Екатерина КАРГОПОЛЬЦЕВА. РУССКАЯ РЕЧЬ. О поэзии Леонида Попова (1947-2004)

 

Екатерина КАРГОПОЛЬЦЕВА

РУССКАЯ РЕЧЬ

О поэзии Леонида Попова (1947-2004)

 

Лето 2004 года не оставило в моей памяти ничего значительного, кроме нескольких слов, которые надолго упали в душу: «Слышали? Поэт умер… Попов». В этой короткой фразе, скорбно расходившейся из уст в уста, выразилось горькое осознание большой утраты… Я не знала Леонида Попова, не была знакома с его поэзией, но по тому, как говорили о нём, понимала, что это был особенный человек.

Многое в нашей жизни происходит неслучайно… Оглядываешься назад и поражаешься тому, как чудным образом складывались обстоятельства, приводившие к знаковым встречам. В 2020 году поэт Дмитрий Тишинков подарил мне книгу стихотворений Леонида Николаевича Попова, пришёл на работу и после доверительного разговора вручил её со словами: «Вчитайся. Это настоящее…». Признаться, не сразу я открыла её, поскольку суета повседневности многое в жизни корректирует по своим законам. Книгу я прочитала несколько недель спустя… И, перевернув последнюю её страницу, ощутила состояние смысловой и эмоциональной наполненности; я поняла, что всё, о чём хотела сказать в литературе, уже сказано – лучшими словами. Но в душе не было ревности... Ибо, когда душа встречает талант, она радуется. Это, наверное, сродни обретению ценности, которая имеет несомненную значимость.

«Территория близкой души» – итоговая книга Леонида Попова, изданная стараниями его друзей, объединившая четыре поэтических сборника, вышедших при жизни автора: «Февральская синица» (1987 г.), «Обречённый на любовь» (1993 г.), «Лета нашего итог» (1997 г.) и «Звезда над порогом» (2003 г.). Первый поэтический сборник являет эстетическую концепцию автора, которая последовательно развивается от книги к книге. Тихая лирика – первое, что приходит в голову при знакомстве с поэзией Леонида Попова. Поэтическая речь его – неспешная, взвешенная в каждом слове, осторожная. Он строг в подборе художественных средств, придерживаясь традиции… В поэзии Леонида Попова нет новаторской вольности и поражающих воображение ярких образов, его поэтическая стихия – отображение жизни, верное её выражение в словесной форме, понятной и недвусмысленной. И голосу поэта веришь, поскольку он слышен! Возможно, именно потому при знакомстве с творчеством Попова возникает мысль о единстве образа лирического героя и автора.

И короток, и слаб
                                   свет осени начальной.

Ветрище по утрам
                                  на окнах ставни рвёт.

Как в обмороке, день:
                                      и бледный, и печальный,

И солнце – хоть слепит,
                                        да уж не греет... Врёт.

Укроет землю ночь
                                      дырявым покрывалом,

Ослепшего окна
                                  остывшее стекло...

Кто знает, может быть,
                                            не лето миновало,

А время лучших дней –
                                   последних дней! – прошло...

Читатель наверняка обратит внимание на то, что в поэзии Леонида Попова очень мало слов иностранного происхождения. Автор создаёт поэтическое полотно, опираясь на абсолютную самодостаточность русского языка. Стремясь сохранить уникальное звучание русского слова, поэт умело встраивает в синтаксические конструкции просторечия и диалекты. Русскость в сочетании с высокой культурой слова – главная черта поэзии Леонида Попова, ясно проявляющаяся не только в словесном материале, но и в интонационном выражении лирического текста – в мелодичности, напевности.

Снеговая нега.

Робкая метель.

Темень… Где там небо?

Не видать отсель.

По полю пустому

Стёжкой слабый след.

Завернуть бы к дому!

Только дома – нет.

Тропкой на крылечко

Выбежать, успеть.

Затопить бы печку,

Руки отогреть.

Стук услышав, сразу

Двери отворить.

С доброй, сероглазой

Долго б говорить…

«Любое его стихотворение и естественно, и зримо, в то же время в нём заложена многогранная фабула для размышления и осознания. Чувствуется связь с родной землёй», – так отзывается Анатолий Витальевич Смердов о творчестве Леонида Николаевича. И тут с ним трудно не согласиться: Леонид Попов – талантливый художник, которому многое в жизни открылось... И это знание через призму внутреннего нравственного закона автор старался воплотить в поэзию. Мерилом добра и зла в мироустройстве для Попова является Божественная истина, и это выражается отнюдь не в часто употребляемых словах «Бог» и «Господь» (в составе фразеологических оборотов), а в образе мысли, в убеждениях, действиях. По-другому воцерковлённый человек и не может, поскольку вера, долготерпение и человеколюбие составляют основу его жизни. А что на уме, как говорит известная народная мудрость, то и на языке… И потому по слову мы можем судить и о мыслях, думах человека.

Придумываю сам свои печали?

Да ты меня за это не суди,

Тебе неведом пресный вкус беды,

Ожог слезы тебе знаком едва ли.

…А нынче ночью в клочья изорвали

Взбесившиеся птицы тишину,

И злые ветры темень раздували,

Раскачивая красную луну…

Но ты спала беспечным сном младенца.

А поутру привычной тишиной

Был полон сад, и только полотенце

Чуть слышно пахло горечью ночной… 

В первом поэтическом сборнике – «Февральская синица» – часто встречается образ дороги («Время горячки дорожной…», «Гул мотора да пыльная эта дорога», «Дорога. Тревога. Разлука», «Даль, дорога, месяц светел…», «Так неужто всё ушло, что было, / Самой невозвратной из дорог…» и другие). Геолог по профессии, Леонид Попов действительно немало повидал дорог, по воле судьбы прожив несколько лет в Средней Азии. Вероятно, именно в это время в душе поэта зарождается томительная тоска по родному дому, философская лирика этого периода приобретает метафизический характер, поэтому «дорога» – почти всегда – аллегория поиска, душевных метаний… Поэт, чувствуя непреодолимое притяжение родной земли, возвращается к своим истокам: в Вохму, небольшое село – на Северных Увалах – в Костромской области:

…Да разве же дело в просторах одних?

В берёзках, речушках, разливах закатных?!

Ах, как безоглядно уходим от них,

Но так виновато приходим обратно…

Поэтическое дарование Леонида Николаевича Попова развивалось и крепло в сложное время перемен… Со сменой эпох в России менялись ориентиры и ценности, всё более заметным становилось влияние Запада. Перспективы в стране были очевидными… Жить в таких условиях и писать, охраняя исконное, русское, – сродни подвижничеству («По-русски это – встречь свинцу / В рубахе чистой встать…»). Таковым и был поэт Леонид Попов.

…Ночь сжимает в клубок горизонт,

Небо рядится в звёздную роздымь…

В жизни самое важное – просто,

Но – весомо, и в этом резон:

Только сильный дойдёт до конца,

Только верный и вынесет муки,

Только честный не прячет лица

От свинца, от любви, от разлуки.

Леонид Николаевич как человек, наделённый проницательным умом, не мог не понимать того, что происходило в стране. Способность верно определять причинно-следственные связи в череде событий рисовала однозначную картину современности. Не от того ли в стихотворениях его так много горечи, лермонтовской грусти и одиночества?

…Ты так один, что даже волком взвой –

Но этот крик ни в ком не отзовётся,

И, обежав безмолвный шар земной,

Опять к тебе нетронутым вернётся…

Восприимчивое сердце поэта остро чувствовало опасности нового времени, его искушения и тяготы. Что может сделать поэт для своей страны в горькое лихолетье? Он может говорить! Писать, вдохновляя людей на жизнь…

Сердцу сегодня тревожно,

В час, когда бездна молчит,

Видишь, как остро и грозно

Звёзды сверкают в ночи!

В чёрной глуби мирозданья

Тьмы леденящий провал,

Тягостный сон ожиданья

Зимнюю землю сковал.

Жизни единая мера,

Всё оправданье её –

Наша высокая вера

В то, что пройдёт забытьё,

В то, что законно вершится

Вечный порядок окрест,

В то, что к рассвету стремится

Чёрная пропасть небес…

В эпоху перемен мятущаяся душа тянется к тому, что имеет основу, к тому, что мало подвержено изменениям. И такой опорой в жизни поэта становится малая родина, сельская жизнь со сложившимися законами бытия («…Работящие сельские боги / Берегут животворный огонь»). Любить свою землю такой, какая она есть, – вот главное назначение человека. Как трогательно, простодушно и высоко в поэзии Леонида Попова раскрывается эта любовь!.. Она владеет поэтом всецело, потому-то для него значимы и щебечущая птаха, и трава в росе, и запах наста, и белые костры черёмух – всё, что обыватель сельский, быть может, и не приметит с упоением в сердце. Это – повседневное, обычное для других – становится поэзией, воплощённой в слове.

Нет чувства выше, чем тоска

По родине своей.

Кто приходил издалека,

Тот знает цену ей.

Что там, на родине, сейчас?

Ручьи окрест кричат,

И сумасшедше пахнет наст

В апреле по ночам,

Там воздух помнит голос мой,

Там – мать, отец, народ,

Который, что ни пой, – поймет!

А не поймет... Не пой.

Стихотворения Попова в основном небольшие по объёму, но автор в использовании словесного материала предельно точен; умело встраивая в поэтическое полотно тропы и стилистические фигуры языка, он углубляет смысловое пространство. При этом к метафоре автор подходит осторожно, не утяжеляя ею текст: не больше одной-двух метафор в стихотворении. Но они, как правило, запоминаются («Прелые листья клинками пронзая, / Ломится к свету трава молодая!»; «Я всё придумаю: ночь и сад, / Где бесятся соловьи. / Где звёзды, словно сливы, висят, – / Собственные, свои…»; «Шёл светоносный дождь с небес, / И так был чист, и част, и долог, / Как будто тысячи иголок, / Сверкая, сыпались на лес…» и другие).

Особое значение поэт придаёт в поэтической речи эпитету, чуткость авторского восприятия выражается в необыкновенно точных определениях («Глухого грома грохот медный», «В предгрозной, тревожной, клубящейся мгле», «Под унылым лунным светом», «Пой, цыганка, на дивном, гортанном, / Окаянном своём языке», «Укроет землю ночь дырявым покрывалом, / Ослепшего окна остывшее стекло…» и прочее).

Наблюдая картину жизни, Леонид Попов создаёт поэзию, отображающую реальность… В этой реальности поэт умеет разглядеть не только особенности трудного времени, но и очарование непреходящего – благодать северной природы. Неживое в лирике Попова приобретает свойства одушевлённого («Медовым тёплым золотом заката / Кропит октябрь последние листы», «Прямо к солнцу рвётся дылда-тополь, / Золотыми сучьями светясь», «Бродит ветер в поле нелюдимом»). Надо отметить, что олицетворение – один из часто используемых приёмов Леонида Попова; окружающий мир – в своей земной простоте – понятен и близок душе поэта, он слышит и видит то, что сокрыто от других, это сверхчувствование составляет основу его художественного мира. И тут вспоминается Фёдор Иванович Тютчев: «Не то, что мните вы, природа: / Не слепок, не бездушный лик… / В ней есть душа, в ней есть свобода, / В ней есть любовь, в ней есть язык…».

Но кому открывается великая тайна природы? Только тому, кто ощущает себя её частью... И как страшно в этой связи звучат слова поэта о непонимании, об одиночестве среди людей:

Вновь тоска помыкает душой,

Вновь на горле её пятерня.

На земле – непомерно большой! –

И угла не нашлось для меня.

Дом Надежд – на юру... На ветру!

Кто же в силах тот ветер унять?

Задыхаясь от крика, ору,

Только разве услышат меня...

Поэзия Леонида Попова имеет важное свойство – доверительность, а это возможно только при достоверности изображаемого...

Обрызгает солнце траву,

В полнеба проявится просинь,

И выпалит птаха: «Чи-ву!».

Жи-ви… Разве кто-нибудь против?

Я сам, брат, живу – весь в долгу,

Почти что по птичьему праву…

А небо – мне тоже по нраву!

Вот только взлететь не могу.

Бывает порой: запою!

Но чаще, косясь на дорогу,

Молчу да таблетки клюю,

С которых – ни песен, ни проку…

Птица – один из основных символов в творчестве Леонида Николаевича Попова, близкое по духу существо, ибо нет вдохновения поэту без свободы, а творение стиха есть полёт! Потому, заслышав пение птахи, понимает он, о чём её песня, и нет в этой песне лукавства, как не может быть его в настоящей поэзии («И птица плачет там, под веткой, /О чём, о ком?»; «Окна раскрою, душу открою / Птице-синице, дрозду, соловью»; «Птица ночная, дурёха, / Что ты грохочешь во тьме? / Кто тебя выучил, кроха, / Душу корёжить во мне?» и другие).

И это малое создание, Божие творение, тоже сердечно привязано к земле… 

Поёт пичуга вдохновенно,

Самозабвенно – вводит в дрожь.

С чего б? Всё так обыкновенно:

Полдневный сумрак, холод, дождь…

Но гласу разума не внемля,

Взахлёб, на зависть соловью,

Звенит пичуга, славит землю –

Вот эту, зябкую. Мою.

В лирике Попова нет удручающей, неизбывной тоски, которая так явно проявилась в творчестве его многих коллег по перу в сложный период 90-х годов… Время так или иначе оставляет свою мету на людях, одних озлобляя, других делая сильнее:

Снегов российских саван марок,

Не наследи, не нагреши.

Пока чадит души огарок,

Хоть насмотреться поспеши...

В поэтическом голосе Леонида Попова нет гнева и негодования, нет озлобленности и безверия, поэт не переносит в творческую плоскость переживания, связанные с перипетиями эпохи; он сосредотачивается на неповторимости сиюминутного в меняющемся мире, на постижении истины в человеческих отношениях, созерцании безмятежности природы, которая в любую пору верна своим незыблемым законам.

На что мы расходуем жизнь?!

То дряблые дрязги, то сплетни…

Час жизни отдал бы – последний!

Всего за улыбку, кажись.

Вранья долговая тюрьма,

Да в спину ухмылки косые…

А в мире-то, братцы, зима!

Такая зима по России!..

Автор не отгораживается от происходящего в стране, он мудро переживает то, что выпало на долю его поколения, осознавая в полной мере свою ответственность за слово… Но внутри, там, где бьётся чуткое сердце, годами копится боль, которая однажды одолеет человека… Поэт понимает, предчувствует это, потому-то слова «боль» и «сердце» встречаются в стихах часто («Боль любую – стерплю, если глупое сердце заплачет, / Зарыдает в груди, окаянное время кляня», «Да не вышло, не вышло, не вышло… / Как я раньше не понял: от боли кричать, / И впустую пытаться из сердца всё выжечь?!»; «Ах, как сладко я нынче живу!.. / Ускользнув от старухи с косою»…).

Однако горечь от осознания житейской безысходности иногда проникает в поэзию. Автор, чувствуя время, предельно точен в изображении происходящего; в этих редких – депрессивного плана – стихотворениях он, жёстко «выбрасывая» слово, лаконичен и категоричен непримиримо…

Научили отрекаться,

Рвать друг другу потроха.

Трёхгрошовых облигаций

Расписные вороха.

Брошен дом, а где хозяин?

Для чего на свете жил?

И какой районный Каин

Всю деревню разорил?..

Владимир Леонович в статье «Гений места» (к сборнику «Территория близкой души») верно отмечает: «Стихи Попова кратки – две-три строфы обычно, они полны или переполнены, никогда не облегчены, не читаются в подбор…». И это действительно так! Леонид Попов к созданию стиха подходил с математической точностью и филологической ясностью, ибо поэзия не терпит подлога… Поэзия – это абсолютная гармония формы и содержания, плод высокого вдохновения и литературного труда. Всё, что не соответствует этому определению, поэзией назвать нельзя.

Удачи давние не в счёт,

Но муки памяти так ясны,

И лица дальние – прекрасны,

И не придуманы ни в чём.

Не в тягость помнить о былом,

И просто – верить, сладко – верить,

Что где-то есть на свете двери,

И ждут как раньше в доме том,

Где ты в согласье жил с мечтой,

Где молод был, и время ныне

Благодарить – за всё! За то,

Чего и не было в помине…

Особенное значение в творчестве Леонида Попова имеют стихотворения о любви, об отношении к женщине; это исполненная грусти и раздумий лирика, по большей части автобиографичная: о случайном и судьбоносном, о нежном и горестном, о памятном и мимолётном… За эмоциональной скупостью и сдержанностью в слове порой угадывается неизбывная печаль, с которой поэт научился сосуществовать. Но ведь способность любить, чувствовать жар сердечный даётся далеко не всем… И каким бы ни было это терзающее душу чувство, поэту оно всегда во благо, ибо поэт по Божьей воле воплотит его в слово, которое отзовётся...

Запад знобящим сеет дождём.

Верить устанем.

Грусти старинные свечи зажжём,

Лето помянем.

В тонких незвонких стаканах вино

Смешано с болью.

Горькой любовью пахнет оно,

Горькой любовью.

Где ж ты была, дорогая моя,

В годы другие?

Кто их придумал – эти края,

Злые, чужие?

Эти дороги – на сто разлук

Выпадет встреча…

Что же ты рвёшься птицей из рук,

Крылья калеча?

В омут горячий шагнём – пропадём,

Ночью очнёмся.

В разные жизни уйдём под дождём,

Не обернёмся…

Стихотворений о любви у Леонида Попова мало. Но все они оставляют в памяти определённый след, и тут надо, безусловно, отметить авторское мастерство: умение облечь эмоцию, трудно поддающуюся контролю, в поэзию высоких смыслов.

Металась боль в потёмках тела,

Восток серел, звезда тускнела.

И не было тебя…

Ток ветра тёк, река дымилась,

Тревога жгла, душа томилась.

И не было тебя…

А день вставал, как тень, неярок,

Чадило солнце, как огарок…

И не было тебя…

А вдруг и раньше ты – лишь снилась,

И жизнь была мала, как милость?

И не было тебя?..

Любовь в поэзии Леонида Попова – чувство многогранное и проявляется оно по-разному: безусловное – к родине («Нет чувства выше, чем тоска / По родине своей»), интимное, неприкасаемое – по отношению к женщине («Нам сладко – мы двое с тобою, / И, значит, никто не один!..»), инстинктивно-оберегающее – к дочери («Тихое слово. Свет и покой, / Как на причастье. / Дочкины слёзы вытру рукой – / Вот вам и счастье»). Радость и печаль, покой и смятение, гордость и боль, неприятие и смирение – всё это грани одного большого чувства. Как его уместить в человеческом сердце, как научиться жить под его непреодолимой властью? Только так – поверяя свои чувства бумаге...

Поэзия – болезнь.

Опасная, заметьте.

Симптомы?
                       Слева, здесь, –

Все боли мира вместе…

«Он знает безголосья гнетущую муку и способен на такие откровения, каких ещё не было в российской поэзии в последние десятилетия», – так писал о Попове Михаил Фёдорович Базанков, руководитель Костромской областной писательской организации (1988 – 2015 гг.). Известный критик Игорь Дедков также предрекал Попову литературное будущее... Однако не случилось… Поэт умер, не успев получить должное народное признание, а ведь его литературный талант не ниже дарования Николая Рубцова. Но в эпоху литературного своеволия, словесной грубости и беспамятства поэтическое слово Леонида Попова не теряет своей силы, оно звучит, храня особую красоту родной речи.

Вчитайтесь!..

Жизнь невелика... Нет...

Но свет – всему причастье!

Отверстый всем секрет –

Сулить не может счастья.

Уважьте, господа!

Раскройте ваши руки,

Я – вот он! – никогда

Не уважал разлуки.

Ну, что тут говорить

О времени глубоко,

Когда нам нужно жить

До одури, до срока,

До чёрных горьких лет,

До поздних бед ненастья...

Жизнь невелика... Нет...

Но свет – всему причастье...