РАЗМЫШЛЕНИЯ ВСЛУХ / Валентина ЕРОФЕЕВА. НЕ АНТИПОД ЛИ «КОЛОДЦУ…»? О романе Юрия Козлова «Слепой трамвай»
Валентина  ЕРОФЕЕВА

Валентина ЕРОФЕЕВА. НЕ АНТИПОД ЛИ «КОЛОДЦУ…»? О романе Юрия Козлова «Слепой трамвай»

 

Валентина ЕРОФЕЕВА

НЕ АНТИПОД ЛИ «КОЛОДЦУ…»?

О романе Юрия Козлова «Слепой трамвай»

 

Роман Юрия Козлова удивителен тем, что автор рискнул излагать нечто, вероятно очень значимое для себя, впрочем, не только для себя, устами главного персонажа – женщины. Это риск, достойный почтительного внимания и понимания цели именно такого метода изложения. Это не подвиг Флобера, утверждавшего, что «мадам Бовари – это я». Здесь нечто большее, но что же именно?

Интрига эта чётко и стойко подпитывается автором буквально до последней, заключительной фразы романа. Мудрый и внимательный читатель ближе к концу, возможно, уловит промельк задумки автора, его сверхидеи романа. Уловит – и не поверит сам себе. Не поверит от того, что автор долго и, честно признаться, кое-где до утомления читательского долго, будет водить «догадочного» вокруг да около. Лишний раз напоминая ему как о богатстве русского языка как такового, так и о богатстве литературных (и не только) ассоциативных реминисценций – нитей, из которых он ткёт мудро-премудрый пёстрый ковёр своих размышлений, наблюдений, печалей и радостей (впрочем, он крайне скуп на чувственные проявления, крайне сдержан на эмоции – так что к нему вряд ли в полной мере подойдут обе составные пушкинской формулы «ума холодных наблюдений и сердца горестных замет»).

А жаль, возможно, это незапланированный, нечаянный просчёт его. Ведь персонаж-то главный романа – рупор мыслей и идей автора – женщина. Помнится, что в теории, да и на практике, женский пол наш в первую очередь эмоциями обогащает (или обедняет?!) мир.

Итак, сквозь какие же ткацкие заготовки протягивает-протаскивает свою романную героиню Юрий Козлов?

Она – одинока.

Далеко, очень далеко не юна, скорее, даже слишком зрела – как раз уже более чем достаточно для того, чтобы стать главной в столь сложном авторском изложении.

Нелюбима матерью и не любит её сама. Никак – напрочь… Тайна нелюбви этой – один из главных и интереснейших узоров ковра, так тщательно и конспиративно тканного мастерской рукой автора. Впрочем, иногда даже кажется, что кое-где – в некоторых местах – автор чаянно или нечаянно пользуется и машинным ковровым ткачеством по глубоко протоптанной колее-схеме вязания-плетения столь сложносочинённых изделий. И тогда призрак ИИ (искусственного интеллекта) начинает слегка назойливо витать в воздухе. К чести автора, он его в сей же секунд душит-глушит иронией, переходящей местами в еле сдерживаемый сарказм.

Но ирония авторская – опять же в некоторых местах, в неких совсем критических случаях бывает не совсем уместна: она лишает читающего площадки для взлёта тех самых чувств и эмоций ввысь в некое творческое – вернее даже, сотворческое с автором – пространство. Она возможный лёгкий – твой индивидуальный, собственный самолётик с красотой его высокого полёта превращает в жужжаще-гудящий шмелиный вертолёт с его чисто функциональной конструкцией, направленной на решение определённых приземлённых задач. Печально…

Итак, ковёр.

Цвет нитей, к счастью, не яростно масляно-жирный, а акварельный, приглушённый, даже слишком иногда – видимо, от обилия шифро-тайн, носителем которых является как сама героиня, так и окружающий её антураж, главная «деталь» которого – её платонический возлюбленный. Кстати, давайте же, наконец, и означим имя героини, ведь оно не последнюю роль играет в тканно-романной бытийности, а несёт недюжинную смысловую нагрузку (впрочем, может, это только показалось) – Ангелина Иосифовна.

И… Петя – притяжение её девичьих чаяний и помыслов. Да, именно девичьих, несмотря на столь солидную возрастную границу, сердито предопределённую для неё автором. Наша Ангелина Иосифовна – целомудренная дева. Отсюда платонические авторские цветы к её ногам весьма и весьма уместны. Уместны настолько, что финальные строки романа могут стопроцентно и органично быть приняты внимательным читателем – не перескочившим диагонально к ним со скоростью, нет, не самолётика собственного, и пусть даже не вертолётика тяжёленького, а просто перескочившим стремительными сверхскоростно читающими глазками своими, – за антипод похожей (хотя, возможно, лишь вид сбоку) ситуации в «Колодце пророков», романе, написанном Юрием Козловым глубоко раньше.

Неужели же иронический сарказм автора к нашей нескучной обыденщине, которой до корней волос – может быть! – заражён и он сам, не говоря уже о его многочисленных романных персонажах, настолько стал ему неприятен и отторгаем, что он рискнул здесь на вот такой – в белом плаще и с цветами – крылатый финал?!

Хочется верить именно в это, а не в очередной «колодец пророков» с антиподом в финале. И хочется надеяться, что депрессивно-акварельный фон романа – а он именно такой (поэтому не обольщайся, добрый читатель, лёгкой сюжетной канвой, прорисованной моей робкою рукою – дабы не испортить авторское ковровое изделие) – наконец-то взорван в финале той самой яркой красной точкой, ну ладно, не точкой, а целым цветком алым, без которого ни одна картина настоящего художника не обходится, выводя в финале всю себя к гармонии золотого сечения. Уверена – ведущей именно туда, куда стремится самолётик каждого из нас, живущих на этой грешной акварельной земле…

 

ПРИКРЕПЛЕННЫЕ ИЗОБРАЖЕНИЯ (1)

Комментарии

Комментарий #35905 17.05.2024 в 07:03

Прекрасный обзор прекрасного произведения - тот случай, когда автор и критик находятся на высочайшем уровне духовной зрелости и понимания души литературного процесса. Особенность прозы современного классика Ю. Козлова в том, что он ищет надежду в безнадёжности, сталкивает необходимое с невозможным, и это рождает диалектическую спираль "букета смыслов", многозначение каждого образа. Замечательно подмечено: "Цвет нитей, к счастью, не яростно масляно-жирный, а акварельный, приглушённый, даже слишком иногда – видимо, от обилия шифро-тайн, носителем которых является как сама героиня, так и окружающий её антураж, главная «деталь» которого – её платонический возлюбленный". Может быть, в этой манере словесной живописи - самое краткое и точное описание феномена Ю. Козлова. (А. Леонидов, Уфа)

Комментарий #35900 16.05.2024 в 22:15

Прочел "Трамвай..." Юрия Козлова. Роман умный, как, впрочем, вся проза Козлова. Жаль, что количество размышлений, умствований слишком велико. Автор торопится, спешит отобразить события последних десятилетий хотя бы фрагментарно. Пересыпает историческими справками. Неподготовленному трудно ориентироваться в толковании этих реминисценций, коротких экскурсов в прошлое. Роман создан для штучного читателя. Та же Ерофеева ранее называла это течение прозы интеллектуальным. К сожалению, финала не понял. Слишком зашифрован. Перечитывать и просматривать все вехи, ведущие к нему, вряд ли буду. Хотя ощутить этот "алый цветок", увиденный критиком, но просмотренный мной, хотелось бы.