Шамиль ДЖИКАЕВ (1940-2011). ДВЕНАДЦАТЬ РАЗ НАВЕДАЛАСЬ ЗИМА… Перевод Андрея Расторгуева
Шамиль ДЖИКАЕВ 
От Редакции
«Три белых камня» – под таким названием увидел свет в конце января новый сборник стихов Народного поэта Республики Северная Осетия-Алания, ученого и публициста Шамиля Джикаева (1940-2011). Доступ к этой электронной книге открылся на издательской платформе «ЛитРес». Сборник издан Союзом писателей России на двух языках, осетинском и русском, в переложении поэта и переводчика Андрея Расторгуева.
Поэтическое творчество Шамиля Джикаева широко известно в Северной Осетии. По убеждению многих, именно стихи стали и поводом для его трагической гибели. Однако широкому российскому читателю эти стихи ранее были практически неизвестны. Книги поэта выходили на его родине в оригинале, тогда как на русском языке в периодике публиковались переводы лишь нескольких стихотворений. Одной из причин стала высокая требовательность автора к качеству работы переводчиков.
Рукопись книги прошла отбор в рамках конкурса «От края до края», объявленного СПР осенью прошлого года. Подстрочники подготовила заместитель председателя Союза писателей Республики Северная Осетия-Алания Залина Басиева.
Прочесть и скачать весь сборник Шамиля Джикаева «Три белых камня» на «ЛитРес» можно бесплатно: https://www.litres.ru/book/shamil-dzhikaev/tri-belyh-kamnya-sbornik-stihov-aertae-urs-dury-73061188/chitat-onlayn/
Шамиль ДЖИКАЕВ (1940-2011)
ДВЕНАДЦАТЬ РАЗ НАВЕДАЛАСЬ ЗИМА…
Из сборника «Три белых камня»
Перевод Андрея Расторгуева
ТУР
Я – тур. Нам жить на скалах суждено.
Наш род оскудевает год от года.
Под пулями мы умираем, но
Иной судьбы и высоты не надо.
Мы дикари – и кончен разговор.
Не приручить нас солью дармовою.
В ущелья от вершин свободных гор,
Подобно козам, не сманить травою.
Подай нам солнце, ветер, окоём,
Не городи запретов и загонов...
Мы над землёю коротко живём,
Зато – как звёзды, падаем со склонов.
СВОБОДА
Для человека выше всех наград
Одна Свобода радостью и статью.
Лишь ею лечим души от утрат
И лишь её живучи благодатью.
Господь или иные наверху –
Сама не появляется из праха.
Случается, даётся пастуху.
Нередко обделяет падишаха.
К ней человек прокладывает путь
Трудом души, любовью до предела.
Я Богу не завидую ничуть,
Но путнику завидую всецело.
Свобода, ты – сокровище и честь,
Когда тебя имущие достойны…
Из-за свободы, если вправду есть,
Рождаются и замирают войны.
ВИНОГРАДНИК
Когда растили предки виноград,
Всегда он изобиловал плодами.
И славен был наш род между родами,
А мир вокруг щедротами богат.
Тогда нас извести задумал враг –
Пожечь огнями, вытоптать конями,
Чтоб даже имя между именами
Припомнилось кому-нибудь навряд.
Срубили виноградник, распахали,
Изрезанные лозы погребли,
Чтобы вовек потомки не узнали.
Но лишь дожди весенние пошли –
Ещё живей и краше, чем вначале,
Опять ростки пробились из земли.
* * *
Истины нет, виночерпий, в вине,
Радость хотя без него убывает.
Всё, чем рассвет улыбается мне –
Вечер, играя, вдвойне забирает.
Девушка, сердце моё упаси –
Не пробуждай неуёмной надежды.
Сколько в кувшине воды ни носи,
А на куски разобьётся однажды.
* * *
Рассвет благословеннее едва ли
Бывал того, что ты явила мне –
Отполыхали давние печали
До вечера на золотом огне.
Сердечные ростки запотевали
Росой, что выдыхала ты во сне,
И свежестью насквозь переменяли
Унылый мир, распахнутый вовне.
Не властен даже бог над красотою,
Но сам велел склониться перед ней
Душою, изведённой суетою.
Ты сердце исцеляешь до корней.
Ты – солнце, что взошло над чернотою.
Лишь об одном прошу – не потемней.
ОСЕННИЙ ЦВЕТОК
Ты запоздалою обновой
Явился на лугу – и что ж?
Бесстрашно аромат медовый
В ущелья тёмные несёшь.
Дубрава медная роняет
Листву на бурую траву.
Тоска овраги заслоняет
И остужает синеву.
А ты сияешь над горою
Частицей неба… Назови:
Взошёл осеннею порою
Для мести или для любви?
В тумане облачно-непрочном
Орлы последние снялись,
Да только в стебле неурочном
Весна и жизнь переплелись.
Пускай поникла головою
Выносливая белена,
Природа скорбная тобою
Опять на миг оживлена.
ШЕКСПИРУ ВОПРЕКИ
С малиною она губами схожа,
Прекрасней звёзд её небесный взгляд.
Упругая благоухает кожа
И волосы медовые блестят.
Но розе с нею меряться негоже –
Не тот у розы цвет и аромат.
Движения огонь не превозможет,
А белизны – летящий снегопад.
И речь её великолепна тоже –
Так в знойный полдень родники журчат…
И солнце потайная ревность гложет,
И ангелы от зависти молчат.
У всех на свете, на неё глядящих,
Нет слов, к моей принцессе подходящих.
БЕЛЫЙ СОНЕТ
Казалась жизнь печальной и убогой,
Когда в неё ты ангелом вошла
И чёрный склеп мой, встав у очага,
Во белоснежный храм преобразила.
Кусочком солнца чистого светилась
Твоя душа, слетевшая со звёзд –
Как будто с них отправила её
Земле для украшения природа.
Речами озарён, хмелён от ласки,
В тепле твоём тону, как в молоке,
С тобою рядом снова оживая.
Я радостью твоею обновлён –
Мне возместил страдания любовью
Уастырджи1, завидуя с небес.
Ты родником – то близким, то далёким –
Бьёшь из песка моих сгоревших дней,
Пока в безлюдном поле суховей
Кружится пыльным вихрем одиноким.
И, опалённый пламенем жестоким,
Вновь кипарис восходит от корней
Всё зеленей – и песня из ветвей
Летит вечерним воздухом высоким.
Мой ад и рай. Сгустится духота –
И вновь меня отпаивает снами
Твоя животворящая вода.
Но до неё не достаю корнями –
Нас будто осудили навсегда
На выжженное поле между нами.
* * *
Весне до сроков никакого дела:
Ростки ещё не вышли из земли,
Весёлые цветы не зацвели,
Листва от холодов заиндевела.
И, как весна, ты мимо поглядела.
Лучи навылет тучу не прожгли.
Когда-то вместе мы с тобою шли,
Теперь гляжу вослед оторопело.
Я верю: выйдет солнце поутру,
И снова мы любовную обрящем
Медовую пчелиную игру.
Но если камень сердца в настоящем
Росток не одолеет – я умру
От голода в саду плодоносящем.
СОН
Тёмною ночью звезда пролетела.
Ангел – подумалось мне.
Радостью сердце налив до предела,
Начал молиться во сне.
С нею готов говорить до рассвета.
Вместо ответа – молчок.
Вот она – светится рядом!.. А это
Просто ночной светлячок.
* * *
Садится солнце за большой утёс.
Хор ангелов поёт – не убывает.
Моя судьба не стоит птичьих слёз,
А за тебя душа переживает.
Былого дома очерк узнаю,
Закат на снеговых вершинах тает...
У пропасти глубокой на краю
Прекрасный образ твой не отпускает.
ОСЕТИНСКАЯ ЖЕНЩИНА
Ты в даль земную светишь от порога,
Свечою щедрой убавляя тьму.
Обязанная корню твоему,
Неистребима горная порода.
Твоя любовь мне точно вера в Бога –
Не высечь искру жизни одному.
Всегда тебе по сердцу моему
Пусть шёлковая стелется дорога.
Молвой и красотой равняться не с кем.
Льёшь из ладоней материнский дар
И урожаем обращаешь веским.
Какой бы тьма ни нанесла удар,
Всегда тебе в России внуком – Невский,
А в Сакартвело2 дочерью – Тамар3.
Двенадцать раз наведалась зима –
Двенадцать раз горою потрясала.
Захлёстывала вражеская тьма
И копья в наши груди упирала.
Враги от жажды бились без ума.
Но кровью нашей даже ночь пылала.
И падальщиков стаи задарма
В долине пировали до отвала.
Двенадцать лет война пережила.
Нас Бог, как прародителей вначале,
Решил, наверно, испытать дотла.
Мы до последней капли устояли.
Когда она к подножию стекла,
То на вершине песни зазвучали.
* * *
Вся жизнь – война, и, наконец,
В ней может всякое случиться.
К примеру, раненый боец
Решает мёртвым притвориться.
Но крепко на своём стою,
Назад ни шагу не ступаю:
Сражённый замертво в бою
В живых сражаться продолжаю.
ХАЗБИ4
(предсмертный монолог)
В кромешной тьме ячменные колосья
Над чёрными камнями поднялись –
на них пылает искрой капля крови...
Сегодня вас растопчут, колоски,
Но пахарь вашей смерти не увидит...
Была войной жестокой наша жизнь.
Обычаев держась, подобно предкам,
Мы хлеб и соль за старших почитали.
Ступни в родную землю уперев,
Молились только чести и свободе.
Мы тёсаны из камня, а в крови
Огонь пылает жаркой синевою –
Мы счастливы, что он погаснет раньше
Пылающего в наших очагах.
Мы к смерти в темноте шагаем молча.
Но кто это там песню запевает?
Умолкни, песня!
О наших именах и нашей жизни
Мы гибелью своей поём безмолвно.
И, в наших душах в полночь уходя,
Умолкни, песня о страданьях наших –
Пускай мы не оставим ничего.
Когда потомок дальний над могилой
Надгробный камень праздно обсуждает
И надпись поминальную на нём,
Когда на торге совестью и хлебом
В чужой кибитке запоёт последыш,
Рассказывая путнику о нас –
Такая память горше отреченья!
Умолкни, песня!
Пусть нашу жизнь и песню завершает
Прекраснейшее слово нашей смерти –
Последнее, что мудро и приятно,
Написанное для судьбы великой,
Благой судьбы.
Мы вовремя сказать
Смогли его...
Умолкни, песня!
Мне всадник чёрный говорил во сне:
– Кончай бороться – мир не станет выше.
Порядочным – соломенные крыши.
Бесчестные и в небе – на коне.
Кто ловок – не останется на дне.
Убийцу я и вора не обижу.
Все блага поднебесные приближу,
Когда ты поклоняться станешь мне…
С клюкою и дорожною сумою
Я перед ним в безмолвии стоял.
Доколе в нищете блуждать землёю?
И гневно он тогда захохотал
И – ангелом поднялся надо мною…
Обрадовался я – и застонал.
* * *
Чем, Родина, посмел я навредить,
Огонь суровый заслужив едва ли?
Когда мне у груди твоей не жить,
В какие скажешь удалиться дали?
Когда, как тёмный погреб, ты тесна,
Несметные становятся рабами,
Твоих врагов целуя стремена
И землю утрамбовывая лбами.
Им звонкая монета дорога –
Зубами вынут из змеиной пасти.
На голове позорные рога
Таким за счастье, а не за напасти.
Они, таясь, преследуют меня –
Здороваясь в лицо, стреляют в спину…
Бурьян колючий рву день изо дня,
А не осилил и наполовину.
Куда бежать, в которые края?
Где я прожить мужчиною сумею?..
И сторонясь, Осетия моя,
Ты – всё, что я воистину имею.
ДВЕНАДЦАТЬ CЛОВ
Из лучших слов родного языка
Двенадцать назову наверняка.
ЖИЗНЬ – от начала нет её главней.
ОГОНЬ небесной искрою за ней.
Мягчайшее из мягких слово МАТЬ –
Из рук её нисходит БЛАГОДАТЬ.
Про СЧАСТЬЕ каждый думает вовек.
Про БЛАГОРОДСТВО – скромный человек.
Чистосердечный за ДОБРО горой.
Есть МУЖЕСТВО – возвысится герой.
СВОБОДУ и ДОСТОИНСТВО беречь
Отважному потребуется МЕЧ.
ОСЕТИЯ основою всего.
Те без неё не значат ничего.
ПИР ТИМУРА
Багдад, разорённый насквозь, от погрома
Отходит полуночью новой.
Усталый Тимур восседает угрюмо
На троне из кости слоновой.
Уже он мечом окровавил полсвета,
Не милуя и не минуя.
Ещё разобьёт он войска Баязета,
Ослабит Орду Золотую.
Но воин пресытился страшною славой,
Осенняя ночь – как лавина...
Давно он идёт по дороге кровавой.
А чаши полна – половина.
Хотят ему саван скроить северянки
Аланские – пусть помечтают,
Пока перед ним молодые горянки
Танцуют и слёзы глотают.
Вот девочка с чангом едва прикрывает
Свои обнажённые перси –
Поёт, как ширазская роза рыдает
В кромешной ночи её Персии...
Но струны смолкают. Нетронуты яства,
И девушки в том неповинны.
В глазах его скорби немые таятся,
И чаша – до половины.
Какой бы красе в эту чашу ни литься,
На сердце – тяжёлое бремя:
В нём с дерева жизни последние листья
Сдирает ненастное время.
С другим из ночи проступающим ликом
Идёт разговор в человеке:
– За что, Искандер5, тебя звали Великим,
И что сотворил ты навеки?
И вдруг за иным потрясателем мира
Тимур вспоминает Хафиза6...
И ангел сбивает корону с эмира,
И трон осыпается книзу.
– Двурогий! По следу иду за тобою –
Обрушатся все мавзолеи,
Но в Персии под золотой синевою
Не будет Хафиза целее.
Покуда дворцы мои пылью не стали,
Подай, виночерпий, вина мне!
Пускай поскорее утонут печали
Моей неподъёмные камни...
Осенний туман над могилой эмира,
Тяжёлые плиты замшели...
В Багдаде, Ширазе и дальше по миру
Хафизовы живы газели.
КАМНИ
Подобно сфинксам, башни надо мной
Глядят мне в сердце пристально, безмолвно.
Уснувшая округа дышит ровно.
Скала склонилась горестной вдовой.
До небосвода столб над головой –
Атлант его поддерживает словно.
И надписям на нём беспрекословно
Внимаю я душою огневой.
Замшелых глыб тяжёлые скрижали,
Где наши предки искрами сердец
Накоротке о жизни написали.
Был камень им как мать, а не отец7.
Из камня они счастье выжимали,
И пламя, и надежду, наконец.
* * *
Я клёном был – большим, под облака,
Мне кудри солнце золотом ласкало,
И роща мне священная внимала,
И я глядел на прочих свысока.
За годы, а тем более века
Всем красоты и счастья станет мало...
Листву с ветвей засохших посрывало,
И новой не расти наверняка.
Давно под небеса передо мною
Растёт зеленоглазая сосна,
Пронизанная жизнью молодою.
И осень на дворе или весна –
Обласканная силою земною,
Не переодевается она.
РАНЕНЫЙ ВОЛК
Свирепой стаи был я вожаком –
Удача нас в охоте обгоняла,
Молва людская страхи наполняла
И нарастала, точно снежный ком.
Земле я нашей не был чужаком –
Она следы ночные укрывала.
Но этого родства ей стало мало –
Теперь я с ней до кровного знаком.
Я мчал безостановочно и рьяно –
Скорей в овчарню, нас бараны ждут...
Кипела кровь – и брызгала из раны.
А каждый волк до свежей крови лют...
И вот уже, как блудного барана,
Меня мои товарищи грызут.
ЧИЖ
В листьях яблони мой дом,
Людом улица роится –
Под ухоженным гнездом
Жизнь особым чередом,
Точно Светлая седмица8.
Песен чижика народ
Ждёт и продолженья просит...
Да неделю напролёт
То прохожий ветку рвёт,
То ребёнок камень бросит.
Что известностью обрёл?
Чем на месте недоволен?
Шаток яблоневый ствол,
Небо перекрыл орёл,
В жизни собственной не волен...
ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО АМРАНА9
Возвыситься над муками земными
Мне Сила и Надежда помогли,
А боги отвернулись от земли,
Едва моё здесь прозвучало имя.
Безумцев бескорыстных молодыми
Вы без продленья рода погребли,
Предательством Надежду извели.
Не сладили с оковами моими.
О, люди! Я не удержу меча,
Зато в защите божьей нет изъянов –
Да за порог не выйти без ключа.
Опять свобода под пятой тиранов.
Рыдайте, долю рабскую влача –
Огонь мой вас не поднял до титанов.
* * *
Хоть не ангел я и не пророк –
Есть немного сущности чудачной.
Опущусь в бушующий поток –
И вода становится прозрачной.
У печали чёрной на краю
Солнце надо мной не остывает.
Про любовь бессмертную пою –
Меж людьми разлада не бывает.
От врага – колючки и зола,
Да не помогает даже пламя...
Просто выше всяческого зла
Человек становится с годами.
ПАМЯТНИК
Беспамятства ища, обрёл лишь это.
Теперь гляжу на мир земной безмолвно.
Ничто меня не трогает на свете –
Ни разговор, ни ссора, ни мечта.
Меня из камня вырубило время –
Тревог лишив, оставило в покое
Без горести, сочувствия, мольбы,
Врага и покровителя... Свободен.
* * *
Неладно я на свете жил –
Горел, как сук ольховый.
Ни песни громкой не сложил,
Ни выдумки толковой.
Без повода не враждовал,
Не злобствовал с досады,
Но и за подлость не давал
Ничтожествам пощады.
Святыни родовые чтил,
Позора не отведал.
Немало змей передавил,
От оводов не бегал.
Решился к мужеству воззвать,
Земле добавил сада…
Мне людям было, что сказать.
И я сказал, что надо.
1Уастырджи – герой нартского эпоса, образ которого со временем сомкнулся с образом святого Георгия.
2Сакартвело – грузинское название Грузии.
3Бабушка святого благоверного великого князя Александра Невского преподобная Мария Ясыня была осетинкой. Мать грузинской царицы Тамары, также причисленной к лику православных святых – Бурдухан Аланская.
4Хазби Аликов – предводитель вооруженного сопротивления жителей Кобанского ущелья против экспедиции царских войск (1830 г.).
5Александр Македонский на Востоке был известен как Искандер Двурогий.
6Хафиз Ширази – классик персидской поэзии, современник Тимура.
7Один из героев нартского эпоса – Сосруко – появился на свет из камня.
8Светлая седмица (црк.) – неделя после Пасхи.
9Амран – герой нартского эпоса, образ которого со временем сросся с образом Прометея.