Александр АВДЕЕВ 
Александр АВДЕЕВ
ЗАХОЖУ НЕ В ПРОЛОМ, А ВОРОТАМИ…
* * *
Яблоня, груша, слива да вишня,
Вот и кончается немощный сад.
Низкое солнце из облака вышло,
Словно почти шестьдесят лет назад.
Этого срока для мудрости мало.
Времени хватит лишь сад посадить.
Так получилось... А снег покрывалом
Эти деревья согрел по пути.
Вот это да! –
дотянуть до двух сроков
Жизни Есенина –
вот ведь сравнил!
Только какая тут разница сколько
крови потратил
да липких чернил!
Кто-то великий, а кто-то свободный,
Кто-то и то и другое обрёл.
Лет отслуживших церковные своды
Оберегают мой дом с алтарём.
Сад берегут просьбы к небу,
иконам.
Но всё болит и звенит голова.
Юношей старым брожу и влюблённым,
Дом и деревья воздвигнув едва.
Думая, вижу, а видя – решаю,
Как мне с улыбкой глядеть на зарю.
Что здесь моё:
мелкий сад ли,
душа ли...
Я и не я –
и живу, и смотрю.
* * *
Деревья лысеют, светлей фонари.
И капли не ветках блестят.
В ноябрьскую осень, смотри не смотри, –
Во мрак упирается взгляд.
Туманные взгляды в лучах фонарей
Встречаются реже теперь.
Я сам убегаю под крышу скорей,
Захлопнув железную дверь.
А двери да окна на то и даны,
Чтоб холод за ними держать.
Смотреть, как промокшие ветви скудны,
С низин своего этажа.
Приземистость сельских домов не мрачней
Огней небоскрёбных домов.
Невроз долгожданных ноябрьских ночей
Исправит лишь белый Покров.
Но всё же полюбишь пустыню дождей,
Свой сад, сапогами скрипя,
Где думай не думай, радей не радей,
А выйдешь ты сам – на себя.
* * *
Дорога в листьях жёлтых.
Октябрь глядит во тьму.
Полуозябший шёл ты
К порогу своему.
Там, в молодом начале,
Ни сна, ни дня не жаль:
Красивость опечалить
И преукрасить даль.
Душа и непогода
До срока жили врозь.
Больным да старым сроду
Казаться не пришлось.
Таким был, не играя,
Подыгрывая чуть,
Чтобы в рассвете мая
Преобразился путь...
И вот один – да воин.
Поскольку – чуть играл.
Невесть чего достоин,
И что завоевал?
И вновь иду немного.
И стелется во тьме
Опасная дорога
К непрошеной зиме.
* * *
По миру идущие други,
Лежащие други в земле
Просторной моей округи,
Где жизнь полюбил на заре.
Церковные – вечер и утро
Считаются днём одним.
Господь присылает мудро
Своих
да зарю – что нимб.
Заря – любимое время
Вечером, утром уже.
И ты не один – со всеми,
Коль помнишь о вечной душе.
С кем радостно даже в литейке,
И в драке не стыдно, почти...
И во дворе на скамейке
Привал на широком пути.
Во двор заходящие други,
И вас уже встретишь едва.
Пожать бы ослабшие руки,
Послушать шальные слова.
* * *
Готовка к лету вышла долгой.
Рубаху с мамой покупал.
Хотела, чтобы жил я с толком,
Меня ж тянуло на вокзал.
Зачем же в поезде рубаха –
Надену майку и трико –
И в институт, не зная страха,
Доеду жадно до Тверской.
Мне почему-то всё дарили,
Рубахи, брюки да пальто:
Умрёт ли кто-то, приносили,
Чтобы молился я зато.
Рубахи есть, а мамы – нету,
Сам без ума и без волос.
По мне – закончилось и лето,
Поскольку лето – началось.
* * *
Мне девять лет. Умер отец.
Он был похоронен в поле.
Стало знакомо слово – конец,
И мало знакома – неволя.
Небо просторно, земля широка.
И материнская сытость.
Жизнь, как земля от бездождья, легка,
И на душе беззащитность.
* * *
Я словно жив едва.
Смотрю в окно.
Люблю про высь слова,
Светло, темно.
Созвездья и луна
Давно живут.
А мне и не до сна –
Так жаль минут.
Восходит солнце вновь,
И долог свет.
К стеклу прислонишь бровь,
И рад, и нет.
Созвездья и луна
Ушли не раз.
Люблю быть у окна
Я в некий час.
Мерцают этажи
И манит высь.
Я словно еле жив,
И так – всю жизнь.
ЯНВАРЬ
Идут навстречу берёзы.
Навстречу березам иду.
И потепления слëзы
На каждой ветке в саду.
Спиной к стволу прислониться.
За шиворот капли слетят.
Холодная всё же водица
Бодрит отдыхающий взгляд.
И слышно капели молчанье –
Так плачут берёзы зимой.
И оттепель словно печальней,
Чем заморозки – весной.
* * *
И всё смотрю – не насмотреться –
В одну-то точку сквозь кусты.
В душе и юность, даже детство.
Нет во вселенской пустоты.
Стал стадион чапыжной рощей.
Гудят сквозь рощу поезда.
Чуть не по правилам, но проще
Мы победили – навсегда.
Мы пережили детство, юность
И победили тем с тобой.
Душа моя – почти не трудность
Смириться с временем, судьбой.
...А поезд мчит из ночи к полдню.
От кашля мама сахар жжëт...
И то, что было и не помню,
Туманный полог стережëт.
* * *
Понеслось на землю небо
Белым светом днём и ночью.
Благодать под видом снега,
Тьма, разорванная в клочья.
Чëрно-белые деревья.
Непроезжие дороги.
Поскриплю снежком теперь я,
Эх, вы ноги мои, ноги.
Пробираюсь по сугробу,
Добираюсь до лопаты.
Сделать к церкви тропку чтобы,
Вдруг теперь придут солдаты
Отогреться в храме тесном,
В Литургию и молебен…
Мама срочно месит тесто,
О насущном помнит хлебе.
СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ИВАНА
Нас и так здесь осталось немного,
А вдобавок – погиб ты уже.
Много душ у Великого Бога.
Но молюсь я о вашей душе.
О душе я тоскую и теле,
Что стремились построить дома,
Что прекрасно да шустро умели
Отопление дать, коль зима...
Понастроили ровные стены,
Что хранят и разлад, и уют,
Где живу... и живут наши гены.
Но всё меньше Авдеевых тут.
* * *
Постарели друзья или умерли,
С кем чудили подчас во дворе.
Наступили притихшие сумерки,
Да пустая скамья на заре.
Постарели друзья и уехали,
И о многих не знаю – куда.
А иных поздравляю с успехами
В соцсетях… и я рад иногда.
Кем вы были, друзья и знакомые,
Кем вы стали, кто думал о том,
Что придётся ответить за промахи,
За вину, что болит под крестом?
Захожу не в пролом, а воротами,
Слёз по прошлому нет куражу.
Не скажу, что и жить неохота мне,
И что жить я хочу – не скажу...
ПРИХОД
Снежные ветки,
Седая земля.
Рабицы сетка,
В клетку – поля.
Дом на отшибе.
С куполом храм.
Колокол шибче
Гудит по холмам.
Вот и забота –
Выжить, спастись.
Важное что-то –
Вечность да жизнь.
Надо оставить
После себя
Добрую память...
Не торопя
Жизни короткой,
В колокол звон,
Всенощной кроткой,
Явной как сон.
На Литургии
Вас помянуть.
Вы – кто такие,
Где же ваш путь?
Дом на отшибе.
Выживший храм.
Колокол шибче
Гудит по домам.
Вы – это наши
С Родины всей.
До и за пашней
В скорби своей.
Ярославская обл.