ПУБЛИЦИСТИКА / Игорь ШУМЕЙКО. ПОГРАНЦЫ. Очерк
Игорь ШУМЕЙКО

Игорь ШУМЕЙКО. ПОГРАНЦЫ. Очерк

 

Игорь ШУМЕЙКО

ПОГРАНЦЫ

 

Любимцы СССР – летчики, воплощая удаль, техническую дерзость, несли ещё и обаяние новизны: многие города и углы необъятной страны в 1930-х впервые увидали самолет. Другая любовь, предмет всенародной заботы и гордости – пограничники, вроде не имели в своих арсеналах новинок, «сенсаций»; только винтовки, лошади, собаки... Наверно в той любви было больше осознания. СССР – единое молодое, тугое тело, границы – его кожа, их охрана – сродни тогдашнему культу гигиены, спорта. Необходимость обороны: «СССР во вражеском окружении» – пропаганда? А 338 нарушителей, пойманных знаменитым Никитой Карацупой – фантомы? «Бои на озере Хасан», 1600 погибших, 5000 раненых – шутка Микадо и Сталина? Именно нашим пограничникам довелось открыть долгую «страду»: Хасан, Халхин-Гол, «Финская», Великая Отечественная, Советско-японская... обернувшуюся целой «семилеткой» и закончившуюся почти в тех же местах, где и началась летом 1938-го.

Сейчас близ озера Хасан запускается один из важнейших проектов России – порт Зарубино. В прошлом году, узнав о моей готовящейся дальневосточной командировке, в Изборском клубе напутствовали: «Непременно побывай в Зарубино, поговори с людьми, посмотри. Ведь этот важнейший пункт страны чуть не продали в лихие 90-е!».

Действительно, 60 километров нашей границы вдоль реки Туманган (Туманная) и озера Хасан – удивительное место! Сходясь здесь, Россия с КНДР – оставляют Китай, в тех же 60 км от моря.  Гигантские Северо-Восточные провинции Китая Хэйлунцзян и Гирин лежат рядом, но выхода к Японскому морю не имеют. В «лихие 90-е» Зарубино чуть не сдали Китаю. Аренда 99 лет, намерения «продавцов» (или «сдатчиков») были самые серьёзные: Северный Сахалин (рядом по Дальневосточным масштабам) уже ведь сдали. Назвав политкорректно «Соглашение о разделе продукции». В самых отсталых африканских странах это зовется Концессия, смысл один: прекращение действия на данной территории национальной юрисдикции. Собственно, вернув Сахалин в российскую юрисдикцию, наш президент и попал в «неприемлемые фигуры». А вот нынешние советско-китайские проекты по Зарубино – пример: можно сотрудничать и без распродажи кусков страны.

Впрочем, о портах, о 2000-х годах я готовлю книгу, некое продолжение моей «Ближний Дальний. Предчувствие Судьбы», а сейчас вернемся именно к границам, к 1938-му… Какое-то особое «геополитическое чутьё» народа: сражение на том малом клочке задало тональность на все последующие, тяжелейшие в истории страны годы. 60 км границы с Кореей, захваченной тогда «самураями», – почти «булавочный укол» на карте СССР и… такой всплеск подлинно народного небюрократического, творческого (!) внимания. От тех боев пошла знаменитая песня «Три танкиста»: в эту ночь решили самураи перейти границу у реки – именно у реки Туманной (Туманган). Интересное совпадение: древнее название Туманган оказалось столь созвучно русскому Туманная. Действительно, туманы там часто «плывут над рекой»

Стоп! Вот же ещё одна, недооцененная сенсация: «Катюша»! Главная песня Великой Отечественной войны, давшая имя установке, «системе залпового огня». Благодаря изысканиям ветерана-пограничника, дальневосточного историка Анатолия Смирнова, я узнал сей восхитительный сюжет. Уроженка Владивостока Катя Филиппова поступила в Ленинградскую консерваторию, вышла замуж за пограничника, уехала с ним почти на родину, в Хасанский погранотряд. В боях сентября 1938 года сражалась рядом с мужем, награждена. Вскоре на место боев приехали поэт Михаил Исаковский и композитор Матвей Блантер, помнивший Катю по консерватории. Так и родилась Песня.

Ну не дивно ли? «Катюша», бившая под Сталинградом, Курском, дошедшая до Берлина, – наречена в честь героини Хасана!

Уточнение. Высокие берега Амура, в «Трех танкистах» – общий ориентир Дальнего Востока, Образ. Перейти границу самураи решили всё же у реки Туманной. И Катюша, передающая привет, – тоже Образ. Обобщение: сражалась у Хасана рядом с мужем одна Катюша, а ждали своих пограничников, сберегая любовь, – тысячи.

Говоря о творческой любви, внимании – я вспоминал песни, что сочинялись… и пелись. Пускай самураи по политическим резонам и вдруг обернулись в эту ночь – «вражьими стаями».

Вспомнился знаменитый литературный критик, милейший наш Лев Александрович Аннинский, игравший пяти лет от роду в фильме «Подкидыш» (1939) – мальчика, вообразившего себя пограничной собакой. Его отец, Александр Аннинский, был в то время, говоря по-современному, продюсером фильма «Александр Невский», и Лев Александрович как-то рассказал мне, что в мосфильмовской многотиражке он нашёл статью Эйзенштейна. Со своей «пограничной сверхзадачей» я уж выберу только соответствующие моменты. 1938 год, великий режиссер подгоняет съемочный коллектив:

«– Будем учиться у собственного героя… Огненными буквами должны стоять перед нами… темпы реализации картины. С ещё большей яркостью встало перед нами ощущение этой необходимости в дни инцидента на нашей дальневосточной границе… Отрубили рога интервенционной скотине, как Александр отрубил рога фон-Балку. Гордый самурай, как магистр ордена тевтонских рыцарей, преклонил колени…

На границе не спят. Не будем спать и мы… Большевистские темпы несут жизнь и победу!

Заслуженный деятель искусств Сергей Эйзенштейн».

Потрясающий пример политической, но и духовной переклички. От тевтонских рыцарей – к самураям, от Чудского озера к Хасану. «Ледовое побоище» сняли летом (посыпанный мел, как вспоминает Аннинский, «дал оптический эффект льда»), а монтировали, поразив страну и мир темпами кинопроизводства, действительно днями-ночами: «на границе не спят!».

 Внимание и творческая любовь. Вспомнил и знаменитый футбольный гимн, перед матчами играемый и сейчас, правда, без слов:

Эй, вратарь, готовься к бою!

Часовым ты поставлен у ворот.

Ты представь, что за тобою

Полоса пограничная идет!

 

Тут можно сбиться на шутливое ворчание: Не звучат теперь слова-«напоминания», и… вместо Яшина – пропускающие «плюхи» Филимонов, Акинфеев. Но найдем и добрые примеры к сегодняшнему празднику. Рядом с историческим Хасаном, близ заставы Барабаш мне довелось походить по заповеднику «Земля леопарда», выйти на ту полосу пограничную, Контрольно-следовую. Представьте, красивейший, редчайший в природе зверь, дальневосточный леопард, на самом краю гибели (26 кошек оставалось) – «зацепился», выжил – лишь в охраняемой погранзоне. Участковый инспектор Виктор Серафимович Перепелица порадовал: осенью 2014-го видеокамеры «поймали» кошку с двумя новыми (а он их знает, как своих детей) котятами, 52-м и 53-м гражданами «Земли леопарда». За 6 лет – ни одной гибели леопардов от руки браконьера.

Что обнадеживающего можно найти по «пограничной теме», не выезжая из Москвы? Пожалуй, постоянно полные залы в Музее пограничных войск на Яузском бульваре. Экспозиции, «мимо не пройдешь»: картины, диорамы, оружие, снаряжение контрабандистов, макеты застав. Ветеран погранвойск и писатель, директор музея Николай Берсенев расскажет про знаменитого генерала-пограничника Федора Федоровича Тютчева, сына великого поэта, покажет во всей красе Индуса – собаку Карацупы. Его кстати, как и песенных «самураев», тоже пришлось переименовывать. Назвали Ингусом, когда из только что освободившейся Индии в СССР приехали учиться молодые индусы-пограничники.

Я хоть и отталкивался от примера пограничников 1930-х («только винтовка, лошадь, собака»), но в послевоенные годы пришло столько техники, изобретений, что  охрана границ стала почти «научным трудом», которому и приезжали обучаться пограничники новорожденных стран. Знаменитый Никита Карацупа ставил на ноги пограничную службу Вьетнама, а генерал Виктор Егоров, один из героев моей книги о Дальнем Востоке, был переброшен из Хабаровска обустраивать границы Афганистана.

Ну и самый обнадеживающий и вдохновляющий пример, конечно: фильм Сергея Маховикова «Тихая застава». Директор музея Николай Берсенев, военный консультант картины, служил зам. начальника Московского погранотряда, охранявшего границу Таджикистана. Его рассказы – важная частичка великой общей правды, объяснения, почему вообще страна выжила в «лихие 90-е». Вспоминающим о «трудном встраивании в новый миропорядок, мучительном создании нового уклада жизни» – необходимо представить хоть частичку тогдашних реалий пограничной жизни. Впереди, за «полосой пограничною» – кипящий котёл Афганистана, Талибан, Аль-Каида… Позади – Таджикистан с бушующей гражданской войной, штурмы Душанбе. И разливанный нарко-океан. Прижимаемые к самому краю здравые таджикские политики с Эмомали Рахмоновым во главе понимают, что тоненькая нитка, охраняемая Московским погранотрядом, – может, последняя надежда и местное «молодое пополнение» почти исправно поступает в отряд, составляя порой до 90% рядового состава.

Николай Берсенев вспоминает: «Таджикские парни маршируют с песней «Как дарага ты для солдата, радная рюсская зимля!». А российские офицеры – месяцами не получают денежного довольствия, и каждый день боестолкновения, переходящие, как летом 1993-го в полномасштабные сражения с десятками погибших… А действительно, как они выстояли? Единственным «отступлением» от новых смутных формулировок была команда в «старой версии», привычный монолит: «На охрану границ… Союза Советских Социалистических Республик… заступить!».

Это всё сохранено в «Тихой заставе». Сергей Маховиков: «Это – итог моих отношений с армией и с войной. Более десяти лет я на границе, поездки и с концертами, благотворительными акциями. Конечно, не только граница и пограничники, это и морпехи, и спецназ, и ВВ, ОМОНы и десантники, летчики, но с погранцами – больше всего… Хотели переозвучить таджикских актеров, чтоб без акцента… Закира должен был озвучить Джигарханян. Дойдя до сцены с Файзулло, когда убивают Закира, Армен Борисович весь подобрался, как струна. Просмотрел молча, сказал: «Сильная сцена, настоящая… ради такой стоило снимать кино…». Но в итоге его голоса нет в картине, актеры «звучали сами»! Так было надо, и я рад, что не переозвучил их»…

На многолюдном обсуждении в Музее погранвойск я слышал от ветеранов, сквозь вздох: «Это, это… последний советский фильм!». Похвала, означавшая, что они смотрели его – словно по мостику прошли в эпоху, от которой осталось так мало примет. «Последний фильм!».

Однако сказано же: «И последние станут – первыми». В обновлённой стране, сохранённой их верной службой.

 

 

Комментарии