Александр БАЛТИН. РУССКАЯ РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ПОЭЗИЯ. Из глубинных недр души

 

Александр БАЛТИН

РУССКАЯ РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ПОЭЗИЯ

Из глубинных недр души

 

Глас Рождества, звучащий во многих сердцах; и многие поэтические сердца, настраиваясь на волну оного, ощущали всю тайну и всё величие события.

Встаньте и пойдите

В город Вифлеем;

Души усладите

И скажите всем:

«Спас пришел к народу,

Спас явился в мир!

Слава в вышних Богу,

И на земли мир!».

Чеканно исполнял Афанасий Фет свою песню; и весь традиционный антураж Рождества – с пастухами, отрывающимися от костров, с восточными царями-волхвами, едущими с дарами, с пещерой, освещённой внутренним светом, словно представал в вечном поэтическом ореоле.

В монументальном рождественском стихотворение Бориса Пастернака было нечто современное – всем векам:

Доху отряхнув от постельной трухи

И зернышек проса,

Смотрели с утеса

Спросонья в полночную даль пастухи,

А рядом, неведомая перед тем,

Застенчивей плошки

В оконце сторожки

Мерцала звезда по пути в Вифлеем.

Растущее зарево рдело над ней

И значило что-то,

И три звездочёта

Спешили на зов небывалых огней.

Разворачивается мистическое действо действ, чьи последствия протянутся во все грядущие времена…

Чудо!

Величественное, ускользающее слово: людям необходима вера в него: божественное, нарушающее онтологию обыденности: скудную, как еда бедняка.

Легко и торжественно исполнял Лев Мей:

То были времена чудес,

Сбывалися слова пророка,

Сходили ангелы с небес,

Звезда катилась от востока,

Мир искупленья ожидал –

И в бедных яслях Вифлеема,

Под песнь хвалебную Эдема,

Младенец дивный воссиял…

Алексей Хомяков насыщает происходящее необычными, нестандартными подробностями… но – никто не ведает, какими они были, а поэзия обладает уникальным правом творить собственную действительность:

В эту ночь Земля была в волнении:

Блеск большой, диковинной звезды

Ослепил вдруг горы и селенья,

Города, пустыни и сады.

А в пустыне наблюдали львицы,

Как, дарами дивными полны,

Двигались бесшумно колесницы,

Важно шли верблюды и слоны.

Неожиданно пишет всегда иронический король поэтической иронии Саша Чёрной: с необыкновенной нежностью, разливающейся словно золотистыми лучами:

В яслях спал на свежем сене

Тихий крошечный Христос.

Месяц, вынырнув из тени,

Гладил лен Его волос…

Бык дохнул в лицо Младенца

И, соломою шурша,

На упругое коленце

Засмотрелся, чуть дыша.

Фёдор Достоевский, не считавший себя поэтом, но стихи писавший и жизнью своей стремившийся разгадать загадку Христа, писал:

Крошку-ангела в сочельник

Бог на землю посылал:

«Как пойдешь ты через ельник, –

Он с улыбкою сказал, –

Ёлку срубишь, и малютке

Самой доброй на земле,

Самой ласковой и чуткой

Дай, как память обо Мне».

Необычное повествование балладного лада развернёт гигант русский прозы, обратившись к стиху.

Стих всегда позволяет затрагивать самые глубинные недра душ.

Стихи русских поэтов, окрашенные Рождественскими мотивами, звучат сакральностью тайны: не подлежащей истолкованию, – как не объяснить чудо.

Как не истолковать жизнь – до корневых основ её.