ПАМЯТЬ / Владимир ХОМЯКОВ. «СНЕГИРИ ВЗЛЕТАЮТ КРАСНОГРУДЫ…». К 115-летию Павла Васильева
Владимир ХОМЯКОВ

Владимир ХОМЯКОВ. «СНЕГИРИ ВЗЛЕТАЮТ КРАСНОГРУДЫ…». К 115-летию Павла Васильева

 

Владимир ХОМЯКОВ

«СНЕГИРИ ВЗЛЕТАЮТ КРАСНОГРУДЫ…»

К 115-летию со дня рождения Павла Васильева

 

Короткая 27-летняя жизнь поэта была яркой. Павел Васильев публиковался в ведущих периодических изданиях страны: журналах «Новый мир», «Красная новь», «Красная нива», «Огонёк», «Сибирские огни», «Литературной газете», «Известиях», «Комсомольской правде», выпустил отдельными книгами очерки «В золотой разведке» (1930), «Люди в тайге» (1931) и самое крупное своё произведение – поэму «Соляной бунт» (Гослитиздат, 1934). Правда, пять подготовленных Павлом Васильевым стихотворных сборников так и не увидели света.

С ноября 1935 и до марта 1936 года поэт находился в Рязани. Здесь, в доме заключения, он создал поэмы «Женихи», «Принц Фома», «Христолюбовские ситцы». В последний раз Павел Васильев был арестован в феврале 1937-го и спустя пять месяцев приговорён к расстрелу по обвинению в терроризме и покушении на И.В. Сталина.

В 1956 году Военной коллегией Верховного суда СССР поэт был «за отсутствием состава преступления» посмертно реабилитирован, а затем вскоре восстановлен в Союзе советских писателей. В 1957 году в Гослитиздате вышла в свет первая посмертная книга Павла Васильева «Избранные стихотворения и поэмы». С тех пор его произведения выпущены доброй дюжиной отдельных изданий. Наиболее полными из них являются «Сочинения. Письма» (2002, составитель Сергей Куняев; им же в 2001 году издана документальная повесть о Павле Васильеве «Русский беркут»), а также «Подымайся, песня, над судьбой!» (2001, составитель Наталья Васильева-Фурман, дочь поэта). Кстати, Наталья Павловна Васильева-Фурман (1933-2024) более 60 лет прожила в Рязани. В этом городе жила и похоронена первая жена поэта – Галина Николаевна Анучина (1911-1968). Известно свыше двух десятков обращённых к ней стихотворений и писем Павла Васильева. В Рязани, при городской библиотеке-филиале № 9, действует комната-музей поэта.

Благодаря деятельности Васильевского общества в областном центре постоянно проводятся творческие встречи, приуроченные к памятным датам в судьбе автора «Соляного бунта». А рязанские литераторы посвящают Павлу Васильеву, которого считают своим земляком, свои стихотворные строки.

 

Рязанский венок поэту Павлу Васильеву

 

Евгений АРТАМОНОВ

РУССКИЙ БЕРКУТ

Над страною ты парил недолго,

На крови кипящей замесив

Землю ту, где Обь, Иртыш и Волга,

И её берёзовый разлив.

 

Когда храмов заглушали звоны

И у многих совесть отцвела,

Как никто, ты слышал жизни стоны

И звонил в свои колокола.

 

Строки отдавали канонадой

И страстями выше бытия,

Но за песнь одна была награда –

Завистью шипящая змея.

 

И сегодня, смею подчеркнуть я,

Как твой ум пророчески высок,

Призывал ты всей своею сутью

Не делить нам Запад и Восток.

 

Мир ещё и нам зарукоплещет,

Если же, обнявшись, устоим.

Впадин нет и не найдёте трещин,

А пути мы в душах намостим.

 

Будет единенье, сгинет ропот.

Рядом с Православием Ислам.

Вновь парит над Азией, Европой

Беркут, неподвластный временам.

 

Татьяна БОЧАРОВА

* * *

                 А первым был поэт Васильев Пашка…
                                                          Ярослав Смеляков

Заморожена песня.

Не хватило дыханья.

Из подвального плена

Поднимаясь на взлёт,

Ты весною воскреснешь

И тогда – до свиданья,

Бейся кровью по венам

И растапливай лёд!

 

Захлебнётся, потонет

Луг, где будут ромашки,

И отмоют от пыли

Волны город к весне.

Всколыхнёт на балконе

Южный ветер рубашку

И приделает крылья

К голубой белизне.

 

Купол неба расправлен,

Взгляд поднимешь высоко:

Там летит наудачу

К прииртышским лесам

Одинокий журавлик,

Направляясь к востоку,

На широты казачьи,

На далёкий Зайсан.

 

Нурислан ИБРАГИМОВ

ЗА ВИСОКОСНЫМ ГОДОМ

Какое яростное время,

Как даль охватная ясна!

Опять февраль ветрами – в темя,

И – високосная весна!

 

Свой лишний день зима глотала,

Свирепо март ворочал льды,

И злого снега наметало

В чумную бестолочь воды.

 

Но вдруг сорвали с окон шторы,

И словно вдребезги висок!

В лицо нахлынули просторы –

И солнце брызнуло, как сок!

 

Встал молодой, кудрявый, сильный,

Из прииртышских, в скулах – свет,

Не арестованный, не ссыльный,

Спокойный, властный человек.

 

Взглянул, не щурясь, в плазму выси,

И, ощущая с ней родство,

Приняв лучи её, как мысли,

Сказал: «Какое мастерство!

 

Какая сила пышет, братцы,

Её – на добрые дела!

В строку отлить протуберанцы,

Как медный бас – в колокола.

 

По всей России в яром гоне

За всё, что теплится едва,

Хлестнуть горячие, как кони,

Животворящие слова!».

 

Но вслед за годом високосным,

Прицелясь в темя иль в висок,

Прошёл лавиной по откосам,

Круша безжалостно в песок

 

Слова, взывающие к жизни,

И жизнь, распятую в словах,

Безумный Год больной Отчизны,

Как змей о лютых головах.

 

Сергей ПАНФЁРОВ

ПАМЯТИ ПАВЛА ВАСИЛЬЕВА

Он летал,
                     свободный Беркут,

В окруженье лучших муз,

Так,
              что с ним в сравненье меркнут

Те, кто музам лишний груз.

И однажды
                         Ворон чёрный

Дело гнусное своё
                                      сотворил.

И пал сражённый

Беркут в свежее жнивьё.

Но летит,
                     не уставая, –

Век прошёл,
                            но не старо –

В небесах родного края

Обронённое перо! 

 

Валерий ХЛЫСТОВ 

* * *

Загляните во звёздные очи ночи,

Где небесный простор млечной песней звучит,

И струится в сердца звёзд таинственный взгляд,

Словно души ушедших поэтов глядят.

У поэтов России терновый венец:

То кабак да сума, то петля да свинец.

 

Мать сырая земля прах поэта хранит,

А душа обитает средь горних орбит.

Песня вслед за душою летит в небеси

И звучит в поднебесных просторах Руси.

Оттого, знать, поют со слезой из-под век

И богач, и бедняк, и тюремщик, и зек.

 

А покуда нас песня за сердце берёт,

Мы назло всем врагам не пропащий народ.

Значит, теплит ещё состраданья свеча.

Может, дрогнет прицел под рукой палача

(Может, в грешную душу сойдёт благодать),

И воспрянет душа, станет песней звучать.

 

Песней неба и солнца, ветров и дождей.

Обесценятся тронные речи вождей,

Сквозь библейский туман нам проявится суть,

Что самим выбирать крест и жизненный путь.

А коль песенный дух растворился в крови,

То идти нам с крестом от любви до любви.

 

Владимир ХОМЯКОВ

 

ЗАЧИН

                          Ты свети нам, перстень свадебный…
                                                                      Павел Васильев

Стелет завечерь порошу,

голос девичий поёт:

– В небо голубя подброшу –

наземь ястребом падёт,

и вонзится в боль-добычу,

и уйдёт под облака…

 

                                 Кличу,

песню в сердце кличу:

– Будь со мною на века.

Кто ты, песня?
                             Что ты песня?

Нежный снег иль резкий мрак?

Словно острый отсверк перстня,

предо мной твой вещий знак.

 

Что за камень вольно светит

ой, на правой на руке?

Вольно светит,
                         в сердце метит,

отражаясь вдалеке.

 

Свет летит до Семизвездья,

до студёного ковша.

И внезапной, ярой вестью

переполнится душа.

 

Песня холодом зальётся,

песня жаром изойдёт –

в небо голубем взовьётся,

оземь ястребом падёт!..

 

НЕСПЕТЫЕ ПЕСНИ

Над Красною площадью
                           лёд мирозданья.

Куранты вдруг замерли,
                               стрелки сведя.

Вновь праздник –
          и чуть ли ни с каждого зданья

глядят друг на друга
                                портреты вождя.

 

Годов громогласных
                            слепые приметы.

Россия полночная
                             в блеске седом.

И в сумраках бродят
                                младые поэты,

как Пушкин,
             погибшие в тридцать седьмом.

 

И древними звеньями
                                вздрогнет златая,

волшебным огнём
                             накалённая цепь.

…Рубины Кремля.
                           Синегорье Алтая.

Рязанская высь.
                         Казахстанская степь.

 

А новое утро
                        так поздно настанет,

как будто бы
                     не было в сердце зари,

и песни неспетые
                                перелистает.

И с пасмурных веток
                             взлетят снегири…

 

ДОНСКОЕ КЛАДБИЩЕ

Листья звёздные падают плавно:

их прощальный полёт воспою.

…У могилы Васильева Павла –

на Донском – одиноко стою.

 

Сердцем юным листал я страницы:

помнил бунт и казачий уклад.

…Вот и вижу: четыре жар-птицы

по краям той могилы сидят.

 

Это беркут, да ястреб, да сокол,

да родной красногрудый снегирь.

…Утопая в сиянье высоком,

долго-долго звонит монастырь.

 

И доныне оно не забыто,

это горе тревожной страны.

…Сорок тысяч здесь судеб зарыто,

кто стоял у расстрельной стены.

 

В этой общей – не братской – могиле,

захоронен великий поэт.

…Но мне чудится в траурной были

смерть сметающий яростный свет!

 

Христолюбские светятся ситцы.

Сердце песню таит под рукой.

…И взлетают четыре жар-птицы,

в синь взлетают, одна за другой!

 

=========================

Павел ВАСИЛЬЕВ (1910-1937)

 

ПРОЩАНИЕ С ДРУЗЬЯМИ

Друзья, простите за всё – в чём был виноват,

Я хотел бы потеплее распрощаться с вами.

Ваши руки стаями на меня летят –

Сизыми голубицами, соколами, лебедями.

 

Посулила жизнь дороги мне ледяные –

С юностью, как с девушкой, распрощаться у колодца.

Есть такое хорошее слово – родныя,

От него и горюется, и плачется, и поётся.

 

А я его оттаивал и дышал на него.

Я в него вслушивался. И не знал я сладу с ним.

Вы обо мне забудете, забудьте! Ничего,

Вспомню я о вас, дорогие мои, радостно.

 

Так бывает на свете – то ли зашумит рожь,

То ли песню за рекой заслышишь, и верится,

Верится, как собаке, а во что – не поймёшь,

Грустное и тяжёлое бьётся сердце.

 

Помашите мне платочком за горесть мою,

За то, что смеялся, покуда полыни запах…

Не растут цветы в том дальнем, суровом краю,

Только сосны покачиваются на птичьих лапах.

 

На далёком, милом Севере меня ждут,

Обходят дозором высокие ограды,

Зажигают огни, избы метут,

Собираются гостя дорогого встретить как надо.

 

А как его надо – надо его весело:

Без песен, без смеха, чтоб ти-ихо было,

Чтобы только полено в печи потрескивало,

А потом бы его полымем надвое разбило.

 

Чтобы затейные начались беседы…

Батюшки! Ночи-то в России до чего темны.

Попрощайтесь, попрощайтесь, дорогие, со мной, я еду

Собирать тяжёлые слёзы страны.

 

А меня обступят там, качая головами,

Подпершись в бока, на бородах снег.

«Ты зачем, бедовый, бедуешь с нами,

Нет ли нам помилования, человек?».

 

Я же им отвечу всей душой:

«Хорошо в стране нашей – нет ни грязи, ни сырости,

До того, ребятушки, хорошо!

Дети-то какими крепкими выросли.

 

Ой и долог путь к человеку, люди,

Но страна вся в зелени – по колено травы.

Будет вам помилование, люди, будет,

Про меня ж, бедового, спойте вы…».

Август 1935

 

* * *

Родительница-степь, прими мою

Окрашенную сердца жаркой кровью

Степную песнь! Склонившись к изголовью

Всех трав твоих, одну тебя пою!

К певучему я обращаюсь звуку,

Его не потускнеет серебро,

Так вкладывай, о степь, в сыновью руку

Кривое ястребиное перо.

6 апреля 1935

 

* * *

                                                    Елене

Снегири взлетают красногруды…

Скоро ль, скоро ль, на беду мою,

Я увижу волчьи изумруды

В нелюдимом северном краю.

 

Будем мы печальны, одиноки

И пахучи, словно дикий мёд.

Незаметно все приблизит сроки,

Седина нам кудри обовьёт.

 

Я скажу тогда тебе, подруга:

«Дни летят, как по ветру листьё,

Хорошо, что мы нашли друг друга,

В прежней жизни потерявши всё...».

Февраль 1937.
       Лубянка. Внутренняя тюрьма

 

ПРИКРЕПЛЕННЫЕ ИЗОБРАЖЕНИЯ (1)

Комментарии

Комментарий #43496 08.01.2025 в 12:21

Благодарная память Владимира Хомякова о своих предшественниках в поэзии русской достойна всяческого уважения!