Никита БРАГИН. ТРИНАДЦАТЬ ЗИГФРИДОВ. Историческая параллель карикатуры
Никита БРАГИН 
Никита БРАГИН
ТРИНАДЦАТЬ ЗИГФРИДОВ
Историческая параллель карикатуры
Наблюдаемый нами закат Европы становится все более необычным, непредсказуемым и захватывающим зрелищем. Сейчас происходят такие события, какие лет пятьдесят назад никто и не думал предсказывать, кроме, может быть, авторов литературных антиутопий. Да и самым смелым из них, думаю, показалось бы невероятным нынешнее нагромождение нелепостей и головотяпства, густо замешанное на истерике и ненависти.
Среди всего этого, впрочем, всплывают поразительные по комизму происшествия, такие, что нарочно не придумаешь. Особенно хороши ситуации, возникающие вокруг Гренландии, ставшей объектом вожделения самого отборного империалиста наших дней, Дональда Трампа. Но венцом всего и вся здесь стало направление для защиты Гренландии целых тринадцати воинов бундесвера.
Эта чертова дюжина, эти тринадцать зигфридов ненадолго задержались на ледяном острове; очень скоро и без внятных объяснений они вернулись назад, и сейчас, по-видимому, пребывают на просторах фатерлянда. Наверное, пьют баварское. И все это происходит на фоне тревожных разговоров о стремительной милитаризации Германии, отражающихся во множестве статей и блогов, сопровождаемых громадьем планов «Рейнметалла». Однако пока гора рожает мышь. И пусть и дальше будет так.
Впрочем, вслед за чёртовой дюжиной в Гренландию отправились «значительные силы» датской армии. Два отряда общей численностью около роты. Потом ещё некоторое количество, может быть, наберётся до батальона. Что бы сказал героический одноглазый датский король Кристиан Четвёртый при виде этого воинства? Наверное, пошутил бы, что для делегации парламентеров их многовато, а для армии совершенно недостаточно.
Между тем события вокруг Гренландии имеют замечательную историческую параллель в виде случившегося в XIX веке отторжения герцогств Шлезвиг и Гольштейн от Дании (и тут Дания!) в пользу Пруссии. Ради этого восходящая звезда германского империализма Отто фон Бисмарк, бывший тогда ещё министром иностранных дел Пруссии, приложил свои усилия в ходе двух войн: в 1864 году с Данией и в 1866 году с Австро-Венгрией. И тут же можно вспомнить отклик Достоевского на это событие, которое он увидел как кровавую карикатуру:
«Да оглянитесь кругом: кровь рекою льётся, да еще развесёлым таким образом, точно шампанское. Вот вам всё наше девятнадцатое столетие, в котором жил и Бокль. Вот вам Наполеон – и великий, и теперешний. Вот вам Северная Америка – вековечный союз. Вот вам, наконец, карикатурный Шлезвиг-Гольштейн… И что такое смягчает в нас цивилизация? Цивилизация вырабатывает в человеке только многосторонность ощущений и… решительно ничего больше. А через развитие этой многосторонности человек еще, пожалуй, дойдет до того, что отыщет в крови наслаждение. Ведь это уж и случалось с ним. Замечали ли вы, что самые утонченные кровопроливцы почти сплошь были самые цивилизованные господа, которым все эти разные Атиллы да Стеньки Разины иной раз в подмётки не годились, и если они не так ярко бросаются в глаза, как Атилла и Стенька Разин, так это именно потому, что они слишком часто встречаются, слишком обыкновенны, примелькались. По крайней мере, от цивилизации человек стал если не более кровожаден, то уже, наверно, хуже, гаже кровожаден, чем прежде» («Записки из подполья»).
Эта «цивилизованность», отмеченная Достоевским, стала ныне ещё более отвратительна, чем в те давние времена. Кровь за Гренландию, скорее всего, и не прольётся, уж больно слабы и робки защитники, и больно могуч и воодушевлён агрессор. Но в других краях и по иным причинам – запросто.
А нравственная деградация, сопровождаемая деградацией умственной и физической, просто пронизывает всё нынешнее время, выражаясь в самых откровенных, иной раз просто неприличных формах, И, думается, похождения тринадцати зигфридов не последний случай.