Анатолий САХОНЕНКО. ОДИН ДЕНЬ ИЗ ПРОШЛОГО. Рассказ

 

Анатолий САХОНЕНКО

ОДИН ДЕНЬ ИЗ ПРОШЛОГО

Рассказ

 

– Ты плохо кончишь! Плохо кончишь! – от склонившегося надо мной человека исходил терпкий и недвусмысленный запах! Запах перегара.

Лицо его было обрюзгшим, с нездоровым, синюшным цветом и расползавшимися к подбородку щеками. Украшенное сетью лопнувших и проступивших на коже капилляров. Лицо алкоголика, в ожидании апоплексического удара, со злобно горящими глазами и кривой, ядовитой усмешкой. Оно приближалось ко мне всё ближе: к алкогольным парам присоединилось теперь ещё и смрадное дыхание. Жуткая маска, скалящаяся на меня гнилыми, редкими зубами.

Затем я увидел замусоленную, бог весть какой «свежести», голубую медицинскую шапочку и нацелившийся к моему горлу хирургический скальпель! Задыхаясь и изо всех сил сдерживая рвотные позывы, я попробовал подняться, дать мерзавцу отпор – «Нет, так просто меня не возьмёшь!», как тут же мной овладело страшное осознание – мои руки и ноги были крепко привязаны к кровати! Я находился во власти маньяка – без шанса на спасение! Попытка закричать, позвать на помощь окончилась ничем: тщетно разеваемый рот не издавал ни звука! Я судорожно задёргался, норовя уязвить врага последним средством, что у меня осталось – зубами… и проснулся!

Сев на кровати, я нервно рассмеялся – «Приснится же такое! С просмотром всякой ерунды на ночь нужно завязывать!». Опустив ноги на пол и нащупав тапки, я отправился умываться. В ванной я долго и с наслаждением промывал холодной водой глаза, оглушительно, до звона в ушах, сморкался, усердно и с чувством брился. После чего нырнул за душевую шторку и подставил тело упругим, горячим струям, каждое утро возвращающим меня к жизни. Перед глазами встал недавний сон – не удержавшись от смеха, я фыркал и выплёвывал попавшую в рот воду. Закрыв краны, потянулся было за полотенцем, как вдруг боковым зрением заметил проявившиеся на запотевшем зеркале слова. Развернувшись, я обомлел: написанная неровными, уже потёкшими буквами, но вполне читаемая надпись гласила: «Ты плохо кончишь!».

Не отрываясь от этого угрожающего послания, я протянул руку и не разбирая – своё ли полотенце взял, стал ожесточённо, словно это могло стереть и саму надпись, вытирать им лицо. Когда в глазах пошли круги и засверкали звёзды, я рискнул-таки снова обратиться к зеркалу и тут же облегчённо выдохнул – фраза потеряла агрессивный контекст и трансформировалась в знакомое: «Ты много хочешь!».

Была у нас с женой своеобразная игра: не имея веских доводов против чего-либо и не желая при этом уступать партнёру, отбиться таким вот категорическим заявлением! Ну, то есть – «Я просто не хочу это делать и всё! Без всяких объяснений!».

Приписав мимолётное видение отголоскам сна, я так и не вспомнил – к какому из наших споров относится конкретно это послание.

На кухне меня ждала аккуратная, и не маленькая надо сказать, стопочка счетов, заботливо подготовленная женой. К ежемесячным квитанциям за коммунальные услуги периодически присоединялись счета от молочника, мясника, бакалейщика, кондитера. Как чёртик из табакерки выскакивали финансовые претензии от модных ателье, салонов красоты, галантерейщиков и прочих поставщиков всех земных радостей! Маховик потребления, циничного и безудержного, был раскручен на полную! Уныло пробежавшись по суммам, тихо вздохнув, я убрал весь ворох в специальный ящик – до лучших времён!

В автобусе, проскочив вперёд основной массы пассажиров и успев занять сидячее место, обнял свой портфель и, привалившись к соседке насколько позволял этикет, вознамерился подремать. Ехать до работы минут сорок, не меньше, что же зря время терять? Меня разморило не на шутку: автобус плавно покачивался на мягких рессорах, из открытого люка приятно обдувал ветерок – сопротивляться такой убаюкивающей атмосфере не было никакого резона! Оставалось только во время остановок прислушиваться к их названию.

«Следующая остановка площадь Александра Невского» – ну, это можно пропускать мимо ушей, ещё ехать и ехать!

«Следующая остановка проспект Обуховской обороны» – что же он так надрывается-то, почему так кричит?

«Осторожно, двери закрываются! Следующая остановка – Ты плохо кончишь!».

Так, стоп! Это уже слишком! Повернувшись к соседке, оказавшейся привлекательной, ещё свежей шатенкой с накрашенным в меру личиком, я подчёркнуто спокойным голосом поинтересовался:

– Извините за беспокойство, вы это слышали? То, что по салону объявили… Я не понимаю… креатив у них такой, что ли?

Шатенка, сделав усилие и оторвавшись от телефона, спросила, глядя куда-то в окно:

– Остановку свою проехали? Бывает… попросите притормозить, может вас и высадят!

– Да, нет! Я не об этом… То, как следующую остановку объявили! Вам не показалось… странным?

– Следующую? Качалова? – она, наконец, перевела на меня взгляд, в котором сквозила настороженная опаска – мало ли каких психов можно встретить в большом городе!

Тут я сообразил, что она, увлечённая своим телефоном, ничего не слышала, и снова извинившись, отстал от неё. Пробираясь же к выходу в передней части салона, я задержался у кондуктора:

– Простите, что отвлекаю, а остановки водитель сам объявляет? Или всё же запись?

– Слушайте, вы что мне голову морочите? Заняться вам нечем? – неожиданно взвилась та. – Вы проезд оплатили?

– Да, да! Оплатил! И уже выхожу!

Оказавшись на мостовой, я сделал три огромных шага в сторону кабины. Стоял напротив лобового стекла и бесцеремонно пялился на водителя – нет, этот человек мне незнаком! А он, поймав мой взгляд, чуть заметно покачал головой и зачем-то улыбнулся. Затем автобус тронулся, оставив меня в тревожном недоумении. Но время поджимало – нужно было спешить на службу! И вот, едва лишь я ступил на пешеходный переход, как пространство пронзил яростный визг тормозов – вжавшись в плечи, я с ужасом увидел выскакивающего из машины молодого рослого парня. Глаза его грозно сверкали, да к тому же он размахивал руками, присовокупляя к жестам смачные и нелицеприятные эпитеты в мой адрес.

– Придурок, куда ты прёшься? Олень слепошарый, красный для кого горит? Дать бы тебе хорошенько…

Я бормотал что-то невразумительное, заискивающе просил прощения и, вообще, имел бледный вид. Несколько заинтересовавшихся происшествием пешеходов остановились: только сочувствия я у них не нашёл. Краем уха услышал, как кто-то назвал меня вороной и что – «из-за таких вот баранов все беды!». Но пар помаленьку был стравлен: парень вернулся к машине и, прежде чем сесть за руль, покрутив пальцем у виска, добавил:

– Ты, дядя того… Следи за собой, а то плохо кончишь! Будь осторожен!

Я присел на остановке – немного прийти в себя. Надо же, до чего докатился – под машины бросаться!

Часы неумолимо тикали, драгоценные минуты стремительно таяли: пришпоривая себя так, что кололо в боку, задыхаясь от взятого темпа, я буквально ворвался в здание, где служил на второстепенной грошовой должности. Надо признаться – работу свою я ненавижу! Если однажды вместо бетонной, набитой офисами коробки мне откроется серое пепелище или огромный котлован, то счастье моё не будет знать границ! Много раз, в утренней толчее общественного транспорта, я рисовал себе эту картину! Вахтёр, выдавая мне журнал для росписи о времени прихода, обескуражено, и вроде как даже с обидой, протянул:

– Третий раз с начала месяца… Они это… требуют, чтобы я профилактику вёл… опозданий! Разъяснения то есть!

– Ну, извини, Аркадий Палыч! Обстоятельства… сам понимаешь! – в самом деле, не стану же я про то, как попал под машину, рассказывать!

Торопливо черканув напротив своей фамилии, я побежал дальше. Вдогонку донеслось:

– Обстоятельства… конечно! Только добром это не кончится!

Открыв дверь в наш «аквариум» – зал, оборудованный множеством сертифицированных рабочих мест, где по головам всегда можно было определить, кто отсутствует, я быстро, стараясь не привлекать внимание, шмыгнул в свой закуток. Две-три пары глаз, оторвавшись от мониторов, отсутствующим взглядом сопроводили мой манёвр, а затем, так же равнодушно, вернулись к текущей рутине. Я по праву считал своё место лучшим в офисе: расположенное у стены, за входным выступом, оно делало меня недосягаемым для начальственных взоров, когда те, войдя в зал, обозревали подведомственный им контингент. Кое-как устроившись за миниатюрным столом, сложив ноги в более-менее удобную, насколько это вообще было возможно, композицию, я обречённо уставился на высившуюся пирамиду из всякого рода папок и документов. С каждой неделей, да что там неделей, с каждым днём, как бы я в неё ни вгрызался, она всё увеличивалась и увеличивалась.

«Так она скоро потолок проткнёт!» – тоскливо подумал я, не зная за что взяться!

Примерно с час – больше для вида, покопавшись в бумагах, я решил предпринять вылазку в буфет – так сотрудники называли маленькую комнатёнку, где можно было разжиться чашкой кофе или перекусить в обеденный перерыв. Кофе, пусть даже и растворимая бурда, единственное, что могло сейчас меня поддержать! Но лишь я, наметив траекторию движения, чтобы избежать нежелательных встреч, приготовился стартовать, как на столе в бешеном приступе заверещал мобильник. Не посмотрев – кто звонит, я поднёс телефон к уху.

– Добрый день! Вас беспокоят из медицинско-диагностического центра. Вы у нас проходили диспансеризацию, по направлению с работы… Мы вам уже не раз сообщали – требуется кое-что дополнительно проверить… Вы обещали подойти!

– Да-да, помню… просто, со временем напряжёнка… окно появится, так я обязательно зайду! – Блин, нужно занести их в чёрный список – после предыдущих звонков я собирался так сделать, да позабыл, как обычно.

– Великодушно нас простите, но вы уже месяц обещаете… Здоровье, конечно, ваше личное дело, но и с нас ответственности никто не снимает! Вы нас прямо-таки вынуждаете обратиться к вашему руководству…

– Хорошо, хорошо! Я всё понял! – желая побыстрее от них отделаться, я резко прервал диалог, но обрывок фразы – «если не принять меры, то это может плохо кончиться» – всё же услышал.

Пить кофе расхотелось. Мной овладела беспросветная апатия, безразличие ко всему, что меня окружало, – я сидел, поставив локти на стол и спрятав лицо в ладонях, вялый и безучастный. Совершенно не придавая значения тому, что нарушаю служебную дисциплину, и тому, как отнесутся к этому мои коллеги. Глаза, устав моргать, окончательно закрылись, а в голове образовался непроницаемый свинцовый морок – меня неудержимо клонило в сон. Такие пароксизмы стали для меня привычными уже года как три. Сначала я думал, что не хватает витаминов, потом грешил на возраст, а недавно выяснилось: что-то не так с анализами. Подойти к диагнозу ответственно не хватило духа: я пустил всё на самотёк.

– А вот информация из достоверных источников – грядёт сокращение, и первыми падут те, кто опаздывает и спит на работе! – Я испуганно подскочил: нависнув над столом, в злорадной ухмылке расплывался вчерашний ещё практикант Виталик, прыщавый и лохматый, но имевший в верхах родственника и поэтому без всяких околичностей получивший должность в компании. Он был вхож во многие кабинеты, и словам его, зная про этот нюанс, доверять можно было вполне. При том, что работал он в компании без года неделю, вокруг его фигуры сформировалась группа молодых ребят, рассчитывающих выплыть, вместе с ним, из глубин на поверхность. Я посмеивался над их наивностью, наблюдая, как они кучкуются и шушукаются во время кофе-таймов. Меня не покидала уверенность – он-то, может, и добьётся своего, а вот их надежды так надеждами и останутся!

– Виталик, отстань, пожалуйста! Не до твоих приколов…

Не проходило и дня, чтобы этот мажор не донимал меня какой-нибудь глупостью.

– Но-но, я попросил бы… Не Виталик – Виталий Андреевич! –

Это уже было выше моих сил: я уткнулся в компьютер, демонстративно давая понять, что целиком в работе.

– Ах, так! Ну, ладно… Тогда до вечера! – к моему изумлению, он вдруг весело подмигнул и тут же моментально исчез, избежав вопроса, уже рвавшегося из моих губ: «До какого вечера? Почему до вечера?».

Дождавшись обеденного часа, я, прихватив свёрток с бутербродами, заботливо нарезанными женой, направился в буфет. Здесь меня всегда посещало искреннее недоумение – «почему руководство не может поставить сюда кофемашину? Неужели мы заслуживаем только растворимое не пойми что?». Правда, ответ ни для кого не был тайной – есть принесённое с собой считалось дурным тоном и знаком, что у тебя не всё ладно с финансами. Большинство сотрудников – и те, кто мог себе позволить, и те, кто любым способом, невзирая на затраты, старался не уронить свою репутацию, ходили обедать в кафе. И кофе, настоящий, зерновой, пили там же.

Дожевав последний бутерброд и в который раз, отхлебнув из чашки, скривившись, я поспешил в свой закуток: может, удастся ещё вздремнуть. Мечты рассыпались в прах – у моего стола, недовольно барабаня по нему пальцами, стоял руководитель отдела. То, что причиной его визита была моя скромная персона, не вызывало ни малейших сомнений. Встреча – не предвещавшая ничего позитивного: я ощутил нешуточное волнение, даже слабость в коленках, когда понял это.

– А… вот и вы! Долго же вы заставляете себя ждать! – фраза была сказана издевательским и насмешливым тоном ещё до того, как я подошёл, – так, чтобы слышал весь офис.

– Извините, но мне казалось, что перерыв ещё не закончился… Если бы я знал, что у вас возникли вопросы… что вы ждёте… – Я балансировал на грани между стремлением сохранить достоинство и необходимостью угодить начальству.

– Ну, ну! Речь не про законный перерыв – это право гарантирует вам трудовой кодекс и нормативные акты! Изменить это не в моей воле! А вот какое сегодня число и то, что декадные отчёты ещё утром должны были быть у меня на столе, вы халатно, я бы даже сказал преступно, забыли!

Отчихвостив меня, как строгий хозяин нашкодившего щенка – чуть ли не потыкав носом в пресловутую лужицу, он с нескрываемым удовлетворением разглядывал покрасневшую физиономию подчинённого. Я почувствовал, что спина и подмышки мои покрываются холодным потом: упомянутые отчёты застряли на стадии предварительной сверки и дальше не двигались. С того момента я и не вспоминал про них.

Опять я что-то мямлил, жалкое и унылое, напрягал фантазию – с целью выдать что-то правдоподобное и уважительное, но натыкался лишь на его убийственный взгляд.

– Знаете, что? Если вы не предпримете усилия, если это будет продолжаться в том же ключе, то закончится для вас очень плохо!

«Да что за напасть, что они заладили все – кончится плохо, кончится плохо! Как сговорились!».

Я откровенно завис, мучительно вспоминая объём недоделанной работы: нужно было дать хоть какой-то, пускай и формальный, ответ. Внезапно, но очень кстати, мне на помощь пришла одна из сотрудниц – занимающая должность, если мне не изменяет память, то ли секретаря, то ли референта. В руках она несла папку с фирменным логотипом: мне показалось странным её бесцеремонное вторжение в нашу беседу.

– Сергей Аркадьевич, вот вы где! А я вас найти не могу! У меня здесь ваш вчерашний приказ, на подпись... – она вдруг замолчала, растерянно бегая глазами.

– Леночка, ну что же вы! Нельзя же так… с наскоку! Пойдёмте, посмотрим, что у вас там! – мой начальник, вежливо, но с заметным усилием взяв под локоток, повлёк её к выходу, бросив при этом через плечо: – Мы с вами позже вернёмся к этому вопросу!

На улице стояла тёплая, почти уже летняя погода. Я, вдохнув свежий вечерний ветерок, решил прогуляться пешком – может тупая боль, образовавшаяся в голове к концу дня, оставит меня в покое. К отчётам я так и не подступился, дав себе установку, как героиня из одной знаменитой саги – «я подумаю об этом завтра!». К мучившей меня мигрени и общему упадочному состоянию добавились теперь и сверлившие мозг, загадочные слова референта Леночки. Им я не находил объяснения. Если только это не направленное, бессовестное издевательство. Я медленно брёл по набережной, стараясь дышать полной грудью и отвлечься от дурных мыслей, но боль никак не утихала. Окружающие меня звуки, каждый из них, становились дополнительным раздражением для уставших нервов: будь то стук о рельсы проезжающего трамвая; крики и смех резвящихся детей; вопли неугомонных чаек; просто громко говорящие люди – всё это нещадно впивалось в голову. Шум большого города словно поселился внутри моей черепной коробки. Невдалеке виднелся мост через реку – мне нужно было на него! Я посмотрел назад и, оторопев от неожиданности, конвульсивно вцепился в решётку ограды – чуть поодаль, искусно соблюдая дистанцию, осторожно крались мои сегодняшние оппоненты: водитель автобуса, шатенка с соседнего сиденья, парень, чуть не сбивший меня на переходе, начальник отдела, а где-то за их спинами мелькала голубая, хирургическая шапочка. Увидев, что их раскрыли, они дружно отвернулись к воде и замерли со скучающим видом. Совладав с порывом преодолеть разделяющее нас расстояние и устроить им заслуженную взбучку, я, погрозив в их сторону пальцем, поспешил к своей цели. Мост был старый, с дощатым ещё настилом и чугунным, резным парапетом – таких переправ в нашем, иссечённом водными артериями, городе, великое множество. Все они представляют историческую ценность, некоторые из них украшены скульптурами львов, башенками с цепями, двойными позолоченными орлами и другими примечательными элементами. Этот был без особых изысков – всего лишь мост из прошлого. Из моего, в том числе. Что-то нас связывало – только вот что? Река в этом месте была спокойной и умиротворённой, с ленивым праздным течением – лишённая той транспортной активности, которую приобретала ближе к устью. Иногда под мостом проходили небольшие частные катера, а длинные прогулочные посудины гостили здесь совсем редко – данная часть города не входила в топ экскурсионных маршрутов. Я слегка наклонился над перилами: внизу, тёмная и безликая, дрожащая на водной ряби, отражалась тень. Мы приветливо помахали друг другу! Наискосок от меня, у лодочной пристани, ослепительно сверкая хромированными бортами, швартовался изящный катерок – от его плавных, ласкающих взгляд обводов невозможно было отвести глаз. Чудо враждебной техники, не иначе! От созерцания этой красоты меня отвлекло сознание факта, что за мной наблюдают! Так и есть – вся компашка в сборе: теперь уже не стесняясь, они бесстыдно на меня таращились, перешёптывались и гнусно хихикали.

«Как же вы все мне надоели! Будь что будет!» – Я, сконцентрировав в кулак убывающие силы, со всей мочи запустил в них портфелем. Затем, словно освободившись от тяжких оков, я подтянулся руками через парапет и спустя мгновение уже летел в воду.

Промокшие насквозь одежда и обувь неумолимо тащили меня на дно: я, лихорадочно работая руками и ногами, продирался сквозь толщу воды, а выплыв на поверхность, жадно глотая воздух, понял – «вернулось!». Тут же – прошло секунд десять, надо мной раздался голос.

– Сергей Аркадьевич, вы как? Давайте к нам! – с катерка мне протягивал руку племянник Виталий. Он стоял около выкидного трапа и по своему обыкновению иронично улыбался. Два человека, рядом с ним, одетые в гидрокостюмы спасателей, хранили на лицах невозмутимость профессионалов, повидавших всякое!

– Нет, Виталик! Спасибо! Сам догребу, здесь недалеко! – восстановив дыхание и отплевавшись от воды, я безошибочно различил на берегу любимый силуэт. Жена выразительно и энергично жестикулировала, смысл её послания всегда сводился к неизменному – «Перестань валять дурака и залезай в катер!».

– Нет, дорогая! Ты же знаешь, я каждый раз плыву сам! – я немного поднырнул, стащил с ног туфли и направился к берегу. Сзади, поверх поднимаемого мной плеска, раздалось:

– Сергей Аркадьевич, не взыщите, но мы вас всё-таки подстрахуем!

 

***

Когда-то давным-давно – лет двадцать минуло точно, я трудился в некой инвестиционной кампании заурядным менеджером низшего звена. С минимальным окладом и на процентах от личных продаж. Которые всё не случались. С туманными перспективами, а вернее с их абсолютным отсутствием. Распекаемый начальством за недостаточное радение о преуспевании фирмы, и нагружаемый, им же, гигантскими объёмами черновой работы. С постоянно растущими долгами и диаметрально им падающими мотивацией к работе и вкусом к жизни. Просроченные кредиты, неоплаченные счета, унизительное ярмо экономить везде и на всём. Тот пыльный и душный угол, уготованный большинству из нас. Как-то вечером, покинув офис, я неприкаянно шатался по набережным: идти домой не хотелось. Вообще ничего не хотелось. В кармане настойчиво зудел телефон – звонила жена, но я не брал. Голова была тяжёлой, а на сердце притаилась тоска – такое состояние стало обыденным, довлеющим над моими мыслями и чувствами. И вот, взойдя на мост… я поддался искушению прекратить всё и сразу! Я и прежде понимал, что слабый и безвольный, что обстоятельства, рано или поздно, меня раздавят и что я лишь продлеваю агонию, не решаясь на крайний выход. Я даже счёл свой поступок смелым и мужественным – до того момента, как добрые люди извлекли меня из воды. Дело в том, что произошло всё спонтанно, и мост, подвернувшийся мне на пути, из-за своей скромной высоты вряд ли мог соответствовать такой серьёзной задаче, как добровольный уход из жизни. Плюс, в городе у нас очевидный переизбыток плавсредств – едва я успел сигануть с моста, как на место падения ринулось сразу два судёнышка. В общем, попытка, совершенно логично, оказалась неудачной. Меня отвезли в больницу, проверили на МРТ, ещё что-то, а на следующий день отпустили. Обошлось без каких-либо значительных травм и осложнений. Но встряску я получил мощную! Через неделю я уволился и занялся организацией своего проекта. Благо, за несколько лет, проведённых в инвестициях, я основательно поднаторел в этом бизнесе, знал эту кухню вдоль и поперёк. Дела пошли в гору – довольно быстро мы потеснили игроков на этом рынке и застолбили за собой прочные позиции. Позднее нами была поглощена компания, в которой я раньше работал, и я соединил все подразделения в том здании, где она располагалась. Жене, в день своего несостоявшегося суицида, я наврал, придумав историю про несуществующих хулиганов, нападению которых подвергся. Так и придерживался этой версии, пока не произошло нечто необъяснимое.

 

***

Прекрасным майским утром, когда, если не смотреть в календарь, то можно подумать, что лето в самом разгаре, я, не дожидаясь личного шофёра, прямо на общественном транспорте, как ни в чём не бывало отправился в офис. Там, сопровождаемый изумлёнными взглядами сотрудников, я уселся за своё старое рабочее место и попробовал запустить компьютер. Компьютер, конечно, не включился, так как даже не был подсоединён к сети, да и само место по сути являлось декоративным – по моей просьбе его не трогали ни во время переезда, ни во время ремонта. Дань ностальгии, не более! Так оно и простаивало, бесхозным и невостребованным. После бесплодных и в чём-то комичных попыток приступить к работе, я робко постучался в кабинет руководителя подразделения – подать заявку на сервисного инженера. Представляю его шок, когда генеральный директор лепетал что-то несусветное: про то, что не сможет выполнить поставленные задачи, потому что – «всё навернулось» и «комп сдох». Меня усадили в кресло, бегали вокруг, суетились, успокаивали, как могли, объясняя, что я владелец и учредитель компании, а не рядовой клерк. Я не понимал, что они от меня хотят и не верил ни одному их слову. Никак не мог вспомнить – когда это я превратился в успешного предпринимателя? Всё походило на жестокий розыгрыш! Из штаб-квартиры, этажом выше, спустился мой зам, решивший поначалу что всё это дурная шутка, а увидев шефа в неадекватном состоянии, сам моментально расклеился и лишь обострял положение, истерично восклицая: «Что же нам делать, что же нам делать?». Тут как раз и шофёр стал названивать – «Сергей Аркадьевич, почему вы не выходите?». Переполох образовался знатный! Относительный порядок наладился лишь с приходом Елены Сергеевны, моего референта. Пораженный открытиями мозг с трудом выдерживал удар за ударом – оказывается, помимо того, что я основатель солидной компании, у меня есть не только личный шофёр, но и референт! Леночка приняла единственно верное решение – позвонила моей жене! Тогда-то, в их разговоре, и прозвучало впервые: «У Сергея Аркадьевича, вероятно, амнезия! Срочно приезжайте!».

В ожидании её приезда я не знал куда деваться: коллеги, а собрался весь руководящий состав фирмы, то поодиночке, то наваливаясь скопом, уговаривали меня вспомнить, кто я такой, задавали наводящие вопросы – в надежде растормошить моё сознание, показывали какие-то документы, в которых напротив фамилии генерального директора, стояла, якобы, моя подпись. Из всего этого, только фамилия не вызывала отторжения у моей памяти – в остальном я продолжал утверждать, что давно занимаю должность обычного менеджера, и за годы эти, по карьерной лестнице так никуда и не продвинулся! Усугубляло нахлынувшее смятение и предстоящая встреча с женой – нет, про своё семейное положение я помнил, только… а ну как появится незнакомый мне человек? Это было бы уже слишком! С какой же радостью и облегчением я увидел на пороге кабинета родное, взволнованное необычной новостью лицо.

Спустя полчаса нас уже принимал компетентный, давно пользующий нас доктор – к его услугам мы обращались по мере необходимости. Услышав про потерю памяти, он прямо-таки возбудился – взволнованно потирал руки и не скрывал профессионального интереса!

– Очень любопытно, очень! Что, и меня не помните? А год какой? Не забыли?

– И год помню и дату! А вас не помню… извините!

– Ну надо же! Первый случай в моей практике! – его восторгу не было предела. – Значит жену помните, а то, что глава компании нет?

– Нет! Помню, что работаю менеджером… работал!

– Хорошо! Сейчас я вас посмотрю, послушаю: проверим давление, реакции на внешние раздражители, ритмы сердца… В общем, всё, что позволит оборудование!

После того, как были проделаны озвученные манипуляции, он вынес вердикт, показавшийся мне, при всей абсурдности ситуации, весьма успокоительным.

– Значит так! В физическом плане я никаких нареканий не обнаружил! Здоровье в норме, можно только позавидовать! Но это первичный, самый простой осмотр! Надо бы провести более углублённое обследование, сдать анализы… Я подумаю, как это организовать! Пока можно констатировать, что у вас частичная потеря памяти! При полной амнезии человек обычно не помнит вообще ничего – кто он, откуда, ни имени, ни обстоятельств своей жизни… Ничего! Это гораздо хуже того, что случилось с вами!

– Так, а что же теперь делать?

– Я рекомендую, в ближайший день, два – пока не определимся с дальнейшими шагами, домашний режим. Дайте себе отдых – спите, гуляйте, дышите воздухом! Можно немного физических упражнений, но сильно не напрягайтесь! Вот, кстати, бассейн было бы идеально! В общем, расслабьтесь! Вполне вероятно, что память потихоньку, фрагмент за фрагментом, начнёт возвращаться – нередко частичная амнезия является кратковременной!

– Кратковременной?

– Да! Такое бывает! У вас из памяти выпал отдельный период – до какого-то момента вы помните, а дальше нет! Попробуйте вычислить точку обрыва, нащупать событие, ставшее последним в ваших воспоминаниях… Зафиксировать его – оно может послужить толчком для восстановления! Обсудите с женой торжественные даты, семейные праздники – совместные воспоминания могут оказать благотворное воздействие! Фотографии, видеозаписи – используйте всё! Только, ради бога, не переусердствуйте – не надо изводить себя многочасовым ковырянием в голове!

Провожая нас, у дверей, он добавил:

– И пожалуйста, держите меня в курсе! В любое время… если будет прогресс, звоните!

Я, уже без особой надежды, листал очередной, третий или четвёртый за вечер, фотоальбом. Видео мы не записывали, отдавая предпочтение старым добрым снимкам на фотобумаге, но я уверен: меня и там бы постигло разочарование. Со всех фотографий, сделанных либо на досуге, либо на разнообразных официальных приёмах, в отпуске или дома – в семейном кругу, одетый в строгий деловой костюм или в джинсы с футболкой, на меня смотрел один и тот же человек. И человеком этим, исключая всякие сомнения, был я! В невольный, почти мистический трепет приводило то, что ни одного события из этой чужой, но как бы это странно ни звучало, всё-таки своей жизни, я не помнил. Как ни морщил я лоб, как ни чесал в затылке – никаких ассоциаций с увиденным в моей голове не возникало. Не стали откровением и места, запечатлённые на снимках. Но больше всего меня поразило то, что в «сказку» о преуспевающем бизнесмене придётся, видимо, поверить: тот, другой я, собственно, так и выглядел – в элегантной, стильной одежде, рядом с дорогим статусным авто, за широким, премиум класса, столом из красного дерева. Основатель и владелец контрольного пакета акций известной инвестиционной компании! Одной из крупнейших на рынке! С персоналом в полсотни сотрудников! И ничего из этого я не помнил.

– Ну, вот что! Давай-ка его сюда! На сегодня хватит! Слышал, что доктор сказал – не напрягаться! – Жена твёрдо решила положить конец моим страданиям. Поначалу она задорно и с выдумкой взялась за реконструкцию событий и фактов из нашей супружеской жизни – открывая ту или иную страницу, старалась подсказками и намёками навести меня на след потерянных воспоминаний, но мозг мой упорно сопротивлялся этим атакам, и запал её постепенно иссяк.

– Забирай! Один чёрт всё впустую – не могу ни за что зацепиться! Как теперь вообще компанией управлять? Если вместо памяти дыра чёрная…

– Ладно тебе! Не сгущай, и суток ещё не прошло! Отвлечёшься, развеешься – глядишь, всё и вернётся! Команда у тебя слаженная, опытная – без явных пассажиров! Справятся! – она разговаривала так, будто хотела поделиться со мной оптимистичным настроем.

– Скажи, а как так случилось, что я открыл своё дело? С чего всё началось?

– С чего началось?.. – она даже слегка прищурилась, словно желала заглянуть в далёкое прошлое – Точно! Ведь ты уволился с прежней работы! Там ещё какая-то история была… ты загремел в больницу – на тебя напали хулиганы! Слава богу, ничего серьёзного: уже утром тебя выписали! А через неделю ты уволился!

– Хулиганы? – я недоверчиво помотал головой. – Что за дичь? Совсем не помню…

– Ну, не знаю! Ты так сказал! За что купила – за то и продаю!

Я почувствовал в её интонации отчётливую досаду за допущенную мной бестактность, но зато где-то глубоко в подсознании сверкнула вспышка – толком не оформившаяся, еле уловимая догадка. Мне показалось – вот та ниточка, за которую нужно тянуть!

– А что за больница? Ты уверена, что больница действительно была?

– Ну, здрасьте! Приехали! Ничего, что я тебе вещи туда привозила? Тапочки, щётку зубную… А больница наша, районная.

Сомнений практически не осталось – я на верном пути! Ковырять, как выразился доктор, нужно было здесь!

Утром, провожая жену на работу, я, как бы между прочим, поинтересовался датой того происшествия. Случилось оно в эпоху кнопочных телефонов – сколько же воды утекло с тех пор! Машина жены едва повернула за угол, а я, уже одетый, стоял в прихожей.

В больнице, в просторном, не так давно отремонтированном холле, под ослепительными лампами дневного света, среди современной, эргономичной мебели я даже зажмурился на мгновение: несоответствие моих ожиданий с реальностью ошеломляло. Всё было незнакомым. Наверняка, в год моего пребывания здесь, больница имела другой вид. Может поэтому я, подспудно надеясь на прилив воспоминаний, так ничего и не ощутил. Я наклонился в окошко регистратуры – узкую щель между стойкой и перегородкой из матового стекла.

 – Добрый день! Простите за беспокойство, я когда-то лежал в этой больнице, недолго… могу ли я посмотреть данные о своём поступлении? Уточнить диагноз? Есть у меня подозрение, что все справки при переезде потерялись… а теперь нужно для обследования! Сколько будут дубликаты стоить?

Я был готов даже пойти на дачу взятки, если начнётся обычная, бюрократическая волокита, или вдруг выяснится, что моя просьба противоречит регламенту учреждения. К счастью, всё оказалось проще простого!

– Вам нужен эпикриз и история госпитализации? Дату поступления и документы, пожалуйста.

Запинаясь от волнения, я назвал год. Мою собеседницу, бывшую до этого всего лишь невидимой, стало теперь и неслышно.

– Вот! Возьмите, пожалуйста! – я торопливо просунул паспорт за перегородку.

– Ну вы даёте! Столько лет прошло!

– Да, я понимаю! Но прошу, войдите в моё положение… Такой форс-мажор: срочно понадобились… всё перерыл и нигде нет – видимо всё же пропали!

Я обрадовался, что она не сбежала: воображение рисовало мне картину, как ей долго и нудно придётся копаться в пыльных и пожелтевших медицинских картах, среди бесконечных стеллажей.

– Не расстраивайтесь, это поправимо! У нас автоматизированная картотека – информация сохранена на цифровые носители! – в голосе из окошка послышалась неподдельная гордость. – Сейчас идите в архив, это по коридору в самый конец, – оформите заявку и вам всё сделают!

Я держал в руке бумажный лист формата А4 – вся история моего пребывания в больнице уложилась в три коротких абзаца. Пропустив записи о состоянии поступившего пациента и предпринятых дежурным врачом действиях, я уставился на графу «обстоятельства вызова и основания для госпитализации» – в ней говорилось о падении с моста в реку! Если бы кто-то рассказал мне об этом на словах, я в жизни бы не поверил! Но в выписке – сухим канцелярским языком, с указанием номера машины скорой помощи, с фамилиями медиков выездной бригады, было отмечено именно это! Место, с которого меня забрали, находилось в трёх кварталах от офиса, где я работал. Перечитывая строку за строкой, я пытался всколыхнуть болото своей памяти – уповая на то, что вспомню-таки: как и почему это произошло. И опять безрезультатно: сам мост я знал досконально – частенько, когда шёл домой пешком, переходил по нему реку, но каким образом с него свалился, или кто, может быть, мне в этом помог, по-прежнему являлось нераскрытой тайной. Оставался последний призрачный шанс – я убедил себя в том, что ключ к разгадке должен быть на мосту, ноги сами собой понесли меня к набережной. Вдруг нетерпеливо и напористо завибрировал телефон. Я сунул руку в карман: звонила жена! Меня не отпускало дежавю – когда-то нечто подобное со мной уже происходило! Я провёл по экрану пальцем, отправив зелёный значок трубки в самый его верх.

– Привет, ну как ты? Есть подвижки? У меня тут минутка выдалась, решила набрать… А что там за шум? Ты разве не дома?

Я вкратце посвятил её в проведённое расследование: реакция жены, встревоженная и немного огорчённая – из-за того, что не усидел дома, была мне приятна!

– Ты только глупостей не наделай! Я через полчаса освобожусь, заеду за тобой!

На мосту гулял тёплый весенний ветерок – его ласковый шёпот мешался с птичьим концертом: чайки огромной беспорядочной кучей метались над водой – стая, то сливалась в одно неразделимое целое, то с оголтелыми криками, распадалась на атомы. От их кружения рябило в глазах. Я наблюдал за игрой солнечных бликов на чуть слышно плещущихся волнах и ждал озарения. Время шло, обстановка вокруг не менялась, а мост всё хранил молчание, не желая выдавать свой секрет. Ругая себя за глупую затею, которая ни на йоту не продвинула мои поиски, я уже собрался уходить, и тут меня посетила отчаянная мысль: «Что же это ты? Решил, что завеса откроется, если ты всего лишь, ничего не делая, постоишь у парапета? Что этого будет достаточно? А как же пойти до конца?».

И я пошёл – штопором в воду, а вынырнув, услышал:

– Мужик, тебе что жить надоело? Так здесь не убьёшься – высота не та! Только покалечишься! Хватайся!

Я поднял голову: матрос с небольшого прогулочного судна, заполненного в этот час едва ли на треть, протягивал мне деревянный шест. Немногочисленные экскурсанты довольно улыбались, кое-кто даже снимал видео: сегодня за цену обычного билета они получили бонусом яркое зрелище – прыжок человека с моста. Меня же волновало другое: поднявшись на борт, я сразу же попросил телефон – мой, набрав воды, не подавал признаков жизни.

– Леночка, добрый день! Как там у нас дела? – И не дожидаясь ответа: – Я на сегодня, на утро, совещание назначал, вы его уже отменили?

– Сергей Аркадьевич, рада вас слышать! Звонила ваша жена, сказала, что вы какое-то время побудете дома… Да, отменила!

– Сделаем так – перенесите совещание на вторую половину дня… ну, скажем часа на три, а я забегу домой переодеться и подъеду!

 

***

История эта случилась ровно пять лет назад, и каждый год, в мае, с погрешностью в два-три дня она повторялась снова. Я просыпался, совершенно не помня – кто я такой, ехал на работу и стремился приступить к ней в качестве неприметного и скромного клерка. Затем, всеми правдами и неправдами, я прорывался на мост, и лишь прыжок в воду возвращал меня к реальности, выводя из транса. Что происходило со мной в такой день, какие события ему сопутствовали, я не помнил. Узнавал лишь то, что дозировано и очень аккуратно выдавалось мне родственниками и близкими сослуживцами. Они же, в свою очередь, подстроились под моё раздвоение и подыгрывали как могли. Подключили компьютер, воспроизвели на столе рабочую обстановку. Насущной задачей, имевшей важнейшее значение, стала необходимость хоть как-то адаптировать к сложившейся ситуации коллектив компании. Вниз была спущена легенда о желании босса, то есть меня, узнать жизнь своего детища изнутри. Думаю, вряд ли в неё кто-то поверил, скорее всего, большинство сотрудников пришло к стандартному выводу: «делать ему нечего, вот с жиру и бесится!». А ведь заняться мне было чем! Я проходил исследования, посещал психолога, консультировался у профильных специалистов, но вразумительных объяснений так и не получил. Все они разводили руками, ссылаясь на загадку природы и ничтожно малые познания о деятельности человеческого мозга. Единственное, в чём они единодушно сходились, это то, что моё сознание, мой разум оказывались как будто в ловушке, раз за разом попадая в день, когда я упал с моста. Минуло столько лет, а я проживал его заново. Но это было понятно и без их мудрёных рассуждений. Однажды я даже рискнул поучаствовать в сеансе гипноза. И тоже без особых успехов. В общем, жил я во вполне себе сформировавшемся замкнутом круге, длиною в год, с начальной точкой маршрута в пункте, где я совершил свой первый прыжок. Никаких предпосылок, что удастся его разорвать, я не видел!

– Елена Сергеевна, будьте любезны, зайдите ко мне, пожалуйста! – я отпустил кнопку селекторной связи. Елена Сергеевна, между нами, Леночка, мой секретарь-референт и доверенное лицо, появилась как всегда оперативно: иногда у меня складывалось впечатление, что она дежурит за дверью.

– Добрый день, Сергей Аркадьевич! Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, неплохо! – и ведь, что верно, то верно – после таких «купаний» я словно заряжался энергией!

– Я вчера к вам подходила за подписью… – Она немного смутилась: мы оба знали – подходить ко мне вчера с какими-либо вопросами было крайне непродуктивно! – Приказ о назначении Виталия Андреевича, вы распорядились подготовить.

– Я помню! Только знаете… Это пока преждевременно! Рано ему ещё! – я сконцентрировал всё своё внимание на витавшей в воздухе давней идее: – Ах, да! Елена Сергеевна, вот ещё что! В аквариуме, точнее в буфете, нужно поставить кофемашину! И кофе… подберите хороший сорт, чтобы пить с удовольствием! Посчитайте смету – я подпишу!

Я встал и, подойдя к окну, добавил – так, что слышно было лишь мне:

– Кто знает, сколько мне ещё там кофе пить?

За окном уже вовсю кипел новый день. На проезжей части безбрежным потоком, уходящим за горизонт, в сетях транспортного коллапса теснились невезучие машины, выражавшие свой протест возмущёнными гудками. Толпа на остановке, несмотря на регулярно прибывающие рейсы, всё никак не уменьшалась: мне почудилось, что где-то там, в пёстром море причёсок и головных уборов, скользнула голубая специализированная шапочка. Один из автобусов, вероятно устав от монотонной беготни, а быть может банально   сломавшись, приткнулся в стороне от своих товарищей. Приглядевшись, я увидел, что водитель, чуть высунувшись из кабины, не отводит глаз от моего окна и, нисколечко не скрываясь, беззастенчиво и весело мне улыбается. Едва обозначив движение, слегка усмехнувшись, я кивнул ему в ответ.