Андрей ПЕТРОВ. «ПОТОМУ ЧТО ВРЕМЯ ЖИТЬ!». О повести-притче Анастасии Астафьевой

 

Андрей ПЕТРОВ

«ПОТОМУ ЧТО ВРЕМЯ ЖИТЬ!»

О повести-притче Анастасии Астафьевой

 

Повесть Анастасии Астафьевой «Глафира и президент» – притча времен ковида, именно так определяет жанр своего произведения автор. Действительно, перед нами самая что ни на есть притча, т.е. нечто иносказательное и поучительное, во всяком случае, именно через эти понятия толкуется значение этого слова в словаре. Притча как литературный жанр предполагает аллегоричность, предельную заостренность мысли, выразительность и экспрессивность языка. Притча активно используется при толковании религиозных учений, в ней иносказательно выражаются высшие духовные истины.

Есть у притчи и второе словарное значение – переносное: «о непонятном, труднообъяснимом явлении, событии», которое проявляется, например, в таком разговорном выражении, как «Что за притча?». Известен и фразеологизм «притча во языцех», так называют предмет общих разговоров.

В повести-притче немало символичного и аллегорического. Здесь выразительно представлены все четыре стихии: «Земля», «Вода», «Огонь», «Воздух» – именно так названы главы. Впрочем, структуру этой книги составляют не главы, а дни, которые четко по-календарному обозначены. И дней таких семь – тоже очень символично. Еще есть пролог и эпилог. И глава вне структуры – объясняющая и приземляющая описанные события, названа она «Синдром». Каждый из разделов лаконично и емко озаглавлен одним словом. Кроме указанных, есть такие знаковые заголовки, вызывающие целый спектр ассоциаций: «Домой», «Пришествие», «Дары», «Память», «Клад».

Сюжет повести тоже явно притчеобразный, воспользуемся его кратким пересказом из аннотации: «в глухую деревушку, затерянную в русских лесах, для поправки здоровья прибыл глава России, нарушив своим неожиданным, почти мистическим визитом тихий, неспешный и понятный быт главной героини – старушки Глафиры». И все это происходит в разгар пандемии ковида, а именно весной 2020 года. Отчего бы и не встретиться глубинной России со своим президентом? Абсурд, скажете? Ну так ковид тому порукой: мало ли что привидится-приблазнится.

Есть у повести и эпиграф: «Жить по-старому Русь моя кончила, Дней былых по полям не ищи» (Борис Корнилов «Тройка»). Для притчи всё важно, здесь тоже явно заложен некий ключ к основному смыслу. В связи с этим обратимся к исконному значению имени главной героини: Глафира – в переводе с греческого «гладкая», в более широком смысле толкуется как «красивая, изящная, стройная», а также «утонченная, искусная». Возможно, и эта информация нам пригодится.

Вот самое начало – Пролог, названный «Домой», время действия – 1 мая, пятница: «В апреле бабка Глафира переболела ковидом. Тяжело переболела. Не думала и оклематься». И в ту самую пятницу добирается восьмидесятидвухлетняя Глафира домой из больницы: «Домой ехала, как на собственные именины: душа пела». В родной её деревеньке жилыми оставались только три дома, разбросанные по разным концам когда-то большой и многонаселенной деревни: «Что случись, кричи – не докричишься». Это обстоятельство, заметим, на руку для предстоящих событий.

Читаем дальше: «Изба, стосковавшаяся за три недели по хозяйке, аж засветилась от радости». Заулыбались старухе со стены богатыри с выцветшей фоторепродукции знаменитой картины Васнецова. Это тоже примем во внимание. Включила бабка телевизор, на экране появился президент, поговорила она с ним запросто, по-родственному: «Дорогой ты на-аш! Ты смотри там, поосторожнее. Ты нам здоровенький нужен». Навестила её фельдшерица, велела сидеть дома, никуда не ездить, огород пока не копать, пить таблетки, а сама пообещалась зайти через недельку.

Да вот незадача, родила в отсутствие старухи кошка Мурка котят на чердаке, и полезла Глафира было наверх, да одумалась: «Стала осторожно спускаться и, надо же, всё-таки оступилась на последней ступеньке и медленно повалилась, несильно, но больно стукнувшись головой о стоящий у стены старинный буфет». «Нет, не хотела Глафира сдаваться болезни и старости!.. Валяться? Никогда!».

И вот настал день первый, начинающий отсчитывать этапы развития невероятного и знакового события в жизни бабки Глафиры. Названа эта глава многообещающе – «Пришествие». Пила утром старуха чай, да услышала, как подъехала к её дому какая-то машина, выглянула в окно: прогуливается невысокий человек, нацепила бабка очки, разглядела лицо идущего по улице человека: «Президе-ент…». И вот входит он в её избу, здоровается, величает хозяйку по имени-отчеству. «Сил ответить у старухи не хватило. Она вот-вот готова была грохнуться в обморок». – «А мы вот – к вам. В гости».

Понимайте, как хотите, сказка это, быль. Да ведь сказано – притча. А меж тем автор предлагает и логическое объяснение, пусть сам президент всё и скажет: «Совет безопасности принял решение отправить меня на отдых. Подальше от большого скопления людей, от города. На природу, на чистый воздух. <…> И человеческий фактор сыграл не последнюю роль. Выбрали вас!».

Ну что? Убедительно? Впрочем, принимайте, как есть: именно такие здесь предлагаемые обстоятельства. Вместе с президентом в Глафириной избе остановились два коренастых охранника Илья и Алексей, а еще водитель Никитич. Всё верно, русские богатыри как будто сошли с картины. А потом эти бравые молодцы еще и котят с чердака спустили, которые улеглись рядом со своей мамочкой триколором – сначала белый, потом дымчатый и рыжий. «Не сон, не морок на неё нашел. Здесь гости дорогие!». И началась благословенная седмица, которую предстояло провести Глафире рядом с президентом.

И будет пропет торжественный гимн Земле-кормилице: «Все должно случаться в назначенный час»; «хоть помирать собирайся, а жито сей». А чем пахнет земля? «Жизнью пахнет. Вдохнешь, и весь до краев этой силой наполнишься. На год хватит!».

И оживет заброшенная деревня в воспоминаниях Глафиры: «Жизнь была понятная, трудовая, честная. Люди – работящие, отзывчивые, добрые. Будущее казалось ясным, приветливым, благодатным». Тут-то и вспомнить эпиграф: «Жить по-старому Русь моя кончила…».

Заведется разговор – то ли в шутку, то ли всерьёз – и о пресловутых двойниках-тройниках. Что за притча? Так притча и есть! «Надо беречь Президента. Настоящий он или нет. Другого не будет».

И отправится Глафира с гостями к святому роднику за святой водой: «Человеческая вера сделала из обычного лесного родника целебный источник, вера же явила чудеса». И не преминет случиться Чудо как знак небесный, да не каждому дается его увидеть. «Потому что весна! Потому что время жить!». Да вот только не всякие дары природы на пользу. «А люди так и не научились беречь друг друга. Не научились искренности и благодарности. Не умели и не умеют ценить простых земных радостей».

И пришла среда, 6 мая, Егорьев день, и запели под окнами старухи окликальщицы: «Встань, встань, хозяюшка. Встань, пробудися, Егорью помолися…». «Продлили ниточку памяти…». И довелось в этот день Глафире навестить деревню, где она родилась, только деревни уже нет никакой – поле, поросшее травой: «И вдруг опустилась на колени, опёрлась на руки и, наклонившись, поцеловала землю». И вновь ей и её спутникам привелось стать свидетелями Божественного чуда…

А что же они? «Отмахнулись от Чуда? От веры отступились?». Так ведь «Мир другой! Жизнь другая. Темпы, скорости, запросы. Всё на планете изменилось!». И услышал президент простые слова от представительницы самого что ни на есть простого народа: «Каждый день по телевизору про какое-то возрождение России поют. А какую собираются возрождать-то?.. Я так думаю: надо выбрать такой кусочек, где всем людям хорошо жилось, и его вернуть». Да вот только есть ли такой кусочек? Нужно ли держаться за прошлое? Вот и клад – письмо из того самого прошлого – не об этом ли предупреждает? Есть и такое мнение, высказанное в сердцах и тоже представительницей народа: «У них одна цель, чтобы мы все передохли!».

И привидятся в грозовом небе не кто-нибудь, а Всадники Апокалипсиса… «И счастлив человек уже тем, что не ведает дня завтрашнего…».

Вновь обратимся к аннотации: «Встреча с её [имеется в виду героиня повести. – А.П.] вековой мудростью, душевной щедростью и открытостью неизбежно оставляет след в мироощущении высокого гостя. А читатель закрывает книгу с таким чувством, что Россия и президент впервые прямо посмотрели в глаза друг другу…».