Александр БАЛТИН. БЕЗ СВЕТА ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ. Традиция святочного рассказа

 

Александр БАЛТИН

БЕЗ СВЕТА ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ

Традиция святочного рассказа

 

Святочный рассказ, чья традиция укоренена в далях духовной почвы, связан, как правило, со вспышкой перерождения, овладевающей героем, и меняющей его…

…Странно, как могут искры жанра своеобразно прожечь тексты, вроде бы к жанру не относящиеся: скажем, рассказы про Миньку и Лёлю, исполненные Михаилом Зощенко.

Ёлка.

Очевидно, ежели вспомнить о годах повествования, рождественская, где Минька, одержимый вариантом детской гордыни, стремится разогнать других детей, дабы забрать себе все игрушки и лакомства.

Уходите с вашим золотушным ребёнком!

И что же?

Получив от отца меру наказания, он, одержимый мелким бесом, словно перерождается – вырастая, по рассказу писателя, в человека, никогда не бравшего чужого, никогда не завидовавшего, и так далее…

…Рождественский рассказ, как вариант календарной литературы, уходит в средневековье – ветвящимися корнями, подразумевающими религиозно-карнавальные представления, и мистерия имеет в виду три ступени мироздания – ад-земля-рай, что непременно отражается в сюжете.

Фабула строится именно так: всё должно быть просквожено – движением к свету…

Русские святки – с их рассказами – подразумевают страшилки: порой совсем не страшные, как чёрт из «Ночи перед Рождеством», где Вакула, с отчаяния вынужденный обращаться к нему, легко справится с ним, непоседливым, день остался егозливому склонять христиан к дурным поступкам.

 Как такового – плутовского романа на Руси не было: однако «Повесть о Фроле Скобееве» – вполне себе плутовская новелла, зафиксированная письменно, вероятно, во времена Петра I, и бедный дворянин Скобеев, переодевшись в женское платье, проникнув на девичью святочную вечеринку, дочь стольника соблазняет, увозом, и женится.

Переработанные варианты возникали; Карамзин добавил свою лепту к русской «святочности» – «Наталья, боярская дочь» построена так, с добавочностью…

Интересно, можно ощутить игру ассоциаций: вполне народный фильм «Карнавальная ночь», снятый в атеистическую эпоху, может рассматриваться, как отмеченный соответствующими искрами – святочной литературный игры, где вариантом нечисти выступает косный дурак-начальник Огурцов, мешающий добрым людям петь и веселиться.

И сам шутить не люблю, и людЯм не дам!

«Ночь перед Рождеством» Гоголя распустится благоуханным словесным букетом: цветы могут быть и из снега; краски этнографических деталей играют, а участие чёрта естественно, как любые чудеса.

Метель, усугубляющая хаос.

Начинают происходить фантастические события, не сулящие читателю ужаса, но – карнавальное веселье; как чудная мультэкранизация, произведённая в 1956 году.

Завораживает качество рисунка, не говоря обо всём остальном.

…Не от традиции ли Диккенса кое-что перекочевало в Россию?

У британца непременная победа света над мраком, однако, у нас… не всегда так.

«Мальчик у Христа на ёлке» Достоевского световое сулит… если только изменением читательских душ.

Тема детского страдания в мире вызывает желание бороться с мироукладом, допускающим такое…

 Естественное дыхание чеховских перлов – «Мальчики», «Детвора»…

Таинственные, предельно сгущённым, неповторимым языком данные лесковские рассказы…

Богата традиция, и, связанная с надеждой, как новогодние праздники, как Рождество, она ставит именно на преображение, осветление внутреннего состава участников повествования.

Без света жить нельзя.