Татьяна ЯСНИКОВА 
Татьяна ЯСНИКОВА
ПРЕБУДУТ ВЕЧНЫЕ ПОЛЯ…
* * *
Мягкой кистью пишу
по суглинку и мяте.
В почву уходит
готовое к прориси слово.
Поняли вы, что хочу вам сказать я?
Что не иссякнут в грядущем
зерно и основа.
Снова людей создадут, выходящих из мрака.
Мягко ступающих, словно под ноги полова.
Ни говорить не умеющих, ни называться, ни плакать.
Всё повторяемо, то есть идет от живого.
Честною кистью пишу слишком тонко и чётко.
Стебли качаются, в воздухе что-то выводят.
Так нерешительно, зябко, невидно и робко,
Что возникают при этом зачатки мелодий.
Как же без пищи? Зерно проросло многократно.
Как же без хлеба? Костёр от былого остался.
Невероятное стало вполне вероятным,
Сколько б сомнения дух по земле не скитался.
* * *
Гордится осень тёмным бором,
И сеет с мглою шёпот уст.
Лёг жёлтый листик по угорам,
И в тайне ты почиешь, Русь.
В бору столь дерево высоко,
Что держит только ток корней.
А над вершиной вьётся сокол,
Как будто от начала дней.
Под вечер дверь я не открою,
Не жду гостей издалека.
И над путями ветер воет,
Шумы приносит к ним река.
А кто их слышать не умеет,
То счастлив он своим огнём.
И тёмный бор то горечь сеет,
То птица лист роняет в нём.
28.07.25
НОЧЬ ЗЕРКАЛ
NZ
Мы, как два зеркала, глядящих
В предел друг друга: нет лица.
И длится сон ненастоящий
Об амальгаме без конца.
И невозможное сближенье
Сторожит внешний часовой.
Он ждёт ухода разрешенье,
Секунд серебряных отбой.
Начищен мелом по фигуре,
Он строг, блестящ, улыбчив, нем.
Объёмен, мелочен, фактурен,
Жизнь не приемлющий совсем.
И только тот, кто разбивает
Планеты, сны и зеркала,
Таких, как мы, одним сближает:
Осколков груду сеет мгла.
Лежат они одним зияньем
И острой ломкостью одной.
Короной явного сиянья
Придавлен стойкий часовой.
Он в мириадах отражений
Прославлен, в славе измельчал.
Болван, не знающий решений,
Слуга безличностных начал.
А сказка вся – о нём, о нём ли?
Она о том, в чём смысла нет.
Привычно ночь по кругу гонит
Хозяин света, он же свет.
6.08.25
БАБУШКА КРЕСТЬЯНКА
Она зачем-то детей родила,
Она зачем-то работала в поле…
Даёшь ты мне и ненастье, и хлеб,
Даёшь ты мне и недолгую долю.
Но успеваю я что-то понять.
Но успеваю подумать о чём-то.
И мысль свою мне никак не поймать,
И это лучше – не станется скомкать.
Лети, лети в свой свободный полёт.
И посмотри, как изменчивы тучи.
Вот так и людям порою везёт,
Но с ними вечно и рок неминучий.
15.08.25
ЧУДО-ГЛАЗКИ
Растут расстояния между людьми.
Людей поглощает время.
Прошлое – это такой магнит
И выход всех поколений.
Куда спешат? От войны к войне.
Ценны кровавой жертвой.
Жизнь – это кровь, и нужны вдвойне
В борении жизни и смерти.
Бдит электронный чудо-глазок,
Невидимой каплей летая.
И этого самый малый итог –
Количество их возрастает.
И ночь за окном, но что-то гудит,
Будто колышется море.
Остановился на миг один
Глазок и с другими заспорил
В пылу того, что объекты лет
Так холодны, что горе.
18.08.25
ДОЖДЬ В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ОТЦА
1.
Клубятся вихри – я одна
Воспоминанья испиваю.
Тебя не вычерпать до дна,
Жизнь неоглядная, живая.
Сейчас бы я отца ждала,
Навстречу сентябрю вздыхая.
И он вошёл бы в тот простор,
В котором есть тропа в наш двор.
И двор, и нас всех узнавая,
И руки-паруса вздымая,
Землёю правя звёзд среди.
В кругу начал – всё впереди.
2.
Дождь глубокий такой,
что гроба он обнял
Серебристой хрустальной водою.
И как будто рассвет семя их обуял
Набухающей силою вдвое.
Так, сгустив череду неизвестную лет,
Прорастут змеелюди и готы.
Милы духу дождя,
Как всегда, что-то ждя –
Обретения крыльев, полёта.
19.08.25
МОНОЛОГ САДОВНИКА
На льду не вырастишь азалий.
Не вырастишь и в тронном зале.
Ни роз, ни даже васильков,
Ни даже стойких сорняков.
И то же самое в экране.
И грани
Ненастоящего прочны.
Не быть влияния весны
На пластик или же металлы.
Так, может быть, весны не стало?
Но не изменишь ход природ.
Ступайте дети в огород
И киньте пламенное семя!
* * *
Когда ты скажешь: жизнь прошла,
Меня не вспоминай.
А вспомни ты, как даль цвела,
Наш тихий летний край.
Пребудут вечные поля,
Высокая гора,
И молчаливая земля,
Унылая пора.
И это всё, чем я была –
Рассвета полосой.
И чем не выскажет молва –
Небесной бирюзой.
И нет того, чему не быть,
Не выстрадать секрет.
Никто не скажет, как открыть
Для новых новый свет.
Несчастной жизни существо
Пусть станет древом тем, –
Когда и прокляли его,
Но всё же не совсем.
* * *
Что в глубине ночей?
Луна и Бог,
Что ликами на нас
Не обернётся.
Так много их,
Как и пчелиных сот,
Которые наполнены,
Как осень,
Сладчайшим ужасом.
Что в глубине любви?
Покой и тот,
Чей лик один.
И каждый день теряет
Черты неузнанных
И полонён,
И вот…
* * *
Рок детей уносит.
Память
Напряжённая горит.
Путь кострами освещая
И немеряно сжигая
Вещи, лучшие на вид,
Свет чтоб был
Хоть сколько истин.
Рок детей уносит. Это
Больше видно даже ночью.
Испещрённых многоточий
Ускользающих ответом.
Имя – это динамит.
Ни один не устоит
Ни на месте.
Каждый порознь не спит.
Нефть и газ употребляя,
Мчит неистовая стая.
Рок детей уносит.
Матерь дней далёких,
Дней холодных
Излучая в лист тепло,
Хочет, чтобы повезло
Чадам в чаде,
Люду в люти.
А давайте, мы не будем
Бросить думать,
Чтоб бесстрашное сказать.
Рок детей уносит
Тем скорее,
Что забыли
И отца,
И в горе мать.
3.07.25
ВОТ ЧУДЕСА
Намёки сторожим,
И плачутся намёки,
И тишина проходит,
Словно дым,
Обманывая вязнущие сроки,
Которые пока
Не победим,
Как должно.
Но о чём –
Они, они – намёки?
Не для того, кто этого вовне.
И не для стен,
Что плотны и жестоки,
И чувства
Появляются взамен.
Но вот о чём?
Не надо знать совсем.
Так семена невзрачны
И неладны,
Но позже в кронах
Птичка сеет смех,
И колет неподатливый орех,
И чудесам слезливо
И прохладно.
23.08.25
ЧИТАЯ ЧЕКАЛИНА*
Зачем ты там была?
А время коротала.
Одиножды один
Возможен лишь себе.
А эта высота
Прозванием Бештау
Зачем-то поднялась,
Нежданная в судьбе.
В Сибири дик и наг
И часто безымянен,
В адыгской теплоте
Встречаешь дар небес.
И падают лучи,
И путь уже не странен.
И был ли он уже
Возможен того без –
Тропинки вдоль горы,
Часовен Пятигорска
В преддверие хребта
Названием Кавказ?
И грецкий тот орех,
Которого не горько,
Осыпал склоны гор,
Чтоб поклонились враз
И подняли его,
Как будто мысль иную.
Что минуло давно,
Всё то преобразуем.
И празднуем любовь,
И время коротаем,
И именем своим
Дороги называем.
----------------------------
*Старая книга про Лермонтова
24.08.25
ДАЛЬШЕ
В череде чересполосиц
Знать б хотелось мне поменьше.
Меньше всякого ребёнка,
Что теперь премного знает.
В мир по плоскости ступаем,
И ногами попираем
Прошлое, что и воздвигло
Стены гор своих великих,
Недоступных попиранью,
Но доступных поклоненью,
Чем тела в своём молчанье
Обезьяний ум тревожат.
Настоящего не знаем,
Ибо это поле действий,
Изменяемых всечасно,
В силу ложных представлений,
Понимаемых двояко
Миллионом своеволий.
Тянет время в жизнь живую,
Неподверженную скуке.
Там сложились результаты
Ложных чувствований зыбких
И неискренности денег.
Всякий, кто туда ступает,
Твёрдость кости, плотность тела –
Вещей древности даянье,
Твердь в сиянии проносит –
Дальше.
8.09.25
БОЛЬШАЯ СЕМЬЯ
Он придёт в тот час,
В который я обычно просыпаюсь.
Принесёт свою улыбку,
Свою маленькую скрипку.
Скрип-скрип.
Он легко откроет двери
В час, когда я просыпаюсь.
Принесёт своё веселье,
Счастье, утра новоселье.
Вот-вот.
Скинет детские ботинки
В час, когда я просыпаюсь.
Он приносит свежесть улиц,
Воркованье сизых гулиц.
Лиц-лиц.
Что, проснулась? – спросит громко,
Ведь робеть он не умеет.
Он в семье ребёнок старший.
Поглядим, что будет дальше.
Да-да.
12.09.25
* * *
Стоит сентябрь, и дома холодно,
И падает на плоскость лист.
Но не письмо природ разорвано,
А некий потаённый смысл.
Из писем сих ещё ни разу я
Не просыпала завязь букв
Ни лепестками и ни стразами,
Ни пальцами соборных рук.
Не делала я нечитаемым
Природ прозрачное письмо.
Само созревшее отчаянье
Не появлялось вдруг само.
Что не собрать?
Да смысл всегдашнего,
Текущий синею рекой.
Зачем, зачем –
Теки в бесстрашие
Из непокоя в непокой.
Всё мимо,
мимо –
всё со мной.
16.09.24
С ЛИСОЙ НА ШЕЕ
Надев неистовую лисоньку-злодейку,
На шею долгожданную лису,
Лихую, пышную, пушную душегрейку,
Анита думает: «А я-то не в лесу».
Желание и просто, и не просто:
Быть непохожей и похожей быть
На этого нечаянного гостя,
Что и не думает не шкурой приходить.
Лицо искажено глядящего оттуда – сюда.
И это ли не ты? Настурция, растрёпанное чудо,
Источник небывалой доброты,
Тепла и ласки каждою шерстинкой.
Глядит оттуда странная картинка.
Глядит туда, глядит она сюда,
И словно исчезают города,
Мышей рождая.
Ты, моя степная, лови, лови!
И в самовар гляди:
Мы никуда вовек не исчезаем
И оттого не воскресенья чаем,
А только чтоб исчезнуть навсегда.
И так бывает.
Лучше – без следа.
Расплавили. О рыжая вода,
О кем же ты ещё как будто станешь,
И от чего холодного отпрянешь?
18.09.25
ЯБЛОКО
Когда
Шум толпы стихает
И гомон безумного общества,
Когда,
Это точно, все спят,
Я встаю, не уснувши,
И думаю:
Спят. Гомон стих.
Кто со мной?
Вот бабушка с дедушкой
С лицами и руками крестьян,
Не видя меня, ткут и пашут.
Вот родители.
Вот свет – лампы детей,
Коим некогда,
Лампу оставили,
Чтоб освещалась.
Когда шум толпы стихает,
И город затих всей неправдой,
Вижу я яблоко,
Горы, долины укуса.
Как грустно,
Когда видишь яблоко.
КАРТОШКА НА ОБЕД
Будучи однажды заведённым,
Всё едино движется само.
И небес чудесные законы,
Двигая созданьем мегатонным,
Предстают как то, что нам дано.
В лёгких складках шёлково руно.
Хмурится, однако, человек.
Он себе построил недвижимость,
Кончено имеет он решимость
Удержаться в том, что он навлек.
Собственную волю не имея,
Он считает всякую затею
Тем огнём, что прыщет из-под век.
Потому, давай не напрягаться,
А плясать, и даже улыбаться.
Ну и, может быть, ещё стреляться, –
Ты дитя доселе и навек.
Все-все-все последствия известны,
И они порою не чудесны.
Но порою удивляют всех,
Порождая пение и смех.
Тяжело рождённым в недвижимость,
Строят сети и нейротерпимость.
Ну а вера всюду проникает.
И она созданье изменяет.
Тёмный смысл там, где её нет.
Вот с небес пролился лёгкий свет.
Это он созданьем мегатонным
Управляет, в следствия влюблённым,
И картошку варит на обед.
24.09.25