Андрей ПЕТРОВ. «РОМАН – ЭТО И ЕСТЬ СПЕКТАКЛЬ». Автобиографическая проза Владимира Рецептера
Андрей ПЕТРОВ 
Андрей ПЕТРОВ
«РОМАН – ЭТО И ЕСТЬ СПЕКТАКЛЬ»
Автобиографическая проза Владимира Рецептера
Книга актера, режиссера, поэта Владимира Рецептера «На Фонтанке водку пил…» (Москва, 2011) посвящена Санкт-Петербургскому Большому драматическому театру, который сейчас носит имя выдающегося режиссера Георгия Товстоногова. Творческая биография автора книги была много лет связана с этим театром. На обложку вынесен подзаголовок – «Роман театрального отщепенца», таковым себя считает автор, поскольку в свое время покинул БДТ, где «как солдат царской армии, он прослужил четверть века». А по поводу названия можно прочитать в авторском вступлении, озаглавленном «Вместо предисловия»: «Вдобавок, почти два десятка лет управляя делами Пушкинского театрального центра в Санкт-Петербурге, расположенного через дюжину домов от БДТ по той же стороне Фонтанки, автор продолжает чувствовать неизбежную близость к своему театральному двойнику… И тут, как название книги, сама собой подворачивается строка из старинной песенки о чижике». В книгу вошли все жанры прозы Владимира Рецептера – роман «Жизнь и приключения артистов БДТ» (2000-2004), повесть «Булгаковиана» (2005) и рассказ «У меня в ушах бананы…» (2005).
Жанр самого объемного произведения книги обозначен как «Гастрольный роман», потому что его действие происходит во время японских гастролей БДТ осенью 1983 года. Одна из линий повествования является собственно гастрольным романом, только уже в другом смысле слова «роман», а именно «любовные отношения между мужчиной и женщиной». Однако значительно бóльшее место, чем описание конкретных гастролей, в этом романе занимают забавные и грустные истории из жизни многих известных людей, с которыми автору довелось встретиться на жизненном пути. Все действующие лица названы своими именами, тем не менее, автор предупреждает: «В жизни все они, конечно, не вполне таковы, как в романе, и если не всегда, то чаще всего значительнее и безупречней». Следует учесть признание автора и в том, что «он беспредельно субъективен».
Автор несколько отстраняется от своего автобиографического героя, называя его в повествовании в третьем лице – то как «артист Р.», то как «критик Р.» (под критиком понимается взгляд со стороны на написанное). Много в романе отступлений от основного сюжета, к которым автор прибегает с целью что-то разъяснить, поделиться своими мыслями по тому или иному поводу. Так, частенько можно встретить такую фразу, предваряющую очередное объяснение: «Читателю, не пережившему наших времен, нужно объяснить…». И как заклинание – в шутку ли, всерьез ли, автор повторяет: «я считал и считаю Большой драматический эпохи Товстоногова лучшим театром всех времен и народов, а «Мещан» – лучшим спектаклем этого художника», тем более что к этому спектаклю автор имеет самое непосредственное отношение как его многолетний участник.
Героями романа стали личности яркие, интересные, по-настоящему любимые народом, среди них Товстоногов, Басилашвили, Стржельчик, Луспекаев, Лавров, Юрский, Шарко, Ковель. Рассказывается в романе о встречах и общении автора и с таким великим человеком, как Анна Ахматова. Повествование буквально пронизано иронией и самоиронией, однако в нем неизменно ощущается искреннее сочувствие автора своим героям. Или вот еще из авторских признаний: «роман – это и есть спектакль, который он уже ставит, а все непослушные персонажи, у которых своя жизнь и кому плевать на режиссуру, отлично играют свои роли, стоит их вовремя отпустить и не обижать подсказкой».
Приведем некоторые показательные цитаты: «Я не знаю людей более беззащитных и трогательных, чем мои дорогие коллеги по театру, да и все артисты вообще»; «Нет, никто, кроме коллеги-артиста, не поймет этого восторга, а за ним и самого вдохновения, переселяющего тебя в другое время, новое пространство и неизвестное прежде лицо, которое вдруг – ни от чего – почему-то знаешь, слушаешь и пестуешь, как самого себя!..»; «Кто стыдится своего «невыдавленного» рабства, то все равно раб и к тому же дурак. А кто им гордится, тоже, конечно, раб, но зато – настоящий умница!..»; «Факт испаряется, а анекдот жив. Вот почему спешит лихорадочный сочинитель, швыряя в один котел все, что коснулось его поврежденного слуха и чудом задержалось в смертной памяти»; «Недооценка, недооценка дарования и заслуг, змея подколодная, вот где наша погибель!..»; «…из всякого факта должна родиться правдивая легенда».
В повести «Булгаковиада» параллельно развивается две истории, связанные с постановкой в одном случае и непостановкой в другом пьесы Михаила Булгакова «Кабала святош» («Мольер») в Ленинградском Большом драматическом театре. В 30-е годы театр вел переговоры с Булгаковым о её постановке, однако спектакль так и не состоялся, в 70-е годы спектакль по этой пьесе в театре был поставлен. Первую историю автор излагает как исследователь со ссылкой на многочисленные документы, вторую – как очевидец с пересказом разговоров с разными людьми.
В повести автор высказывает и свой творческий принцип: «…мемуар надо бы как жанр упразднить, мол, что угодно, только не мемуар, где все и всегда так уважают себя и любят, всё я да я… <…> Это надо выстраивать по-другому… Как прозу… Надо над собой смеяться, вышучивать себя… Тогда возникнет дистанция между тем, кто пишет, и тем, каким он был тогда…». Не обойдется в повести без мистики, так уж это водится, когда речь идет о Булгакове, которого всегда сопровождал злой рок. И еще деталь: в декорациях булгаковского спектакля в БДТ хоронили своих великих актеров и самого Товстоногова: «Булгаковский «Мольер» непредсказуемой сценой втягивал в себя весь Ленинград, и город сдавался событию. Он менял имена, но был всегда неравнодушен к смерти».
В рассказе «У меня в ушах бананы» говорится о том, что автору довелось лежать в одной больничной палате со знаменитым актером Бруно Фрейндлихом: «Попадание в одну палату двух бывших Гамлетов, двух бывших артистов БДТ, двух пациентов со слуховыми аппаратами в ушах иначе как «странным сближением», вслед за Пушкиным, не назовешь». Ироническое название рассказа, позаимствованное из анекдота, как раз и указывает на такую деталь, объединяющую героев, как слуховые аппараты, которые они и стали называть «бананами». Автор в определенный момент восклицает: «Быть услышанным – это большая удача, право!..». Пожалуй, в этой фразе заключен основной смысл рассказа, посвященного судьбе большого артиста Бруно Фрейндлиха.
На обложку книги вынесены такие слова, анонсирующие её содержание: «Какие они, кумиры? Что происходит в театральном закулисье? Успехи и провалы, амбиции и подозрения, страсти и интриги – всё как в жизни, но только более ёмко и выпукло, ведь – это театр».