Владимир ШЕМШУЧЕНКО. ЧТО ЕСТЬ РОССИЯ И КТО МЫ В РОССИИ? К 200-летию восстания декабристов

 

Владимир ШЕМШУЧЕНКО

ЧТО ЕСТЬ РОССИЯ И КТО МЫ В РОССИИ?

К 200-летию восстания декабристов

 

«И на обломках самовластья напишут наши имена!».

Вынесенная в начало строчка из стихотворения Александра Сергеевича Пушкина «К Чаадаеву» властно возвращает нас в далёкий 1825 год, когда 14(26) декабря на Сенатскую площадь Санкт-Петербурга группа дворян-заговорщиков, названных впоследствии «декабристами», вывела, зачастую обманутых командирами, солдат, чтобы воспрепятствовать восшествию на престол императора Николая I.

А ведь действительно, имена казнённых по приговору суда руководителей мятежников: Петра Каховского, Михаила Бестужева-Рюмина, Кондратия Рылеева, Павла Пестеля (автора «Русской правды») и Сергея Муравьёва-Апостола (автора «Конституции») были вписаны советской историографией золотыми буквами в пантеон борцов с самодержавием. Именно из-за казни через повешение, как события шокирующего, они превратились в великих страдальцев, миф о которых переходил потом из десятилетия в десятилетие. Можно заметить, что многие цареубийцы становились у нас «мучениками» и символами – особенно если убить самодержавного правителя им не удавалось. Декабристы стали безусловными героями в глазах тех, кто всегда недоволен властью, какой бы она ни была. Они заложили революционные идеи, которые затем подняли на свой щит Керенский и Ленин. Они оба считали себя прямыми продолжателями дела декабристов. То есть, их влияние оказалось фундаментальным, несмотря на провал восстания.

В этом же ряду, безусловно, стояло известное каждому советскому школьнику высказывание Владимира Ленина в статье 1912 года памяти Александра Герцена: «...Мы видим ясно три поколения, три класса, действовавшие в русской революции: сначала – дворяне и помещики, декабристы и Герцен. Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа. Но их дело не пропало. Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию». Хотя сам Герцен в своей книге «Былое и думы» писал несколько иначе: «Казнь Павла Пестеля и его товарищей окончательно разбудила ребяческий сон моей души». В 1828 году сам Александр Герцен и его товарищ Николай Огарев на Воробьевых горах дали клятву «пожертвовать жизнью на избранную борьбу».

Возможно, что Павел Пестель и Сергей Муравьев-Апостол могли не понимать последствий своих деяний, но многие из их соратников знали доподлинно, что нарушают присягу, данную государю и в его лице – Отечеству. Как им казалось, из лучших побуждений. Но благо не может быть куплено предательством.

Но советские и постсоветские учебники описывали восстание декабристов как позитивный политический проект, который не удался, поскольку опередил свое время, а также из-за наивности, непоследовательности и «незрелости» организаторов.

Немаловажным является и то, что ореол их жертвенности был создан, благодаря их женам – русским женщинам, отправившимся за мужьями в Сибирь. Ведь их поведение – несмотря ни на что – остаётся героическим. Они, в отличие от своих мужей, остались верны своему долгу. Христианскому и супружескому.

Всё это погрузило в туман трагизма историю декабристов и словно бы обелило их роль.

Именно поэтому декабристов в Советском Союзе любили, их именами называли улицы и площади, а мы теперь на примерах ХХ века запоздало осознаём, как революционная смена власти оборачивается крахом всей национальной государственности.

Но попробуем мысленно вернуться на 200 лет назад, а для этого лучше всего встать спиной к дому на Марсовом поле, 3, с которым связаны имена участников событий: князя Евгения Оболенского, поэта Кондратия Рылеева, поручика Якова Ростовцева и других, и прислушаться… И возможно нам удастся услышать из глубины времён крики сотен возбуждённых солдат: «За Константина!», «За Николая!». А это всё потому, что в конце ноября – начале декабря 1825 года вся страна присягнула Константину Павловичу. Затем тот огласил давно принятое решение об отказе от трона, и 14 декабря жители Российской империи должны были присягать вновь, уже Николаю Павловичу. Но последний не пользовался ни любовью, ни уважением в военно-дворянских кругах – его считали высокомерным выскочкой. 14 декабря, в день присяги, декабристы вывели три полка на Сенатскую площадь под предлогом защиты прав самодержца Константина Павловича и чтобы помешать войскам присягнуть Николаю Павловичу.

На власть заговорщики не претендовали – в соответствии с их планом она сразу после установления военного контроля над столицей должна была быть передана Временному правлению. План, разработанный Трубецким, предстояло осуществить капитану Якубовичу и полковнику Булатову. Но 14 декабря рано утром оба отказались выполнять обещанное. И план Трубецкого рухнул...

Капитан Якубович не повёл гвардейских матросов. Полковник Булатов не прибыл в казармы гренадерского полка. Началась импровизация: Рылеев, Бестужевы и Пущин попытались что-то предпринять. Однако на площадь пришли лишь шестьсот московцев – вот всё, чего удалось добиться.

Если кратко обозначить программу заговорщиков, то она заключалась в следующем: «Одним ударом срубить верхушку и забрать власть, передав её ‟кому следует” – то есть по своему усмотрению».

К примеру, Кондратий Рылеев, который занимал должность правителя Российско-американской компании, предлагал не убивать Царскую семью (намерения такие озвучивались громогласно и без всякого стеснения, особенно в Южном обществе), а посадить на корабль и отправить в русские владения Американского континента – в Калифорнию или на Аляску. Конституция Сергея Муравьева ратовала за конституционный строй, «Русская правда» Павла Пестеля выступала за жесткую диктатуру – нечто гораздо более радикальное, чем то, что существовало на тот момент в Российской империи. А главную программу свою Павел Пестель раскрыл на допросе: «Все говорили, что революция не может начаться при жизни Александра Павловича, и что надо или смерть его обождать, или оную ускорить». Одним словом, мысли декабристов все время вились вокруг идеи цареубийства как основы своего успеха.

Вообще, у заговорщиков всех времён и народов есть лишь одно смягчающее обстоятельство – победа. Декабристы проиграли.

Следуя известной максиме: «Горе побеждённым», существует массовое заблуждение, согласно которому после поражения декабристов наступила жесточайшая реакция. В действительности же в конце 1826 года Николай учредил специальный комитет с целью разработки проекта умеренных реформ. В комитет вошёл Сперанский. Работать с показаниями декабристов на следствии поручили графу Кочубею. Николай держал у себя на столе тетрадь, в которую были записаны соображения декабристов. К сожалению, у него не хватило политической воли на запуск крестьянской реформы. Так утраченное историческое время стало причиной гибели Российской империи в 1917 году.

Зададимся вопросом: насколько правы были декабристы в своих взглядах, когда были явно не правы в поступках? Могли ли декабристы знать о последствиях своих «вольнолюбивых» идей?

Зная сейчас программы декабристов, нельзя исключать того, что их победа привела бы к самым катастрофическим для России последствиям.

Об этом можно судить определённо, зная, что приняв решение во что бы то ни стало добиваться власти, декабристы застрелили любимого армией генерала Милорадовича, героя войны 1812 года, расстреляли офицеров, которые мешали им выйти из казарм на площадь, чтобы осуществить главное намерение: убить там Николая Павловича, а затем – всю его семью и верных приближенных. Так можно ли назвать этих людей светлыми и чистыми героями, вышедшими на мирный протест (каковым он именовался в советской историографии) и благородно жертвующими всем, что у них было, ради блага России?..

Отдадим должное храбрости императора Николая I, который вышел под пули, чтобы поговорить со своим народом. Он стоял перед рядами вооруженных мятежников, спрашивая: «А вы знаете содержание Манифеста?». И зачитывал им текст, хотя знал и о заговоре, и о том, что пятеро мятежников поклялись его убить и находятся рядом с ним, в их числе был и Пётр Каховский, который уже смертельно ранил генерала Михаила Милорадовича и убил полковника лейб-гвардии Николая Штюрлера.

До последнего Николай I старался провести Присягу мирно, но не случилось…

Конкретно на площади погибших было 6 человек со стороны правительственных войск, включая генерала Михаила Милорадовича, и 33 человека убитыми, смертельно раненными и пропавшими без вести – со стороны мятежников.

Почему прозвучали роковые залпы из орудий, и был ли у Николая I другой выход, кроме как произвести эти три пушечных залпа? Приближалась ночь, и если бы мятежные части оставались на площади, то столица оказалась бы в их полной власти. Включились бы деклассированные элементы, которые и так уже швыряли палками и булыжниками в верных императору солдат, то есть начался бы полный хаос. О чем писал потом и Василий Жуковский:

«Что, если бы прошло еще полчаса? Ночь бы наступила, и город остался бы жертвою 3000 вооруженных солдат, из которых половина были пьяные. В ту минуту я с ужасом подумал, что судьба России на волоске, что её существование через минуту может зависеть от толпы бешеных солдат и черни, предводимых несколькими безумцами».

Забегая на 10 лет вперед, можно вспомнить Калишские маневры, где была опасность покушения на императора со стороны польских террористов. Он пишет тогда первое свое завещание сыну Александру, в котором есть такие строки:

«В случае, если что-то случится при твоем восшествии на престол, подобное декабрьским событиям, – тотчас садись на коня и являйся туда, куда долг твой велит. По мере возможности старайся решать без пролития крови, но если не удастся, мятежников не щади, потому как жертвами немногих спасаешь Россию».

Что было бы, добейся декабристы своего? Один адмирал пишет в своих мемуарах: «Если бы эти мальчики пришли к власти, они бы залили Россию кровью». Сам Павел Пестель прямо заявлял, что необходимо сразу же установить диктатуру, убив для начала всю царскую семью – включая женщин и детей...

Многих образованных людей того времени отталкивали такие установки – нужно вспомнить того же Александра Пушкина, который в какой-то момент отошел от декабристов. В неопубликованной главе «Капитанской дочки» есть слова, позволяющие нам понять его отношение к подобному:

«Люди, которые замышляют у нас перевороты, – или молоды, или не знают своего народа, или люди жестокосердные, для которых чужая головушка – полушка, да и своя шейка – копейка».

Его «русский бунт, бессмысленный и беспощадный» – о том же. Похожие мысли о декабристах есть и у Фёдора Тютчева:

Народ, чуждаясь вероломства,

Поносит ваши имена,

И ваша память для потомства,

Как труп в земле схоронена.

Ну и Николай Карамзин:

«Вот нелепая трагедия наших безумных либералистов. Дай Бог, чтобы истинных злодеев нашлось между ними не так много. Солдаты были только жертвой обмана. Иногда прекрасный день начинается бурею. Да будет так и в новом царствовании!».

 Исходя из сказанного выше, можно задаться справедливым вопросом: «Почему именно сейчас тема восстания декабристов стала столь актуальной?». Если оставить за скобками 200-летие этого события, можно уверенно сказать о том, что переосмысление значимых исторических событий и роли личности в истории происходит у нас в моменты проверки нашего государства и общества на прочность.

Если не углубляться далеко в историю, можно вспомнить, что в критические для жизни страны времена Великой Отечественной войны мы вспомнили об Александре Невском, Дмитрии Донском, Александре Суворове, Михаиле Кутузове, вернули в армию отвергнутые в начале становления Советской республики «золотые погоны», восстановили Патриаршество в Русской православной церкви…

И сейчас, когда во время проведения специальной военной операции против нас ополчилась вся западная цивилизация, угрожая существованию страны, вряд ли случайными стали являться на экранах телевизоров такие фильмы как «Союз спасения» и передачи «Исторические хроники», автором которых является советник Президента РФ Владимира Путина, историк Владимир Мединский.

Мы не выносили здесь оценочных суждений, мы пригласили читателей задуматься о том, что есть Россия и кто мы в России.