проснулся и махнул средь мин

По бездорожью, будучи свободным.

Как не петляй, но к лету добредёшь,

Пройдя тоску, депрессию и шашни.

Но если дождь, там снова хлынет дождь?

Не лучше ли вернуться в день вчерашний?

Хотя бы потому, что там задор и понт,

С любым готов был драться динозавром.

Но ведь мечтал взглянуть за горизонт.

Так что же, не податься ль снова в завтра?

 

ИЕРУСАЛИМ

Напрячься помыслом и нервом,

клюкой нащупать зорный след,

и прозревать, как в жизни первой,

когда сквозь чудо видел свет,

когда у звездного полога

не безъязык был и не слеп,

когда младенчески – пророком

вклинялся в помыслы судеб.

Уйти? Остаться? Возвратиться

под наказанье и указ?

И осознать себя в темнице

разнопохожих лиц и глаз?

Но знать срока земли и неба…

И не сказать. Кому и где?

Без осознанья чуда немо

реченье для земных людей.

Гордиев узел, путь запутан,

доколи чудо – не резон.

Серьезный век не верит в чудо.

Больной на фокусах взращен!

 

ПИТЕР

И всё-то, всё-то – ничего.

Зима, снежинки.

Нева, покрытая ледком,

как бы в простынке.

Изба, разбойное крыльцо –

ногам подсечка.

Заиндевелое винцо,

шальная печка.

И всё-то, всё-то – в полусверк

ушедшей ночи.

Летит сквозь жизнь, летит сквозь век,

ворчит, пророчит:

«Река вдруг вскроется, пойдёт

в скелетном гуде.

И лишь того не кинет в пот,

кто жив не будет».

И всё-то, всё-то – трын-трава.

Больной – в порядке.

Играет с веком жизнь-вдова,

играет в прятки.

 

РИГА

В Старой Риге, возле синагоги,
наплывает детских мыслей дым.
Здесь сбивал я о булыжник ноги –
босиком бежал в Иерусалим. 

Не сбежать до времени из детства,

приведут дороги в новый дым.

Замкнут детством? Никуда не деться,

и теперь, как встарь, – в Иерусалим.   

 

И ТАМ, И ЗДЕСЬ

И там, и здесь,

в пространстве немоты,

где метрономы

тормознули время,

ни воздуха,

ни хлеба, ни воды,

а люди безъязыки,

эхо немо.

Не оглянуться,

Не шагнуть вперёд,

Не раздвоиться,

Не родиться снова.

Да кто же я?

Представьте, я народ.

И что мне зрелища,

когда в начале – слово?

 

 

Комментарии

Комментарий #30081 08.01.2022 в 20:53

Напрячься помыслом и нервом,
клюкой нащупать зорный след,
и прозревать, как в жизни первой,
когда сквозь чудо видел свет,
когда у звездного полога
не безъязык был и не слеп,
когда младенчески – пророком
вклинялся в помыслы судеб.

Поэзия умная, но не забывающая опираться на чувство, на эмоцию. Признак зрелого интересного поэта.