Андрей ПЕТРОВ. У ПОМОРОВ СЛОВА ДРУГ ЗА ДРУЖКУ ЦЕПЛЯЮТСЯ. Три рецензии

 

Андрей ПЕТРОВ

У ПОМОРОВ СЛОВА ДРУГ ЗА ДРУЖКУ ЦЕПЛЯЮТСЯ

Три рецензии
 

НАВЕЧНО СОЕДИНЕНЫ
Документальный роман «Склонен к побегу»
 

Выход книги Ирины Горской и Льва Живило «Склонен к побегу» (Москва, 2023) был приурочен к 100-летию со дня рождения Марка и Зинаиды Живило – замечательной супружеской пары, прошедшей большой, трудный, но счастливый жизненный путь. Это документальный роман, в основе которого романтическая история любви, начавшаяся в одном из сибирских лагерей.

Марк Феодосьевич Живило – художник, журналист, личность яркая, неординарная – сам мечтал написать книгу о своей жизни и своей любви, и название «Склонен к побегу» он сам придумал: такая надпись с тремя восклицательными знаками была на его личном деле заключенного. Он, действительно, совершил три дерзких побега, тем самым усугубив свое положение. Один из побегов ему помогла организовать его будущая жена Зинаида Борисовна Дурнова. Впоследствии день показательного суда над ними Марк и Зинаида считали днем своей свадьбы.

История их любви стала легендарной, передавалась из уст в уста и в лагерях, и на воле. В одном из многочисленных писем своей любимой Зине Марк Живило поклялся: «Я напишу Книгу, как только освобожусь... Да, собственно, мы уже начали писать её в своих письмах. Сохрани их! Обязательно сохрани». Письма их удивительные – яркие, живые, выразительные. Каждое из писем, адресованных друг другу (а писали они практически каждый день!), неизменно начиналось с заветных для влюбленных слов: «Мы навечно! Навечно соединены!.. Мы ждем!.. Мы любим!..» или хотя бы начальными буквами этих слов: «М.Н! Н.С! М.Ж! М.Л!» – такой своеобразный шифр, понятный только двоим.

Авторы книги – сын и племянница Марка и Зинаиды – а по сути составители книги, поскольку 90 процентов этого издания составляют подлинные письма и воспоминания героев этого романа и их родных, восторгаются: «Письма, письма, письма... Удивляешься, какими обстоятельными они писали их родным: добрые, нежные, критические, горькие, философские, романтические, правдивые, они все – про жизнь».

В книге три части, пролог, два интерлога, эпилог. Есть еще предисловие от автора, которое называется «Золотая пара», и послесловие, содержащее две статьи, анализирующие творчество Марка Живило, а также собственно послесловия каждого из двух соавторов книги.

Пролог, интерлоги и эпилог воссоздают картину того «свадебного» суда, соединившего навек героев книги. В первой части «Университеты» подробно прослеживается судьба Марка и Зинаиды до их встречи друг с другом через историю их семей, их личные биографии. Если в жизни у Зинаиды был реальный университет, в котором она получила высшее экономическое образование, то для Марка, талантливого художника, университетами стали фронт, тюрьма и лагеря. А посадили его за подделку утерянной справки о ранении, его посчитали дезертиром, да к тому же срок заключения постоянно прибавлялся из-за побегов, к которым он, как мы уже знаем, был склонен благодаря своему независимому, свободолюбивому характеру.

Часть вторая «Навеки соединены» – самая маленькая по объему, но самая романтическая по содержанию, поскольку рассказывает о зарождении и укреплении любви Марка и Зинаиды. Вот небольшой фрагмент: «Их чувства вспыхнули так ярко, что не заметить этого не могли окружающие. Почти с первых же дней их отношения стали проверяться на прочность, причем в условиях лагеря самым жестоким образом...». Чего-чего, а испытаний на долю героев книги выпало немало, как впрочем, и на долю многих представителей их поколения. В предисловии подчеркивается, что эта книга о судьбе поколения, рожденного в 20-х годах прошлого века, которому пришлось пережить суровые времена. Заканчивается эта часть книги досрочным освобождением Зинаиды, чье дело было пересмотрено: вместо 5 лет по приговору она была в заключении 10 месяцев.

Часть третья «Мы ждем! Мы любим!» рассказывает об освобождении Марка, о рождении детей Марка и Зинаиды, о последующей судьбе героев, о творчестве, о восстановленной справедливости – спустя 40 лет Марк был награжден боевыми орденами, к которым он был представлен еще в годы войны, к слову, отыскались в архивах и злополучные справки о ранениях, из-за которых он оказался в заключении.

Книга замечательно издана, она содержит большое количество фотографий, копий документов, на форзацах помещены генеалогические древа двух семей, подаривших миру героев этого романа.

 

«ЗДЕСЬ БЫЛА, А МОЖЕТ, И ЕСТЬ ЕЩЕ ДЕРЕВНЯ…»
Рассказ Андрея Пиценко о последнем дне тысячелетия
 

Действие рассказа победителя Всероссийского конкурса современной прозы имени В.И. Белова «Всё впереди» 2024 года краснодарского писателя Андрея Пиценко с поистине эпохальным названием «Последний день тысячелетия», действительно, происходит 31 декабря 1999 года, в день, завершающий не только год, век, но и целое тысячелетие. Есть над чем задуматься и в то же время осознать величие момента герою повествования Павлу Антиповичу, которого смолоду зовут попросту Антипычем, единственному жителю деревеньки Погорельцы, если не считать временно прибившегося к родному дому вечного бродяги Родьки Суслопарова. «Почти четыре столетия жила деревня Погорельцы. Много повидала она радости и горя в череде спокойного труда и смутных да ратных времен». И вот «подошла к своему пределу, пределу века и тысячелетия».

Приснился Антипычу странный сон, в котором привиделся ему родной отец, говорящий о том, что надо тебе, Павел, отправляться на войну, ибо больше некому. Какая же война? Ведь кончилась она в 45-м. А ему твердят, что не кончилась. Да уж, странный сон. Тревожно от него. И нахлынули воспоминания: «Уж на что, а на воспоминания дюже зажиточен Антипыч».

Вспомнил он о том, как в самом деле воевал и вернулся в деревню, в которой почти всех мужиков повыбило, отчего «совестно было Павлу в глаза вдовам да сироткам глядеть», и считал он своим долгом помогать людям «упочинку сотворить». О том, как в детстве слушал он рассказы своего прадеда Ильи про злодея атамана Баловня да про турецкий поход. О том, как рос он безбожником под влиянием школы и рассказов директора, героя Гражданской войны, о настоящих чудесах, да вот, провожая на войну, вручила ему мать ладанку с его крестиком, который он не носил. О том, как контузило его и он было ослеп, да вспомнил про ладанку и стал неумело молиться.

И вот сейчас на восьмом десятке «каждая черта его светилась ласковой и простодушной улыбкой». Антипыч помнил каждую избу в своей деревне и тех, кто в ней жил раньше, он чувствовал кровное родство с каждым комочком родной земли, «везде оставалась крупица его души», ведь жив Антипыч, «стало быть, жива и деревня», ведь «на родной земле человек одиночкой быть не может», а потому «всякой поре радовался Антипыч». И на праздный вопрос: «Чего отсюда не уехал?» он уверенно отвечает: «Мне здесь всё радостно».

Еще об одном жителе деревни, которую Антипыч называл Малыми Погорельцами, по сравнению с Большими – деревенским погостом, по количеству жителей, мы узнаём из этого рассказа – о Настёне-Солдатке. Она после того, как получила извещение о пропавшем без вести муже, с которым только месяц и успела пожить вместе, «будто бы замерла и жила словно лишь внутри себя и своих горьких мыслей». Оставшись вдвоем в пустой деревне, Антипыч и Настёна, как умели, «укрепляли друг друга». Да вот за неделю до нового года, века и тысячелетия прибрал Настёну Господь. Похоронили её Антипыч и Родька, всё справили как надо.

Сравнивает, сопоставляет автор Антипыча и Родьку – этих таких разных персонажей, принадлежащих разным поколениям, имеющих диаметрально противоположные взгляды на жизнь, ведь именно между ними разразится основной конфликт, именно они станут участниками важного, главного события. И по всему выходит, что и физически, и духовно сильней и крепче старик Антипыч: и быт у него упорядоченней, устроенней, и в душе его порядок и устроенность. Хотя и Родьке дается шанс вспомнить, прочувствовать настоящую радость от своей нужности: «В его душе совершался праздник, какого уже давно не было». Да вот ударила ему в голову «дурная кровь, что так долго копилась от обид и неприкаянной маяты», и совершил он то, что совершил, но надо отдать ему должное – поступил он, в конце концов, как порядочный человек.

Однако вернемся к главному герою рассказа: «в этот, последний вечер уходящего века, уходящего тысячелетия старика томила печаль», «светла и смиренна была его грусть». И довелось ему пережить страшное и решительное, осознать, какая такая война, о которой поминалось в странном сне, ждет его: «Метил старик в то неясное и неявное, безликое зло, которое неприметно заползало из темных углов в души людские, застило им свет».

Многое вмещает в себя этот талантливо написанный, выстраданный, одухотворяющий рассказ, оказывающий огромное эмоциональное и интеллектуальное воздействие, не только поднимающий важные онтологические вопросы, но и подсказывающий ответы на них. Вот его последняя фраза: «здесь была, а может, и есть еще деревня…».

 

«У ПОМОРОВ СЛОВА ХОТЬ И БЕЗ КРЮЧКОВ,
А ДРУГ ЗА ДРУЖКУ ЦЕПЛЯЮТСЯ»
Северные сказки Дениса Макурина
 

У книги Дениса Макурина «Лунные сказки» (СПб, 2023) есть подзаголовок «Архангельские чудеса». В ней действительно рассказывается об архангельских чудесах, т.е. о чудесах, случившихся либо в самом городе на Двине Архангельске, либо в его окрестностях – ближних и дальних. Поскольку книга вышла в Санкт-Петербурге, то и начинается она с сопоставления двух городов: «Есть на Русском Севере большой красивый город на Неве. А есть поменьше, можно сказать и вовсе маленький, но уже на Двине». Много у этих городов общего, да вот заявляет уверенно автор: «Разве что чудес в городе на Двине поболе будет, о них-то я вам и поведаю». И добавляет: «всё это наши исконные северные чудеса».

А называет он Архангельск не иначе как «город сказочников Писахова и Шергина». Вот их-то традиции в сказочном деле, прославляющем северный край, и придерживается автор этой книжки: «У нас места столь заповедные, дикие да глухие, что и солнца порой не видно, шороха звериного не слышно. В таких-то дебрях самолучшие сказки обычно скрываются». Ведь «Поморье испокон веков заселяли свободолюбивые люди, верящие в сказки, волшебство и добро. Они и места особые для жилья выбирали, где трудиться, мечтать и творить красоту не мешал бы никто. По той же причине к ним тянулись и птицы, и рыбы, и лесное зверьё». Сказочник признается: «Сказки и небывальщины я сызмальства от бабушки и дедушки внимал. Потом уж всякому, кого на своем пути встречал, тут же с радостью пересказывал. Бывало, конечно, немного на свой лад и перевирал, но то лишь для благости и украшения».

А почему сказки лунные? Тому тоже есть объяснение в книге: «Много-много лет назад, когда Луна в речку Луду упала, с неё сказки свалились да в ледяной воде в алмазы превратились». О каких же чудесах эти самые лунные сказки рассказывают? О купце Няне из города Няндомы, с чьей легкой руки, верней ноги, появились дома танцевальные с причудливыми углами. О поморской птице счастья, которая перепела самого соловья. О раках из деревни Ракулы, которые вопреки поговорке «на гору часто забираются, свистят – не дают лентяям увиливать, от работы отказываться».

О лодках подводных, которым самый толстый арктический лед нипочем, они его своим жаром растопляют: «Вот какие лодки в Северодвинске строят – всем на радость и загляденье». О водяной мельнице, устроенной из голландского корабля, загнанного в узкую протоку в деревне Реушеньга. О выносливых мезенских лошадках, которые даже летать умеют, если надо. О поморах-рекоставах, которые матушке природе всеми силами подсобляют. О поморском жемчуге, у которого с матушкой-семгой «какая-то особая, сказочная связь, о ней архангел Михаил и святитель Николай ведают – помогают им встретиться, на небесах затаясь». А Поморье жемчужными украшениями и вышивкой славится: «Смотришь на таку жемчужну красоту – и робость, и благоговение, и неизвестность в душе зарождаются!».

Ещё во многих северных краях с помощью сказок из этой книги побывать можно: у самого Белого моря в селе Койда, в Чухчерьме на Северной Двине, в Юроме на Мезени, в Ваймуше на Пинеге, а ещё на речке Пёша в Заполярье. «На Севере ведь как? Куда ни ступи – то топко, то вязко, то ляги, то ряска. На Мезени – няша, в Урдоме – мачмала. По всему побережью – мереча, болото да каша-мала». Хотите узнать, что означают эти диковинные слова? Почитайте «Лунные сказки»: «У поморов слова хоть и без крючков, а друг за дружку цепляются. Речь словно реченька льётся, каждое доброе слово новому русло указывает, а за ним уж и третье само спешит, торопится, вьётся. Мужики-то у нас что тогда, что сейчас – лишь ага да угу! А вот жёнки так развернулись, что любого пешком отправят за сказками на луну».

А чтоб интересней было читать, художник Петр Болюх множество красочных картинок к сказкам нарисовал – больших и маленьких, разглядывать их – одно удовольствие.

Книга Дениса Макурина «Поморские штучки» (2023) призвана в сказочной форме рассказать детям о традициях северных ремесел. В авторском предисловии говорится: «Попал я однажды в сувенирную лавку “Поморские штучки” и столько всего узрел, что захотелось об увиденном чуде по всей России раструбить, дабы ремесленников за искусную работу похвалить да наш северный край в очередной раз прославить!». Вот и сочинил он сказку про большую поморскую семью Ласточкиных из мезенского села Кимжа, которые выстроили себе «дом с добром» да устроили в нём лавку, которую так и назвали «Поморские штучки», поскольку «уж больно понравилось Ласточкиным из дерева игрушки мастерить, утварь да вещички разного толка строгать».

Почему из дерева? «Наш северный край испокон веков древесиной славится. Всё у нас из дерева строгается, плетётся и вяжется». Про каждую деревянную штучку, искусными руками сотворенную, своя история сказочная: про лошадку-качалку, куклу-паночку, погремушку-шаркунок, крылатую корову и щепную птицу. А ещё и народной житейской мудростью, в северных поговорках заключенной, автор щедро поделился, а создатели книжки выделили эти поговорки ярким красным цветом, чтоб сразу они в глаза читателям бросались: «Прибирай остаток – во всём будет достаток»; «С горячим чаем добрее и светлее житьё»; «Ворчанием наскучишь, примером научишь»; «Без труда и мёду не едят»; «Здоров в еде, да хил в труде!»; «Не то смётка, что бродит, а то смётка, что других водит»; «Кто сам ко всем лицом, к тому и добрые люди не спиной».

Так же красным отмечены и северные словечки непонятные в сносках после главок: кокора, сиверко, карбас, удновать, аргиш, козули и другие. Нашлось место в книжке и образцам северного фольклора: заклинаниям, прибауткам, потешкам-побасёнкам. Органично в качестве действующих лиц сказки чувствуют себя домовушко и птица Сирин, корова-бурёнка и северные олени, коты и мыши, медведь и акула, киты-белухи и лахтаки – морские зайцы.

Полёт фантазии порой очень далеко автора уносит, как тут не вспомнить великого северного сказочника-фантазера Степана Писахова, явно не без его влияния свои были-небыли плетёт Денис Макурин. Ну вот хотя бы один фрагмент приведём, вполне себе в писаховском духе сочиненный:

«Морозы на Севере минус пятьдесят – обычное дело. А в какой-то год зима так разошлась, что морозы до минус семидесяти доходили. В те недели от Пинеги до Мезени даже колокола не звонили. Боялись, расколются на холоде-то. Поэтому прямо так меж деревнями и сёлами перекрикивались.

Голос-то хорошо по мороженому воздуху разносился, даже в Холмогорах кое-что слышали.

Навага и камбала в Белом море так громко зубами стучали, так продрогли, что рыбаки их через проруби и лунки чаем с малиновым вареньем из самовара поили, пирогами с брусникой отогревали».

Колорит особый северный у этой книжки, замечательный образ Севера в ней создаётся, вот ещё пример: «Вдоль неспешной реки Мезень и Белого моря то и дело встречаются обрывистые берега. На тех обрывах (угорах по-нашему) деревни и села приютились: каждый дом – старина. Ещё там живут скрипучие колодцы-журавли, а на улицах белыми ночами играют, пиликают всяк на свой манер русские гармони».

Конечно же, такая книжка не может не быть красочной и яркой, много в ней качественных иллюстраций. Вот какую информацию об этом можно обнаружить: «В оформлении книги использованы работы художников Олега Арсеньева, Дмитрия Москина и Татьяны Кан, поморские народные игрушки из коллекции Александра Бианки».