Николай ЧЕРНОВ 
Николай ЧЕРНОВ
ВСТРЕЧАЯ НЕМИНУЕМОСТЬ ДОЖДЯ…
ПИСЬМО
Напиши мне письмо по старинке,
Чтобы ждать и надеяться снова:
Вот апостол идёт из глубинки
И несёт рукописное слово…
Я узнаю растерянный почерк,
И духов ускользающий запах…
Запятыми, уколами точек
Мою душу до слёз расцарапай.
Ни WhatsAppа не надо, ни МAXа –
Только время, бумага, чернила,
Чтобы каждая вредная клякса
Всю тебя для меня сохранила…
Подари мне чернильное слово,
Ожиданием обеспокой...
Вот апостол идёт из былого
И приветливо машет рукой.
* * *
В русских лицах – как будто в оправе –
Затаился загадочный свет,
Словно в зеркале ангел оставил
Своего отражения след.
Сквозь печали, тоску и невзгоды
Он мерцает над русской землёй –
Этот свет неизвестной природы,
Но знакомый и близкий такой.
И пока не призвали к ответу
Небеса за блужданье во мгле,
Я, доверившись этому свету,
Буду жить на родимой земле.
* * *
Из поваренной книги январского дня
По рецепту проверенной стужи,
Позабыв о других
Для другого-меня
Ты незваный готовила ужин…
Снега хруст и кристаллы хрустального льда
Да озябший смородины кустик.
Холода на земле и в душе холода,
Но зима своего не упустит.
Где позёмкой играет глухая заря
И приходит в себя от простуды,
Из поваренной книги шута-января
Только белая скатерть посуды…
Так с посулом иных расставаний и встреч
Этот снег, словно свежая простынь…
Да незваного гостя прогорклая речь
И страстей бесконечная росстань.
* * *
Человек живёт и умирает…
Ничего особенного нет.
Ветер в поле с колоском играет.
Солнца луч скользит среди планет…
Кто-то скажет: «Памятью богаты!
Живы мы, покуда помнят нас…».
Пропадают без вести солдаты,
Словно слёзы из солёных глаз…
Люди пишут злые мемуары,
Слухи распуская по земле.
Бродит Смерть с мертвецким перегаром,
Как слепая в первозданной мгле.
Поражают Пирамиды Гизы
Замыслом забытого творца…
Звёзды, как отстреленные гильзы, –
Кто-то в небе бьётся до конца.
* * *
На войне человек, что блоха,
Здесь господствует русская проза.
Надо чаще смотреть в облака
И под ноги – повсюду угроза.
Говорил командир: «Не спеши.
Не погибнем, за нами Россия…».
И слова обгоревшей души
повторялись под куполом синим.
Словно очередь из АКМ
И пронзительный треск сухостоя...
На войне не бывает проблем,
про которые скажут: «Пустое».
Всюду бродит незрячая Смерть,
Ищет имя в засаленных святцах.
Под ногами – размытая твердь...
А ночами убитые снятся.
АСТРАХАНСКАЯ ЗИМА
Скупая астраханская зима,
Где вместо снега всюду грязь да слякоть.
Сегодня вместе мы сошли с ума
И нам хотелось хохотать и плакать...
На небе сером солнца не видать.
Сырой глотаем воздух сиротливо.
Нам скромная досталась благодать:
Всё принимать от жизни терпеливо.
Давай пройдём по улицам пустым,
Хрустальное настраивая зренье.
Как хорошо быть снова молодым
И миром не испорченным твореньем!
Мигают электронные табло.
Вот площадь и луна висит над нею.
Мне не хватает снега, как назло.
Но рядом ты и никого роднее...
СРЕТЕНЬЕ
1.
На Сретенье дорогой февраля –
Ни доллара в кармане, ни рубля –
Я семеню, как древний Симеон
Чтоб совершить тебе скупой поклон.
В пакете два батона и кефир.
А надо мной – заоблачный эфир,
Где царствует среди незримых звёзд
И веру людям отпускает в рост
Господь, чей Крестный путь – Любви в угоду –
Архангелов связал и нищебродов...
2.
Но почему-то на душе легко.
Засаленные старые трико
Войдут однажды в старческую моду,
Как признак лет и призрачной свободы,
Когда не надо пыль пускать в глаза,
Где от морозца шалая слеза,
И нужно чаще зырить в небеса.
А лучше под ноги, пока они несут
К тебе, моя любовь, на вечный суд…
3.
Стареющая Аннушка моя!
Ни доллара в кармане ни рубля,
И никакого за душой доната.
Но, милая, она ж не виновата!
Я слишком стар для мелочной возни.
Когда разбогатеем, чёрт возьми,
Возьмём себе, беззубый морща рот,
Бутылку хеннесси и шоколадный торт,
Букет цветов, лесных грибов корзину
И пять кило абхазских апельсинов.
И будем молча Истину встречать,
И ничего уже не отмечать.
* * *
Пасмурные лица,
Домики косые.
Вот она, провинция,
Вот она – Россия!
Лица невесёлые.
Знать, дела неважные.
Доживают сёла
Времена вчерашние.
Я на этом поприще,
Словно ветром брошен,
Собираю полчище
Облетевшей рощи.
Для кого – неведомо!
Не шумят берёзы.
В далях заповеданных
Не примяты росы.
Только даль туманится
Да цветёт рассветами.
А душа-то мается
От чего? – Неведомо…
БАРАШКИ
Рябит в глазах от ягоды рябины,
и ветер тонкие колеблет паутины:
так утро робкое приходит невзначай.
Нам ветки жадно подают на чай.
Вот ягод падают рассыпанные бусы –
и время насыщают горьким вкусом.
Мы молча пьём, совсем не торопясь,
ведь есть какая-то особенная связь
меж нами этой осенью прозрачной –
барочною, а может быть, барачной.
Как два барашка в небе, нам открытом,
зависли мы над бытием и бытом.
ЭКСПРОМТ ДЛЯ НАДЕЖДЫ
В перспективе зимнего пейзажа
только тень на тающем снегу:
это счастье ускользает наше
и ладошкой машет на бегу.
Удержать его мы не сумели.
Уберечь его мы не смогли.
Заметут последние метели
тихий край полуденной земли.
Протяни свою в перчатке руку,
выдохни и слёзы проглоти...
Мы сегодня празднуем разлуку,
дальше нам уже не по пути.
Всё что нам осталось – улыбнуться
и кивнуть несчастной головой,
уходя навек не оглянуться...
Не твоя.
Не твой.
ХУДОЖНИК
Художник рисовал одну картину.
Всю жизнь одну картину рисовал.
Забыв про быт и всякую рутину,
Он создавал высокий Идеал.
Над ним смеялись за глаза и прямо.
Вменяли формализма формалин.
А он молчал и продолжал упрямо
Писать шедевр среди других картин.
Промчалась жизнь, как будто не бывала,
Художник умер, свят и духом прост.
Когда с холста сорвали покрывало,
Предстал он перед всеми – чистый холст…
* * *
Лето, ты куда летишь,
как на скутере мальчишка?
На столе столетий тишь
недочитанною книжкой…
Ни брони, ни «калаша»,
разговоры у причала.
Загорелая душа
словно пороха не знала…
И как будто нет войны,
лишь одна любовь в прицеле,
где контуженные сны
след оставят на постели…
Звёзд торжественный парад,
к вечной радости причастье.
Но уже пора назад…
У солдат холодный взгляд,
много чести, мало счастья.
ПАРАДОКС
На клочке унылой суши
Горько плакал Сатана:
Измельчали нынче души,
Этим душам – грош цена!
От обиды слёзы льются,
Брошу всё и буду пить…
Все повсюду продаются,
Только некого купить.
ЛЮБИМАЯ
Несвятая моя любимая,
Дай же мне на тебя посмотреть!
Ты сегодня, как сон, ранимая,
Как осенняя хрупкая медь.
Я смотрю на тебя и радуюсь.
Как прожить мне без этих глаз?!
С каждым днём повышают градусы
Небеса, что накрыли нас.
Я у Бога не раз вымаливал,
А теперь, словно чудо, вдруг –
Беззащитного счастья зарево
Из твоих принимаю рук…
МОЛЧАНИЕ
Ты только не молчи, ответь…
Безумный ветер бьётся в стёкла.
Алмазные созвездий свёрла
Вгрызаются в ночную твердь.
Гудит безликая Луна.
Её контакты недоступны.
И, как застуканный преступник,
Стоит компьютер у окна.
Быть может, я схожу с ума.
Быть может, я тебя не стою…
Своей холодной красотою –
Собой любуешься сама.
Ты только не молчи, ответь,
Пришли хотя бы эсэмэску,
Найди какой-то повод веский,
Пока не разлучила смерть,
Чтоб на тебя мне посмотреть.
ДЕНЬ СУРКА
И снова День Сурка.
Едва глаза открыв,
встречаю потолка
медлительный наплыв.
Тяжелый бой в груди
на подвиг не зовёт –
хватает впереди
обыденных забот.
Поднявшись кое-как
пойдёшь, откроешь кран
и с тремором в руках
нальешь воды стакан.
«О, Боже, Боже мой!» –
подумаешь в сердцах:
когда пришёл домой?
и на своих ногах?
А надо морду брить,
хоть ляг сейчас костьми,
копытом землю рыть,
чтобы успеть к восьми...
Гораздо проще – всё
давно послать к чертям!
Так говорил Басё,
о том писал Хайям.
Как жалко, что женой
не обзавёлся я:
порхала б надо мной,
красавица моя.
Но вот – готов омлет,
боржоми и батон.
Сидит анахорет
и думает о том,
что снова День Сурка
маячит впереди
и вечная тоска
в прокуренной груди.
ТАНЕЦ
И то останется:
два-три-четыре слова
в сопровожденье медленного танца,
её глаза,
и как я был неловок,
и как тревожно было прикасаться
к упругому – насквозь живому – телу,
захваченному зеркалами зала.
Всё замерло – и лишь она летела.
Но никуда она не улетала…
МУЗЫКАНТ
Музыкант уйдёт, но музыка останется…
Отголоском прозвучит вдали.
В даль умчится синеглазая красавица,
как Ассоль, встречая корабли.
Прочь уйдут тревоги, треволнения.
Вновь душа, как феникс, из огня
возродится и без сожаления
из трюмо посмотрит на меня.
И опять по-новому представится
окунуться в будни с головой…
Возвращайся, синеглазая красавица,
чтобы жизнь наполнить синевой.
ТЫ МЕНЯ НЕ СЛЫШИШЬ
Я говорю, но ты меня не слышишь.
Я весь горю, но ты меня не слышишь…
Я в бешенство впадаю, я смешон.
Молчание – последний твой подарок
В ночь пересотворения времён.
Горит свеча, верней, свечной огарок.
Всё, что осталось… Свет его неярок.
Осталось только несколько имён
Да самородки звёзд над головою…
В душе моей – ни света, ни покоя,
Там олово словесного прибоя…
Не надо слов, лишь помаши рукою –
Я в ночь уйду, в себя не приходя,
Встречая неминуемость дождя…
Я говорю, но ты меня не слышишь.
Я весь горю, но ты меня не слышишь…
ЭПИЗОДЫ
1.
Вода вдоль берега бежит,
И ножки белые мелькают…
На солнце девушка лежит,
Под солнцем ласточки порхают.
Маячит бакен вдалеке,
Как будто призрак нелюдимый.
Несётся лодка по реке.
Куда? Не знаю. Просто мимо.
С моста рыбачат рыбаки.
На леске – рыбка золотая.
Вон пиво тянут мужики,
От удовольствия икая.
И вновь передо мною пляж –
Как бы животное большое.
Являя высший пилотаж,
Мне птицы не дают покоя.
Вода вдоль берега бежит.
Зонты, игрушки, побрякушки.
На солнце девушка лежит,
А на лице её – веснушки!
2.
С неба серого
с прожилками грозы
Покатились две твоих слезы…
Ты стояла, теребя в руках платок
(Пробегал между лопаток холодок),
Как расплата, как расстрельная статья,
Как утрат моих свидетель и судья…
А с утра – сверкает солнце в образах:
Ни грозы, ни серебра в глазах.
3.
Снег лепит памятник зиме.
Сверкают скользкие дорожки.
Снег лепит памятник земле,
Себе… и нам с тобой немножко.
Седой упрямый следопыт,
Свидетель суеты и судеб,
Снег, прикрывая праздный быт,
Следит, но никого не судит…
Мне сорок лет, почти старик.
Тебе – всевечно – восемнадцать.
В пакете на ветвях болтается
Растерянного ветра крик.
4.
Крик грачей в кривых деревьях.
Начинается весна.
Я с утра – как чудо в перьях,
ты как кошка – у окна.
На стене висит Саврасов,
И Саврасов за окном.
Торжество пастельных красок
И пакетик – три в одном…
* * *
Поверхностные жители земли,
Мы головы закидываем вверх
И прячем звёзд, мерцающих вдали,
Тяжёлый блеск под тонкой кожей век.
Нам кажется, что где-то есть звезда
Для каждого рождённого на свет,
И той звезде подвластна череда
Всех наших дней: и радостей и бед…
И, звёзды собирая наугад
В случайные созвездий чертежи,
Блуждает в небо обращённый взгляд,
Чтоб зрело что-то в зеркале души.
Мы им даём простые имена
И ласково, как девушек, зовём.
В ответ – ни слова. Тайна. Тишина.
Лишь небосвода темный водоём.
* * *
Глаголы против шерсти гладя,
Ты говоришь о пустяках:
О мимолётном листопаде,
О нескончаемых дождях.
И, не имея в сердце веры,
Больших сторонишься вещей,
Но, как столикие химеры,
Они живут в душе твоей.
…А в небесах пасутся овцы.
И ветер, пасынок высот,
Проворно медные червонцы
Ворует с вязов у ворот.
И по тебе чернильной ночью
Скупое время чертит стих,
И звёзды, словно многоточья,
В глазах проносятся твоих.
* * *
Есть многое, о чём сказать нельзя,
А промолчать как будто неуместно,
На помощь нам тогда приходит песня –
Давайте петь, как старые друзья.
Мы на плечах нелёгкий груз несём
К последнему надёжному причалу.
Чтоб держаться верного начала,
Давайте, для начала, строить дом.
И в доме том широкий ставить стол
Для всех родных и близких, и знакомых.
Под щебет птиц и трепет насекомых
Весёлый пир чтоб в этом доме шёл.
Среди друзей – не усидеть врагу.
Среди родных – не водится чужого.
Слова судьбы уложатся в строку.
И там найдётся дружеское Слово…