Елена КОЛЕСНИКОВА. И БЫЛИ ИЗВЕЯНЫ СТРАХИ… Поэзия

 

Елена КОЛЕСНИКОВА

И БЫЛИ ИЗВЕЯНЫ СТРАХИ…

 

* * *

Вчера ещё был обозначен мир
Размытыми и рваными штрихами,
И будто не обжитая людьми
Земля, в пожарах лёгшая костьми,
Теперь зимой задута – вполдыханья.

 

Белеет звёзд завешенных накал,
Обряд снегов – священнодейством дышит
Для тех, кто не разверившись, страдал,
И тех, кто только краем сердца слышал –

 

И утешался близостью Его –
До скрытого огня, до замиранья –
Невидимого солнца своего,
На лето повернувшегося втайне...

 

* * *

Машины, укрытые за ночь
Фланелью сиреневой снега
Небесного переплетенья –
Из ткацкой зимы.
Длинны – запрокинулись навзничь,
Похожие на человека,
Восходом прямлённые тени
Суглобой сосны.

 

Челнок – полусношенный, лунный
На ниточке – свесился низко,
Натёрт – до искрящего блеска –
И вывьюжен двор...
Соткался рождественно-чудно
Рассвет, но под окнами близко –
Вдруг – пенья и хохота всплески
И переговор.

 

И кривда кричала – лубочно,
В колядочном перемешенье,
И свет затемняла далёкий
Издревняя брань.
Бледнело – фронтоном восточным –
Двуликих домов громожденье,
Смотрела младенчески кротко
Морозная рань.

 

И были извеяны страхи,
Занежилось небо, юнея,
О солнце пророчеством явным –
Засвечены сны.
И тихо, исснежена прахом,
Гудела сосна, зеленея –
Где шли по заре христославы
Дорожками тьмы...

 

* * *

День засветлел, защедрился на миг,
На лишний блёклый предзакатный лучик,
И всё же и звучней, и неотлучней
Во мне сомненья в вечности зимы.

 

И пусть закон, не принятый землёй,
Пока не ставит солнце завелико,
Но снова кто-то наугад пиликнет
По струнке сердца – нежно-золотой,

 

И до поры примолкнет, а пока
Перебираешь в памяти подспудно
Слова, что не поблекли за века,
И сказочкой про белого бычка
Мелькают наспех сказанные будни...
 

* * *

Душа израдовалась вся
Зиме – высокой, многоснежной;
Как откровенны небеса
И расточительная нежность –

Как будто с Божьего плеча –
Снегов, пурпурных от заката;
Как золотеет по ночам
От фонарей подслеповатых

Тяжёлых крыльев белизна
Уснувших сосен-пламеносцев;
И вдруг, сближая времена,
Прорвёт родившееся солнце

Восточный, розоватый край –
Где ночь некрепко притачали –
И Словом, бывшим изначала,
Весь город оглашён с утра...

 

В СТАРОМ ДОМЕ

В старом доме, под небесной крышей,
Ночь присела тихо на крылечко…
Звёзды вдалеке сорвались в речку –
Надо было вешать их поближе.

Попрошу ночного стеклодела –
Выдует огромный жёлтый шарик...
Кто-то под кустом малинным шарит
И фырчит – а мне-то что за дело!

День удался, дождик – ситный друг мой –
Набежал тайком – да как обрызнет!
Ну и пусть – должна быть радость в жизни,
Без неё прожить ребёнку трудно.

Небо до макушки зарябело –
Больше моего веснушек, видно.
Пусть мигает – вовсе не обидно,
Дразнит – ну а мне-то что за дело!

Замер ветер в парусах простынных,
Спят антенн расшатанные мачты –
Наше счастье с нами, это значит –
Нас как прежде любят и простили.

Счастье, что оставлено в наследство...
И скажу вполголоса, потише:
Не сдавайтесь, ведь за нами – детство
В старом доме, под небесной крышей...

 

СКОРЕЙ БЫ СНЕГ…

К зиме ослабли времени витки,
И тянутся невыносимо долго
Закаты – избледневшие с тоски,
Рассветы – старописанного толка.

Уже и небо держится едва,
Грозя слететь с резьбы ржавелых елей,
Но кое-где бессмертствует трава,
Под утро неизменно голубея.

Скорей бы – облачков крахмальный хруст,
Дорожки, прополоснутые в синьке,
И пусть – метель пылит, и стужа – пусть
Куёт ночами хрупкие снежинки.

Скорей бы снег, снегам высоким – быть!
Измёрзнет жизнь – так новая прибудет.
– Не хмурься тучей, не гневи судьбы –
Зима любви осенней не остудит...

 

ПОБАСЕНКА

Опять раздал – бессребреник и мот –
Ноябрь свои последние пожитки,
И всё теперь снегов богатых ждёт,
И сад, и лес – раздетые до нитки.

Разнашивает небо, обеднев,
Заштопанные тучи-душегреи,
Сороки-тётки, кличась на сосне,
Шугайками кургузыми белеют.

И ветер – пономарщик записной –
Истрёпанной листвой принялся шамкать,
Что солнце изгорелось, мол, давно,
Что на дубу-то – не по сеньке шапка,

И месяц народился – не жилец,
И что зима заявится – не спросит,
Что всем и вся придет опять конец –
И стихнет под зарю, обезголосев.

 

ТРИ СНЕГА

                                Воронеж!.. Родина. Любовь.
                                Всё это здесь соединилось…
                                                Анатолий Жигулин

С последней светлой мыслью о земле
В узилище ветвей затихло солнце,
Но утренние зори – мудреней,
И городу мерещилось во сне,
Что тьма сияньем белым обернётся.

Он холодел высотками и ждал,
И брезжущими вздрагивал огнями,
И уносился ветрами туда,
Где, закипая, снежная страда
Над первыми дымилась крепостями.

И наплывал виденьем сон второй –
Над плотбищем Петра – новорождённым,
Вздымал корабль окрепшее крыло,
Роился снег, и человечий рой
Под мачтами гудел неугомонно.

И третий, словно пепел, невесом –
Как высь от снега этого чернела –
Ложился на сожжённое живьем,
Фашистской злобой, прущей напролом,
Без жалости порушенное тело...

Слабее ночь, окрашенный зарёй,
Налипший снег озлатоглавил крыши,
Светлеясь небом, ожил город мой –
И, ослеплён забытой тишиной,
Морозно-голубым простором дышит.

 

ВОРОНЕЖСКИЕ СТРАДАНИЯ

Ох, давненько не певал дождь по-долгому,

Из поднебья не тянул, не выматывал.

Душу выгрустил до дна синеокую,

Распечалил всю – незваный, несватанный.

 

Зачернела золотой статью липонька,

Да и тополь захилел, тёмный, скрипенький.

Покривилась, потекла кровля Божия,

Видно, девичья пора – дело прошлое.

 

Как бы солнцу моему разохотиться –

Да прожечь лучами в тучах прорешину,

Заглянуть в мою холодную горницу,

По торёной колее, по наезженной…

 

Видно, серой пелены точь холщовая

Затянула жизнь мою непутёвую,

Заслепила в окнах свет белозоревый,

Все глаза мне залила, измозолила.

 

Ох, давненько не бывал в гости сокол мой,

Да к груди не прижимал, не утешивал,

Душу выгрустил до дна синеокую,

Распечалил всю, измучил сердешную.

 

КЛЁНЫ

Провисли низко тучи снеговые,
Вот-вот накроют обмершие клёны,
Последки листьев день постылый выел,
Но души их высокие не тронул.

Назавтра им, повитым пеленами, –
Младенствовать, не поминая лихом
Последнее осеннее изгнанье
Из жизни – лёгкошелестной и тихой.

 

Луна, пройдя сквозь белые завесы,
Застыла с богородичным наклоном –
Но лишь на миг, и снова снег небесный
Посыпался на обмершие клёны...