Валерий ЧЕРКЕСОВ. СТИХИ ИЗ ПРИФРОНТОВОГО БЕЛГОРОДА. Поэзия

 

Валерий ЧЕРКЕСОВ

СТИХИ ИЗ ПРИФРОНТОВОГО БЕЛГОРОДА

 

БЕЛГОРОД

Приземистые дома из красного кирпича,

неведомо как уцелевшие в Великую Отечественную,

с заштукатуренными и закрашенными рамами

от немецких бомб и снарядов

разрушены украинскими ракетами.

 

А памятник русскому Слову

около библиотеки – 

выстоял!..

 

Не в него ли целили

новоявленные фашисты?..

 

БОЕЦ «АХМАТА»

Под тяжеленными берцами чавкает чернозёмная грязь,

нудный дождик лицо остужает,

но боец знает – он здесь горы свои защищает

и не только потому, что дан приказ.

 

Родина – она одна.

Отсюда,
                 из белгородских просторов,
                                                        ему победа видна.

 

ПИСЬМО          

Ничто так не поднимает боевой дух,

как письмо из дома.

 

– Папа, мы ждём тебя с победой! –

старательно выведено детской рукой.

 

И боец понимает – по-другому не может быть.

 

ВЯЗАНЫЕ НОСКИ

Тёплые носки

лишними не бывают,

когда война

и в тебя стреляют.

Да и ты стреляешь,

стараясь врага поразить,

хотя понимаешь:

нам всем предназначено жить.

 

А потом в землянке

носки шерстяные наденешь –

и на мгновение

война отступит,

и веришь, конечно, веришь:

для тебя смерти не будет.

 

Носки связаны

женщиной незнакомой,

а надел – и словно

оказался дома.

 

НА РУБЕЖЕ

Створки небесных врат

Настежь открыты…

Окопы затем вырыты,

Чтоб не взликовал враг.

 

Не дам ему повода радоваться –

Не устаёт мой Ака.

Занемела рука…

Ворота не закрываются…

 

* * *

После ночной смены
                   он – боец территориального полка.

В руках автомат, в подсумке – гранаты.

Не то чтоб герой, но знает, пока

враги точат когти на Родину, надо

защитить – нет дороже страны.

Он любит её и очень.

А ещё, чтобы видела только мирные сны

малая, вся в папу, дочка.

 

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Торкнулась дверь. Голос. Она

его из тысяч узнает.

 

– Комбат отпустил на сутки, сказал:

«Матушка – это святое».

Тебе я, родная, ромашек нарвал

прямо на поле боя.

 

Летняя ночь незаметно пройдёт.

Наглядеться бы! Наговориться!

Утром сыну снова на фронт.

– Буду молиться…

 

* * *

Когда увидишь из окна,

как разлетелась тишина

обломками ракеты вражьей,

услышишь, как она рычит

зловеще, то один есть щит –

Иисуса образок бумажный.     

 

Жизнь, может быть, не сбережёт,

но от неверия спасёт.

 

БЕЛГОРОД. БЛОКАДНИЦА

Пережившая девчушкой блокаду в Ленинграде,

она, услышав вой воздушной тревоги,

истово крестится и говорит:

– Вот и детство моё вернулось…

                            

УЛЬЯША

Ульяша знает: её папа герой –

это всё, что она о нём знает.

Уснул навсегда под гранитной плитой

и розы на ней полыхают,

которые положила Ульяша…

Вот правда горькая наша.

 

ВЕСНА 2024

Хлеборобы выходят в поле.

Наготове бронежилет –

ничего неестественней нет!

Неужели на то Божья воля?

 

Нынче самое мирное дело

вровень с ратным стоит.

Надо сберечь и душу и тело –

ещё урожай убирать предстоит.

 

РЕЙЗАЖНАЯ ЛИРИКА

1.

Посечённые осколками снарядов
                                ветви весенних деревьев.

на рваных срезах
                               капельки сока, как слёзы.

2.

Воробьи,
                 спугнутые с покачивающихся проводов
                                                               близким грохотом,

залетели на балкон –

                           тоже убежище ищут.

3.

От близких разрывов ракет

тюльпаны на газонах вздрагивают,

но цветут, цветут –
                                   наперекор смерти.

 

* * *

Выкричаться и выплакаться,

помолиться, послать проклятья врагу –

вот всё, что могу.

А черёмуха вновь в снегу

белопенном, красавицей видится.

 

И весенние птицы в небо взлетают,

что жизнь продолжается – подтверждают.

 

* * *

…И встретив, ангел спросит: – Был

ты где, когда коварный ворог

по градам, весям «градом» бил,

смерть сея на родных просторах?

 

Что я отвечу?
                               – Не держал

в руках оружие, но сердцем

был там и с теми, кто лежал

в окопах, за единоверцев

молился, стиснув крик зубами.

 

Зачти на небе это, ангел!..

 

* * *

Уехать есть куда… Но не об этом речь:

я не могу и не хочу, как заяц, бечь

от страха свою шкуру потерять.

А за окном неистово опять

воздушная тревога голосит.

Бог ПВО-шник, верю, защитит.

 

* * *

                               Станиславу Минакову

Перекличка колоколов,

завыванья воздушной тревоги…

Нереальность материализовалась

и страшит, а не удивляет.

 

Но когда наступает затишье,

как святое помнится только

звон врачующий, а не разрывы

беспощадных вражьих ракет.

 

Избирательна память – дороже

ей всё то, что жизнь утверждает.

А война – она ляжет в граниты,

в обелиски, дай Бог, навсегда.