Анатолий ВЕРШИНСКИЙ. ВЕРНЫЙ ВЫБОР. Поэзия

 

Анатолий ВЕРШИНСКИЙ

ВЕРНЫЙ ВЫБОР

 

КАНАТ

Мы все живём на линии огня,

в признанье этом нет ни капли фальши.

Чужие дроны метят не в меня:

их цель – аэродром, лежащий дальше,

но город мой – на линии огня.

 

Мы все живём сегодня на войне.

Кто к службе строевой давно не годен,

посильно помоги родной стране,

ведь двух на свете не бывает родин.

Душой и телом – каждый на войне.

 

Земная жизнь – протянутый канат

меж бездной и обителью небесной.

Расслабишь пальцы – и сползёшь назад.

Что выберешь над пропастью отвесной?

Равно и вверх и вниз ведёт канат...

 

СВЕТ ЗВЕЗДЫ

Как в давешние мирные года,

на ёлке перед праздничным столом

блестит пятиконечная звезда

и шарик со словами: «С Рождеством!».

А если возбудятся «знатоки»,

готовые принять всегда в штыки

«совдеповскую» якобы звезду,

я довод супротивный приведу.

Пускай мои познанья нетверды,

поскольку я неважный книгочей,

но помню: у Рождественской звезды

на ёлке Вифлеема пять лучей.

Горит звезда, и свет её блескуч,

и веру знаменует первый луч,

второй – надежду, третий – знак любви,

четвёртый знаком милости зови,

а пятым справедливость обозначь.

Блестит звезда, и свет её горяч.

Идём за нею веку испокон...

И пять лучей у звёздочек погон.

 

НАКАНУНЕ

Праздник Вознесения Господня

мы отметим завтра, а сегодня

снова в хороводе чёрной мессы

в небе над Россией вились бесы.

 

И, сосредоточен и спокоен,

снова «приземлял» их русский воин

и вздыхал, нагар счищая с дула:

«С кем же ты связался, брат Вакула...».

 

ДИКОЕ ПОЛЕ

Вольные непаханые дали –

степи между Доном и Днестром –

Диким полем русичи назвали,

их сиротство чувствуя нутром.

 

Вот бы стало дикое домашним,

вот бы вместо мётел ковыля,

как велит обычай добрым пашням,

хлеб родила здешняя земля!..

 

Тщетно жатвы ждали земледельцы:

с тучной чернозёмной целины

гнали их кочевники-пришельцы,

чьих коней бессчётны табуны.

 

Лошади вытаптывали нивы,

всадники вылавливали тех,

кто годился в качестве поживы –

на продажу для срамных утех.

 

Никакой хронист иль песнопевец

не ответит, сколько и куда

православных парубков и девиц

умыкнула крымская орда.

 

Лишь Екатериною Великой

натиск южный был повёрнут вспять,

и страну, считавшуюся дикой,

стали Новороссиею звать.

 

Новой Русью древняя Россия,

думалось, навеки приросла.

Но страшней нечистой свиты Вия

слуги одноглавого орла...

 

Сгиньте, бесы! Больше не позволим

в отчих землях учинять погром.

Сызнова не станут Диким полем

степи между Доном и Днестром.

 

ПОГОДКА

То зной, то ливни грозовые,

то град с куриное яйцо.

Стихия губит яровые

и превращает мостовые

в одно сплошное озерцо.

 

И в Подмосковье, будто в Керчи,

слетая с облачных орбит,

кружат взаправдашние смерчи...

Природа-матушка, не перчи

и без того не пресный быт!

 

И без того на сердце горько

от безотрадных новостей...

Не хмурься, утренняя зорька!

Судьба-хозяюшка, спроворь-ка

удачный день без злых гостей!

 

УРОК

Аллея, ведущая к парку,

пришторена мокрой листвой.

Вхожу под зелёную арку

с опущенной вниз головой.

А дети вбегают с прискоком

под кровлю древесных ветвей:

при росте, пока невысоком,

им незачем кланяться ей.

И каяться тоже им не в чем:

в том нету ребячьей вины,

что птицам, скиталицам певчим,

кургузые скверы тесны;

что голодно зверю лесному:

бескормица в чахлом лесу

влечёт к человечьему дому

медведя, и рысь, и лису;

что в реках отравлены воды –

и заживо рыба гниёт.

Достанет ли сил у природы

снести человеческий гнёт?..

Хоть память становится куца,

в ней жив деревенский урок:

высокому надо нагнуться,

ступая в избу за порог.

Иначе ударишься больно

о притолок, низкий затем,

чтоб гость поклонился невольно

и дому, и жителям всем.

А в терем природы-хозяйки,

презрев и приличья, и честь,

мы ломимся с ходу, зазнайки,

и шишек набитых не счесть...

 

ЧЕРТА

За дорожкой, мощённой брусчаткою,

есть тропинка, ведущая в лес.

Там поляны лучатся звездчаткою,

будто звёздами купол небес.

 

Там цветёт луговая овсяница,

земляника таится у ног

и к нежаркому солнышку тянется,

оплетая калину, вьюнок.

 

И не видно в разлапистой поросли,

как снуют в кружевном ивняке

хлопотливые звонкие поползни

челноками на ткацком станке.

 

И неведомо, долго иль коротко

красоваться лесному холсту

за чертой горделивого города,

что упорно сдвигает черту...

 

БОР

Говорят, что деревья, как люди,

ощущают угрозу и страх.

Отдалённые залпы орудий

отзываются дрожью в борах.

 

Обмирают на ветках иголки:

к сосняку приближается бой,

и стволы принимают осколки,

закрывая пехоту собой.

 

Бьют по соснам фугасные взрывы,

рваных ран не заклеить смоле,

но и павшие замертво – живы,

если живы их корни в земле.

 

Если в почве, как в древнем ковчеге,

сохраняются их семена,

то пробьются весною побеги,

а иначе зачем же весна?

 

Даже ад приводящие в трепет

грозовые раскаты войны

русский лес принимает и терпит.

Он, как люди, защитник страны.

 

КОЛЬЦА

В Ливийской пустыне Долиной Планет

урочище это назвали арабы.

На поле песчаном, где, кажется, нет

ни жизни самой, ни намёка хотя бы

на что-то живое, лежат валуны:

одни – будто ядра, другие – как диски.

Какой великан из безвестной страны

их бросил на месте недолгой прописки?

Напрасно безжизненным видится дол:

в пустыне, где голодно даже травинкам,

снаряды, что кинул циклоп-дискобол,

тихонько ползут по незримым тропинкам.

И медленно-медленно дышат они:

то чуть возрастут, то уменьшатся малость.

В холодные ночи и жаркие дни

ползучие камни ломает усталость,

и кольца тогда на изломах видны –

не то годовые, не то вековые.

А значит, саженные те валуны

и вправду подобно деревьям живые?

Но если живые, то, верно, жива

Земля, потеснившая сушею воды,

и скалы – живые её существа,

а вовсе не скопища мёртвой породы.

Выносит планета и магму, и лёд,

и гнев богоборца, и боль богомольца...

Надломится – кто уцелевший сочтёт

её вековые несметные кольца?

 

ВЫБОР АЛЕКСАНДРА

В прошлом, трудно обозримом,

в нашей древности седой,

русский князь альянсу с Римом

предпочёл союз с Ордой.

 

Был союз неравноправным,

только, дань платя сполна,

всем канонам православным

оставалась Русь верна.

 

Тем платили, чем богаты,

но не верою святой.

Зря латинские легаты

к нам вставали на постой...

 

В обозримом настоящем

чтим родные образа

и на Запад не таращим

завидущие глаза.

 

Явлен в облике жестоком

нам его «цветущий сад».

Снова мы дружны с Востоком,

как столетия назад.

 

Не за-ради встреч заздравных,

не за лаврами гонясь,

дружим с ним теперь на равных.

Верный выбор сделал князь!
 

Декабрь 2024 – сентябрь 2025