Валентина ЕРОФЕЕВА. ПРИШЕДШЕЕ, ИСЧЕЗНУТЬ НЕ СПЕШИ… Стихи разных лет
Валентина ЕРОФЕЕВА 
Валентина ЕРОФЕЕВА
ПРИШЕДШЕЕ, ИСЧЕЗНУТЬ НЕ СПЕШИ…
Стихи разных лет
СОН
Город.
Большой-большой.
Красивый. И пустой.
Пустой, красивый город…
Хотя почему пустой?
А эти строгие
странные звери
С крадущейся нежной поступью.
Глаза...
Это не глаза –
Какое-то непостижимое сочетание
Осторожности,
Нелюбопытства,
Печали,
Хитрости.
Их взгляды скользят
По пустоте города.
Скользят,
и не заметив чего-то,
Что жаждут,
Бесконечно давно и устало
Жаждут заметить,
Опускаются, обращаются внутрь себя.
И исчезает, растворяется
В полутьме города
Бесплотный образ
Странного
строгого зверя
С крадущейся
нежной поступью.
Город.
Большой. Красивый. Пустой.
* * *
Плачет, плачет,
плачет небо.
Беспрестанно слёзы льёт.
Третий месяц кто бы, где бы
Успокоил этот сход
Влаги вечной, бесконечной
И излишеством – пустой.
Утонул в ней лес беспечный,
Скудной хлипкою листвой
Не успев раскрыться солнцу
И возрадоваться с ним
Аромату колокольцев,
Медуницам золотым.
Утонуло поле, вязко,
Заболоченно паря,
Урожай обильный ряски
Ждёт к исходу сентября.
Утонули чьи-то беды,
И обиды там – на дне,
Оттого что плачет небо
О потерянной стране,
О ненайденной свободе,
О забытых именах.
Век двадцатый на исходе.
Небо родины в слезах.
сентябрь 1999г.
* * *
Зима в России. Много лет.
Закованы все реки льдами.
Моря отторгнуты. С салями,
Мацой и пудингом обед
Запит озёрами чудными.
Теперь их у России нет.
Зима в России. Много лет.
И сном тяжёлым спит Россия.
Ей вколот морфий. И с иглы
В Останкино стекают капли,
Как с клюва у голодной цапли,
Лягушку вырвавшей у мглы
Гнилого топкого болота.
Но чу! Зашевелился кто-то,
Кому-то там ещё охота
Холодной ключевой воды,
Простой несуетной еды,
Небес высокой чистоты.
Вставай, Россия! Это – ты!..
январь 2000г.
* * *
– Я – раб…
– Что ж, милый,
Я тогда – раба рабыня.
Звонко имя
Теперь моё.
Раскатисто и просто.
Рабовладелец наш,
Скупивший остров
За бусины и злачное питьё,
Вряд ли захочет имя знать моё.
Да и твоё.
Зачем ему нытьё
Ограбленных...
– Я – раб
Идеи, Времени и Силы…
– Прости, мой милый.
Вот теперь – раба рабыня.
Грозно имя
С твоим моё.
Раскатисто и остро.
Рабовладелец наш,
Не сдавший остров
За бусины и злачное питьё,
Пусть пользует его на остриё
Стрелы
И на литьё
Стены
Той крепости, где мы осаждены,
Но не сданы!..
* * *
Провально теряю тебя,
Теряю до ужаса боли.
Собакою небо взлюбя,
Извыть его, лунное, что ли?
Растечься горючей слезой –
Горючей, горячей, незрячей,
Но замершей грешной душой
Наутро воспрянуть. Иначе
Придавленность серостью дня
Размажет страдания ночи.
И, горные тропы кляня, –
К Сизифу… Хоть чёрнорабочей.
* * *
Неистовство, забитое в строку,
Как резвый, в стадо загнанный ягнёнок,
Всё буйствует и ножкой на скаку
О ножку бьёт. И голосочек звонок,
Но тесная прострация стиха
Его смиряет – тише, тише, тише...
И вот уже стареюще глуха
Дождём шуршащим – боль его – по крыше.
* * *
Измучились и ночь и тишина
От несвобод словесных оболочек.
И опустело место у окна,
И будничная музыка слышна,
И сердце болевых лишилось точек.
И мир утих и съёжился у ног.
И стало пусто, тускло и свободно.
И не манят к себе те сто дорог,
Которыми шагал, не чуя ног.
И всё былое кажется бесплодно.
И чёрно дерево. И мёртвый лист.
И холодом луна дарует властно.
И горизонт без зорь. И не лучист.
И равнодушен. И ненужно чист.
И все былое кажется напрасно.
Но первый луч и первый лёгкий звон,
И первое воздушное молчанье
Стеклись по капельке со всех сторон –
И ожил мир. И в музыку влюблён.
И аромат лугов – от чашки чая.
* * *
Ушла туда, куда должна уйти,
Где предначертанность и куст терновый,
И от болотной зыбкости пути
Лишь желтоцвет вдали большеголовый
Сияет глазом на прощанье мне.
Не буду больше – разве что во сне –
Так маяться чужими именами
И плакать в ночь усталыми слезами
О том последнем – или первом – дне.
* * *
Исчезнувшая боль
сквозь годы и века
Пришла, объяв вселенскими руками,
И раскрошила, раздробила камень
Застывшей, замороженной души.
Пришедшее, исчезнуть не спеши –
Остановись на миг…
Потерянно робея,
Я перельюсь в тебя, я всё в тебе успею.
Пришедшее, исчезнуть не спеши.
И воспарившему прощенье будет свято,
Иль гибельно?.. Но там уж всё равно…
И выбора здесь нет, как нет возврата.
Лишь свет небесный – в стылое окно.
* * *
Откуда это? Из каких
Запасов тайн, полупризнаний
Ты проявился и затих,
Страшась очерченности знаний
В границах, заданных судьбой?
И полуветер, полувсплеск,
Тончайший штрих, нежнейший блеск
Соединяют нас с тобой,
Мой милый демон, ангел мой…
* * *
Твой голос из мёда и роз
Мне сладко о чём-то шептал.
Твой голос из меди и гроз
Заботливо-властно внушал.
Твой голос из неги и грёз
О верности вечной вещал.
Твой голос из неба и звёзд
Мне рай на земле обещал…
* * *
Мир расширился взрывом тебя
Где-то там высоко-высоко.
Белый Ангел, ещё не трубя,
Даст пожить нам светло и легко.
Я сниму с тебя тени размах,
Отведу и отброшу в костёр,
Дымным ветром развеется прах,
Тихий мы поведём разговор.
Шелест лип он впитает в себя,
Ароматом пропахнет цветов.
Невозможностью жить не любя
Переполнится мир до краёв.
* * *
Ты был мне послан до того,
Как самому явиться миру.
И мою утлую квартиру
Насквозь пронзило торжество
И боль вторженья.
Жизнь моя
Остановилась на мгновенье
И замерла, ища спасенья
В разбитой чаше бытия.
В ней всё смешалось:
Там осколком блистало милое лицо,
В пыли валялося кольцо,
Над пирсом море измывалось,
Турецкий берег там вдали
Трепал родные корабли...
А ты сиял. И нестерпимо
Сиянье это до сих пор.
И только мимо, мимо, мимо
Судьбы священный приговор.
Но послан ты.
И я – твоя.
И Бог – единственный судья.
* * *
Мы с тобою родим
Золотого как солнце ребёнка.
И ему отдадим
Свет и правду, и веру свою.
И дорога его беспощадно
и тонко, и звонко
Оборвётся струною
у бездны на самом краю.
Но крылами взмахнув,
он прорвётся в небесные дали
И оттуда развеет
земной нескончаемый мрак.
Вот игла, мой Адам, –
шей скорей его ножкам сандальи.
Ну а я поищу
в поле чистом
волшебный тот злак.
Друзья мои дорогие!
Всех благодарю за внимание к моей персоне, за тёплые комментарии!
И Игоря Бахтина, великолепного прозаика из Питера, рискнувшего пойти по стопам Достоевского и создать своего Идиота современности, своего светлого и чистого князя Мышкина в романе «И день прошёл и день грядёт…», и ещё несколько добрых и мудрых образов в другом романе «Предновогодние хлопоты», да и в цикле рассказов, очень специфических, своеобычных, но тоже на материале современного Питера, перемежающемся с воспоминаниями о жизни на малой родине в одной из закавказских республик прошлого нашего Союза. Ах, эту бы прозу – да в народ! Она ведь для него писана, им рождена – с него срисована, с живого человеческого окружения, внимательно наблюдающим жизнь, сопереживающим и соучаствующим в ней питерским талантом.
Но не пробиться сквозь плотные ряды грантоедов-пустышек и полупустышек писателю столь же скромному и совестливому, как и герои его прозы. А собственных средств у князя Мышкина не бывает – он их либо сразу же раздаёт более нуждающимся, либо просто не способен зарабатывать способом, ущемляющим совесть.
Благодарю и Александра Леонидова – огромного, энергичного, раскиданного вширь и вглубь таланта русского, «на своей шкуре» испытавшего все «радости» и соблазны строя новой формации. Но упорно ищущего и прокладывающего сквозь почти непроходимые каменья и дебри свой трудный горный путь. Тонкий ум философски воспринимающего жизнь человека, глубокие знания по многим отраслям современной науки, умение психологически верно подмечать, анализировать и живописать различные состояния души многочисленных героев своих прозаических исследований отмечают его жизненный и писательский труд-подвиг.
Благодарю и Вячеслава Лютого, занятого-презанятого, загруженного-презагруженного критика нашего всероссийского масштаба, что обратил своё дружеское внимание на мои рифмы и верлибры, да и отметил их даже только этим. И то уже знаковое для меня явление. Заместитель редактора воронежского журнала «Подъем» Вячеслав Лютый последние несколько десятилетий неустанно печётся о судьбе отечественной литературы в переломный и для нас, пишущих, момент истории.
Благодарю и полуинкогнито (для меня) А.Б. – такого пронзительного знатока русского народного языка, русской речи живой, её богатства и силы действия, что когда читаешь его – да даже просто рассуждения, не прозу даже, – то «мёд пьёшь» в прямом смысле этого слова. Ну, если не мёд, то тот фантастический напиток слегка хмельной, который умеют готовить, скорее всего, только в монастырях наших, либо ещё где-то в потаённых уголках божественных, освящённых благословением свыше на это чудотворение (а может, это та самая живительная сома легендарная?). Вот такая лечебная, веселящая, бодрящая речь и у нашего великого А.Б. – почти единственного оставшегося Хранителя такого рода жемчуга русского языка и русского смысла.
Благодарю и Евгения Юшина – светлого лирика, поэзия которого так классически выверена, так духовна и так перелагается на музыку, что всеми любимая у нас в Союзе певица и композитор Надежда Колесникова, очарованная ей, недавно, на творческом вечере Евгения дебютировала с пронзительно великой в её исполнении а-капелла «Молитвой» на слова одноимённого его стихотворения.
Благодарю и всех-всех моих любимых и дорогих авторов, одаривших здесь в комментариях моё творчество своим вниманием.
И – служу русской Литературе! Вместе с вами! Да здравствует наша Госпожа!
Ваша Валентина ЕРОФЕЕВА
Удивительная подборка, совсем не похожая на предыдущие стихи автора. Здесь почти нет афористических строк, по крайней мере, общий строй стихотворений отличается совсем другим: широтой пространства, способностью автора видеть тонкий мир, умением соединить бесконечность внутреннюю, душевную - с окружающим простором, в котором так много деталей. Совсем нет сердечной надорванности при виде общей беды, но видна сокровенная устойчивость героини, ощущение того, что хранимое в сердце равновесие - поддержанное высоким созерцанием и тихой нежностью - сильнее внешней разрухи и распада. Женское "Я" в стихах кажется многомерным, оно способно вместить космос и распорядиться им. Сегодня так не пишут, поскольку нынешняя поэзия по атому, по молекуле теряет волшебную гармонию, которая может присутствовать и в трагедийных строках. Интонация и размеренность дыхания героини напоминают нам, что поэзия - не в экспрессионистских красках, а живет как бы поверх них, ясноокая и внимательная...
Вячеслав Лютый
И чую печаль и скорбь за народ и державу на мрачном закате прошлого века, на хмуром рассвете нынешнего. А.Б.
Валентина, стихи впечатляют: мудрая, таинственная, живописная русская лирика. А. Б.
Дорогие мужчины прозаики, читайте женские стихи, чтобы постичь мир женщины. Валентине Григорьевне высочайший респект за её мудрый поток ярких мыслей из сердца, заставляющий осмысливать свой личный путь - ведь мы, мужчины, порой теряемся от их логики и поступков. Бахтин СПБ
Дорогая Валентина Григорьевна! С удовольствием прочла Ваши стихи. Необыкновенно, я под впечатлением!
С уважением, Елена Колесникова.
Замечательная подборка замечательного автора. Каждое слово упруго, эластично, и отдаётся эхом в душе. Мы путешествуем не только по времени "разных лет" но и по таинственным мирам человеческого сердца, имеющего собственное зрение, выражающее многомерность Вселенной. Любовь живёт сквозь трагос "многолетней зимы" - но живёт, и согревает... А. Леонидов
"Неистовство, забитое в строку, как резвый, в стадо загнанный ягненок..." Очень хорошо1
"Зима в России. Много лет." очень точно. Вся подборка достойна внимания, но первое стихотворение - верлибр просто замечательно. Одиночество в большом городе. Мой поклон -- Евг. Юшин
Спасибо, Валентина Григорьевна, всегда читаю ваши стихи, интересно, глубоко, проникновенно.
Н. Брагин
Удивительная высказанность души! Стихи иногда на нервах, а порой на желании живого покоя. Сегодня мне так не хватало таких вот строк, а теперь они со мной... Валентина Григорьевна, с добрым предновогодьем Вас!
Откуда вдруг является такая проникновенная поэзия? Вроде уже всё слышал и удивить нечем, а поразит опять-таки вдруг кто-то в самое сердце. Это и есть русскость - до глубины корней. Одно удивление: как, откуда, каким образом находятся новые звуки в русской поэзии? А последнее стихотворение, прошу прощения за свой восторженный субъективизм, достойно украсить фасад русской литературной классики - и философский образ, и исполнение!
Подборка впечатляет! Это плод раздумий, это философия на фоне больших настоящих чувств. Очень живая, кровоточащая, обнажающая тот самый поэтический нерв. Достоевский Ф. М. сказал: "Высший смысл!" И это настоящий путь, именно та дорога к высокому слову. МАГИЯ!
"Мы с тобою родим
Золотого как солнце ребёнка.
И ему отдадим
Свет и правду, и веру свою.
И дорога его беспощадно
и тонко, и звонко
Оборвётся струною
у бездны на самом краю.
Но крылами взмахнув,
он прорвётся в небесные дали
И оттуда развеет
земной нескончаемый мрак.
Вот игла, мой Адам, –
шей скорей его ножкам сандальи.
Ну а я поищу
в поле чистом
волшебный тот злак".
Шей скорей его ножкам сандальи! Красиво и поэтично. Благодарю за свет дарения, благодарю за широту духовности и насыщенность любви. Каждое четверостишье целостное и каждый стих шедевр!
Светлана ЛЕОНТЬЕВА
Лучше "БОЛЬНОЙ", нежели "ПУСТОЙ".
Хорошая Подборка.
Прочувственная.