Ольга ЖУРАВЛЁВА. ТРИ-ЧЕТЫРЕ… Новелла

Ольга ЖУРАВЛЁВА

16.01.2026

121

2

Ольга ЖУРАВЛЁВА

ТРИ-ЧЕТЫРЕ…

Новелла

«Всего хорошего...» – привычно прозвучало в вестибюле Дома литераторов. Массивная дверь с неохотой поддалась, и выпустила на улицу, добротно застеленную декабрьским снегом. Зима в этом году удалась на славу. Я, дробно перебирая ногами, подгоняемая лёгкой позёмкой, пересекла узкую улочку, и, тут же не углу примкнув к монолиту стоявшей возле перехода толпы, застыла в унылом ожидании зелёного сигнала.             

Москва – и без того достаточно забитый всякими элитарными безделушками город, а тут ещё такое количество личного транспорта... Подогревая себя забавными воспоминаниями «из жизни писателей», я ненадолго забылась.

А поток машин всё не прекращался; как плохо закрытый водопроводный кран, город выплёскивал и выплёскивал откуда-то понаехавшие автомобили и троллейбусы. Толпа уже раз или два принималась возмущённо роптать по поводу несправедливых расстановок приоритетов. Господин «регулировщик», примёрзший казёнными галошами к своему посту, был очень далёк от проблем, докучавших его соотечественникам. Казалось, ему было абсолютно наплевать на стоявших на пронзительном, сквозящем со всех сторон ветродуе людей, и переключать вверенный его заботам светофор он, кажется, не собирался вовсе. За моей спиной послышались, сначала негромкие, а затем всё более отчётливые и возмущённые реплики, издаваемые отдельными заиндевевшими согражданами. Мои плавные мысли из тёплых кулуаров ЦДЛ резко перескочили на городские реалии. Я оглянулась и увидела прямо за своей спиной сведённые холодом свирепые лица женщин и мужчин. Лица выражали неудовольствие и вполголоса ругали светофор и водителей, которые, с плохо скрываемым превосходством посматривали из чрева своих детищ на нас, простых смертных, не имеющих собственного транспортного средства и вынужденных поэтому стоять у края проезжей части, клянча тоскливым взглядом разрешающего переход чуда.

Я вдруг отчётливо ощутила пробежавший по спине холодок – предвестник большой драки. Мысленно уже давно отрабатывая пламенную речь с призывом форсирования Садового кольца, я наконец поняла, что так можно простоять до самого рождества. Больше не раздумывая ни секунды, развернулась вполоборота к примороженным гражданам и – достаточно громко и внятно – произнесла: «Если мы все вместе сейчас двинемся – они встанут. Три-четыре!» –  и… шагнула на дорогу...

Я даже не была уверена, что толпа сделает то же самое, поэтому не оглянулась – мне слишком хотелось быть правой...

И у меня получилось.

Все как по команде сорвались с натоптанных мест и бросились, лавируя между тормозящими машинами. Сигналящее многоколёсое стадо ошеломлённо замерло, и мне сделалось даже как-то не по себе от собственной решимости.

Эдак ведь можно на что угодно толкнуть людей беспрецедентным примером...

А люди спешили мимо меня, толкая друг друга, – локтями и плечами прокладывая себе дорогу, и никому уже не было никакого дела до одиноко бредущего «лидера». Они получили то, чего так долго ждали, и каким образом это произошло, их больше не волновало. А я шла по обледенелому тротуару, торопливо семеня, рискуя при этом сломать высокие свои каблуки, и от неловкости улыбалась маленькой своей храбрости, попутно желая собственному честолюбию, уже в который раз столкнувшемуся с людским безразличием, дальнейших успехов в личной жизни...