Вера СОБКО. «Я ПОСЛАЛ ТЕБЕ ЧЁРНУЮ РОЗУ В БОКАЛЕ…». Рассказ

 

Вера СОБКО

«Я ПОСЛАЛ ТЕБЕ ЧЁРНУЮ РОЗУ В БОКАЛЕ…»

Рассказ

 

Надя вошла в услужливо распахнутую швейцаром дверь кафе. Просторное помещение с высокими потолками резко контрастировало с раскалённой, знойной улицей и притягивало своей прохладой и полумраком. Почувствовав, что здесь, наконец-то, можно укрыться от знойного пекла, Надя осмотрелась и подошла к стойке. Многократно отражённые зеркалами тёмные панели стен обещали покой, тишину, умиротворение. После многочасового стояния на жаре в приёмную ОВИРа хотелось поскорее опуститься на стул и никуда отсюда не уходить. На приём к инспектору перед ней оставалось всего три человека, и тут, как назло, наступило время обеда. Теперь извольте ждать ещё целый час. Если бы не бесконечно проходящие вне очереди: «мы только что здесь были», «я на минуточку», «меня ждут», «мне назначено» и т.д., она давно бы уже могла сдать документы на оформление визы и отправиться на работу.

Надя посмотрела цены в меню, ‒ что ни говори, а обедать хочется не только сотрудникам ОВИРа. Разумеется, по интерьеру можно догадаться, что такое заведение ей не по карману. Сил и желания искать в округе что-либо более подходящее для скромного бюджетника у неё уже не было, но хотя бы на чашечку кофе она может разориться ‒ и настроение поднимет, и чувство голода забьёт. Ещё раз скользнув глазами по расценкам, Надя заказала кофе и села за столик. Спустя две-три минуты за её спиной бесшумно возник молодой человек и поставил перед ней на чёрное стекло столика ослепительно белую чашку кофе и рюмку коньяка. Ага, ‒ вот так и заставляют разоряться на мнимые заказы, пронеслось у неё в голове. Этакие милые непосредственные вымогатели. Надя тут же постаралась прикинуть, хватит ли у неё денег, чтобы расплатиться.

‒ Извините, я коньяк не заказывала. Только кофе, – сдержанно, тоном светской дамы высокого класса произнесла Надя.

‒ Это вам прислали, ‒ склонившись в полупоклоне, сказал официант.

‒ Я в такую жару коньяк не пью.

Надя вопросительно поглядела на бармена, стоявшего за стойкой и белоснежной салфеткой протиравшего фужеры. Тот скосил глаза в дальний угол кафе, где за столиком сидел мужчина, которого из-за полумрака и черной рубашки едва можно было разглядеть. Увидев, что Надя смотрит в его сторону, мужчина приветственно приподнял руку. Разумеется, вежливость требовала хотя бы кивнуть головой, но Наде совсем не хотелось поощрять бесцеремонность. К тому же её надежда спокойно отсидеться в полумраке кафе и отдохнуть от жары и нервозной очереди разбивалась о чью-то самую примитивную скуку. Развлекается дяденька от нечего делать, вот и решил изобразить из себя купца-благодетеля. Надя подняла с блюдца чашечку кофе и стала неторопливо отпивать. Торопиться некуда, приятно растянуть удовольствие. Хотя сейчас, под прицелом наблюдающих глаз, это удовольствие было изрядно подпорчено. Коньяк она пить, конечно, не будет. Допьёт кофе, выйдет из кафе, а там пусть сами разбираются.

Чашечка почти опустела, оставалось сделать два-три глотка, когда мужчина, приславший коньяк, подошёл к её столику, отодвинул стул и, сказав «разрешите», сел напротив неё.

‒ Почему вы не пьёте? Не любите коньяк? Хотите, я вам что-нибудь другое закажу? Шампанское? Водку?

‒ Нет, спасибо. Я вообще редко пью, тем более днём, и тем более в такую жару.

‒ И тем более с незнакомыми мужчинами, ‒ продолжил он её мысль.

‒ Вот именно. Вы совершенно правы.

‒ Тогда давайте познакомимся, ‒ предложил он. – Меня зовут Игорь, а вас как?

‒ А стоит ли знакомиться на каких-то пять минут?

‒ Ну, может и не на пять. Я тут друга жду, а он придёт минут через пятнадцать-двадцать. И вы тоже, я заметил, не торопитесь.

Надя посмотрела на часы. До конца обеденного перерыва оставалось целых сорок пять минут. «Как медленно тянется время, ‒ подумала она. ‒ Можно, конечно, встать и уйти, отправиться на поиски скамейки в ближайших дворах, да наверняка они все уже заняты народом из очереди. К тому же, поблизости нет никакого скверика, чтобы можно было переждать. А сейчас, подо мной есть стул, и есть возможность посидеть и отдохнуть после долгого стояния. Куда, собственно, торопиться? В конце концов, от назойливого ловеласа всегда можно отделаться. Кроме того, он ждёт друга, так что есть шанс, что вскоре отстанет».

‒ А вы наблюдательны, ‒ ответила Надя. ‒ Я, действительно, не тороплюсь. Пережидаю время обеда в учреждении, ‒ добавила она, чтобы внести определённость и дать понять, что она здесь долго не задержится.

‒ Вы в ОВИР стоите? Сюда постоянно народ в это время заходит. Я люблю здесь бывать, поэтому знаю.

‒ И всегда поджидаете здесь друзей? – не удержалась Надя от лёгкой иронии.

‒ В общем-то, довольно часто. В кафе удобно встречаться.

‒ Привычки совсем как в Париже. Можно подумать, что это не московское кафе, а парижская «Ротонда». И кто же к вам сейчас придёт? Пикассо или Элюар?

‒ А кого бы вам хотелось увидеть?

‒ Пожалуй, Модильяни или Аполлинера.

‒ Ну, что ж, так и быть, приглашу их в следующий раз. Вы ведь сюда ещё придёте?

 ‒ Не думаю.

‒ Но вам же всё равно придётся сюда приехать, чтобы получить документы.

‒ Вы что, в ОВИРе работаете, раз всё так хорошо знаете.

‒ Да нет, просто не знаю ни одного присутственного места, где бы все бумаги выдавались в тот же день.

‒ А может быть, я приехала как раз получать их.

‒ За получением стоит другая очередь, и проходит довольно быстро. Как правило, успевают получить до обеда.

‒ Вы, действительно, очень наблюдательны. Это что, служба обязывает быть таким наблюдательным?

Мужчина промолчал и, как показалось Наде, слегка нахмурился.

«Какое мне, в сущности, дело, ‒ подумала Надя. ‒ Вижу в первый и последний раз. Что за дурацкая привычка подкалывать? Ну, подсел не вовремя, лишил возможности спокойно посидеть, отдохнуть. Вот я и злюсь, отыгрываюсь мелкими уколами. Хотя, вроде бы, человек воспитанный, умеет общаться. В сущности, что ещё остаётся делать мужчине, если ему понравилась женщина? Сама же всегда считала, что инициативу должен проявлять мужчина. И что нелепо выглядит женщина, которая вешается на шею и не стесняясь ухлёстывает за мужиком. Всё-таки есть традиционное распределение ролей. В этом и заключается культура». Надя уже хотела сказать что-то примирительное, но в это время в дверях появился стройный рослый мужчина, сквозь облегающую футболку которого рельефно проступали мускулы. Не иначе, гимнаст или акробат, подумала Надя. Мужчина уже от порога заулыбался и направился к ним. Пожав руку её соседу и поздоровавшись с ней, он отодвинул стул подальше от столика и сел, свободно раскинув вытянутые ноги, как обычно делают спортсмены или балетные. Надин сосед поднялся и, сказав Наде: «Извините, у нас тут деловые переговоры», направился в полутёмный угол к своему столу.

‒ Да, ладно, успеется, дай сначала отдышаться, ‒ возразил вновь прибывший. ‒ Я, пожалуй, тоже коньячка выпью, ‒ сказал он, взглянув на Надину рюмку. ‒ А ты тоже сюда пересаживайся, ‒ крикнул он вдогонку своему приятелю. Тот, взяв свою недопитую рюмку, вернулся к ним. Спортсмен, обернувшись к стойке, щёлкнул пальцами и сказал:

‒ Витя, коньячок и кофе. ‒ И повернувшись в сторону Нади, спросил: ‒ А вам что-нибудь ещё заказать?

‒ Нет, спасибо, ‒ сухо ответила она и взглянула на часы. Время по-прежнему еле ползло, и оставшиеся полчаса надо было куда-то деть. Встать и демонстративно уйти из кафе, было бы глупо. Похоже на лёгкий приступ истерии. Тем более, что мужчине, приславшему ей коньяк, было известно, что торопиться ей некуда.

Официант поставил перед новым посетителем коньяк и кофе. Оба мужчины подняли свои рюмки и, глядя на неё, подождали, когда она сделает то же самое. Затем, одновременно сказав «за ваше здоровье», выпили. Надю такая синхронность едва не рассмешила, но она постаралась сдержаться. Отличная, видно, у них спайка, раз понимают друг друга с полувзгляда. Она не спеша отпила из рюмки, жалея, что не осталось кофе и ничем будет запить алкоголь. Спортсмен – как его назвала для себя Надя ‒ нагнулся к стоящей на полу сумке, вынул оттуда плитку шоколада, раскупорил и положил перед Надей. Чувствовалось, что от жары плитка стала мягкой и мазала фольгу. Мужчина подошёл к стойке и попросил бармена положить шоколад в морозилку буквально на две минуты. Потом вернулся и сказал:

‒ Гораздо лучше, если у вас будет чем смягчить коньяк.

Надя вежливо кивнула. Можно подумать, он прочёл её мысли. Вообще, интересные ребята, подумала она. Всё предугадывают и знают наперёд, правда, с единственной поправкой ‒ всё в своих интересах. Ведь у неё нет никакого желания быть сейчас в чьём-либо обществе. «Спортсмен» осведомился, как её зовут, и соответственно, представился сам. Чувствовалось, что он гораздо инициативнее, и в их тандеме за ним закреплена роль лидера. Да он и внешне был привлекательнее ‒ моложе, выше, стройнее и намного разговорчивее. Хотя, кто знает, почему-то подумала Надя: быть на виду вовсе не значит быть главным. Особенно в отношениях между мужчинами. Вдруг этот малоразговорчивый чернорубашечник и есть тот самый серый кардинал, который определяет их взаимоотношения. Тем более, что встретились они поговорить о делах. Кафе пустое, вполне могли бы уединиться за угловым столиком, как у них, судя по всему, заведено. Наверное, ждут, когда она уйдёт? Тогда, чего ради пересели к ней? Или считают, что дела могут подождать, а жизнь приятно разнообразить обществом женщины.

Бармен положил перед Надей побывавший в морозилке шоколад, который можно было уже ломать, не испачкав пальцы. «Спортсмен» наклонился к своему приятелю и вполголоса заговорил. До Нади долетали обрывки неопределённых, обезличенных фраз: «Не сможет сделать… Попозже… Хорошо… Подъедет сам… Нет, другой… Времени не хватает… Он согласен… Ладно… Нет смысла откладывать» ‒ и далее в таком же духе. Так можно говорить о хорошо известных, оговорённых заранее делах, и, кроме того, не предназначенных для чужих ушей. Всё сообщили, всё сказали, но из посторонних никто ничего не понял. Надя посмотрела на часы, поднялась из-за столика и поблагодарила за компанию и угощение.

‒ Что вы так рано? У вас ещё целых пятнадцать минут, ‒ сказал мужчина в чёрной рубашке, даже не взглянув на часы. ‒ Здесь идти полторы минуты.

‒ Надо ещё с очередью разобраться, напомнить, где я стояла, ‒ ответила Надя и направилась к выходу. Вслед ей вежливым двухголосьем донеслось «до свидания».

Через полчаса Надя уже входила в кабинет инспектора ОВИРа. Тот посмотрел её документы, убедился, что выезд необходим для участия в научной конференции, и сказал, чтобы она пришла через неделю за получением визы.

 

Следующая неделя прошла как обычно: в экспериментах, дежурствах на опытной установке и в кратковременных набегах на дачный участок. Жара понемногу начинала спадать, прошумел обильный грозовой дождь, и дышать стало легче. Утром в понедельник Надя отправилась в ОВИР. Выйдя из троллейбуса, она увидела, что длина очереди за прошедшую неделю совсем не изменилась, ‒ можно сказать, была практически постоянна, как некая физическая константа. К счастью, за получением визы нужно было пройти в другую дверь, где пока что не было народа. Подходя к зданию, она к своему неудовольствию ещё издали увидела мужчину, который неделю назад угощал её коньяком. Всё в той же чёрной рубашке, несмотря на жару. Просто униформа какая-то. Хорошо заметен среди массы людей. Он стоял в стороне от очереди и смотрел в сторону остановки.

‒ Этого ещё только не хватало! ‒ чертыхнулась она про себя. ‒ Хотя, почему я решила, что он поджидает меня? Вполне может быть, что у него здесь свои дела.

Мужчина двинулся ей навстречу. Надя судорожно вспоминала, как же его зовут. Вроде бы он называл своё имя. А то будет совсем уж невежливо. Обхаживали, угощали, а она даже не знает, как к нему обратиться. Вспомнила! Кажется, его зовут Игорь.

‒ Здравствуйте, а я вас жду, ‒ сказал он преувеличенно бодрым тоном.

‒ Откуда вы знали, что я приду сегодня?

‒ Это очень просто. Я знаю, что визу дают через неделю после подачи документов, поэтому был уверен, что вы сегодня придёте. Вы ведь человек аккуратный, не любите ничего откладывать. Я правильно угадал? – Надя кивнула. – Единственно, в чём сомневался, так это когда вы придёте – с утра или позже. Но, как видите, повезло, не пришлось ждать целый день.

‒ И что, неужели бы ждали целый день?

‒ Конечно. Такая женщина, как вы, достойна, чтобы её ждали.

‒ Ну, знаете, это уж слишком! Не думайте, что я могу всерьёз принять ваши комплименты, ‒ сказала Надя и, открыв дверь, вошла в здание.

‒ Я вас здесь подожду, ‒ услышала она за своей спиной.

 

Получив паспорт, Надя обвела глазами коридор в надежде найти запасной выход. Хотя искать запасной выход во двор было бессмысленно. Даже если бы она наша этот выход, её всё равно бы заметили у троллейбусной остановки. Надя вышла на улицу, мужчина тут же возник рядом.

‒ Извините, я тороплюсь на работу, ‒ поспешила сказать Надя, чтобы отсечь любые варианты общения.

‒ Хорошо, давайте я провожу вас до работы, ‒ предложил мужчина.

Не хватало, чтобы он узнал, где я работаю, и поджидал у института. Тогда вообще от него не отделаться, ‒ раздражённо подумала Надя.

‒ Простите, я всё же никак не могу понять, что вам от меня нужно? – стараясь быть спокойной, спросила она.

‒ Ну, я думаю, любая женщина понимает, что мужчине от неё нужно.

‒ Должна сказать, что вы обратились не по адресу! Вам надо пойти на Плешку или как там ещё? Полагаю, вы лучше меня знаете, – уже не скрывая раздражения, воскликнула Надя.

‒ Вы что, в самом деле, считаете, что мужчинам ничего больше от женщин не нужно? В таком случае, вы меня удивляете. Мне показалось, что вы более серьёзный и интеллигентный человек.

Наде вдруг стало неловко. Действительно, может он и не помышляет ни о чём таком, а она сразу ощетинилась. С юности заложена неприязнь к уличным знакомствам, когда приходилось угрюмо бурчать в ответ на вопросы, не отличающиеся оригинальностью: «Девушка, куда вы идёте?», «Девушка, скажите, который час?». Время она, правда, всегда говорила, но потом ускоряла шаг, давая понять, что знакомство не состоится. «Хотя, сейчас я уже вполне взрослая тётка и можно не так нервозно реагировать на чьё-то нежелательное внимание, ‒ уговаривала она себя. ‒ И всё-таки бред какой-то. Я уже чувствую себя виноватой. Вот ведь как можно всё вывернуть ‒ суметь нажать на интеллигентские педали».

‒ Но вы так и не ответили на мой вопрос, ‒ сказала она, обернувшись к мужчине.

‒ Ну, во-первых, так сразу и не определишь, для чего нужно знакомство. Для этого надо лучше знать друг друга. Вы же не станете отрицать, что людям нужно общаться, что есть потребность иметь близкого друга, и что этим другом может быть женщина.

‒ Разумеется, этого я не буду отрицать, ‒ уже смягчившись, ответила Надя. – Однако мне показалось, что вы не так уж одиноки, и что у вас есть друг – тот, который приходил в кафе. Или это только партнёр по бизнесу?

‒ Нет, это мой друг и партнёр по бизнесу. Сами понимаете, что бизнесом лучше заниматься с другом. Надёжнее.

‒ И вам недостаточно этого друга, раз вы решили расширить круг друзей? Или вы познакомились недавно, и он не оправдал ваших надежд? – спросила Надя с долей сарказма.

‒ Да нет, мы знакомы давно. Очень давно, ‒ ответил мужчина и неожиданно помрачнел.

«Подставил его, наверное, этот друг? ‒ подумала Надя. – Иначе, чего вдруг он так нахмурился?».

‒ Давайте зайдём в кафе, ‒ предложил мужчина. Надя и не заметила, что разговаривая, они оказались рядом с кафе, в котором были в прошлый раз.

«Тот ещё стратег, ‒ усмехнувшись, подумала она. ‒ Тихо, тихо, а делает так, как ему нужно. Ладно, посижу немного, а там найду повод, как уйти без продолжения знакомства».

Он открыл дверь кафе и пропустил её. Внутри стоял всё тот же прохладный полумрак. В помещении мужчина прошёл вперёд и вопросительно посмотрел на неё, ожидая, какой столик она выберет. Надя кивнула на столик у окна, мужчина направился туда, предупредительно отодвинул стул и усадил её. Затем спросил, что ей заказать:

‒ Кофе? Пирожное? Бутерброды? Коньяк? Может, хотите нормально позавтракать? Ведь на работе у вас наверняка плохой буфет.

‒ Нет, спасибо, только кофе.

Её спутник не стал возражать и не стал уговаривать, чтобы она заказала что-нибудь ещё, в частности спиртное.

«Ишь ты, ‒ подумала Надя, ‒ какая светскость! Какой блеск воспитанности! Тут вам и дверку открыть, и стульчик отодвинуть, и никаких нудных уговоров. Знает, что и как. Может, и в самом деле, неплохой мужик?» ‒ спросила она себя.

Мужчина вернулся от стойки, и вскоре услужливый официант поставил перед ними две дымящихся чашки кофе и рюмку коньяка.

‒ Вы не против, если я выпью? ‒ спросил мужчина. – Мне бы не хотелось, чтоб вы думали, будто я большой любитель спиртного. Просто долго ждал вас, даже не надеялся, что увижу.

‒ Да нет, пожалуйста, пейте. С какой стати я могу быть против?

‒ Должен сказать, что я сам не люблю пьющих мужчин. А уж вам-то это вовсе не должно нравиться.

‒ Вот тут вы совершенно правы.

‒ Значит где-то я всё-таки не прав? – И он пристально взглянул на неё.

Наде показалось, что в его взгляде на секунду вспыхнула острая неприязнь, которую он тут же постарался скрыть, наклонив голову и придвинув блюдце с чашкой кофе поближе к ней. Надя обхватила обеими руками чашечку с густой шапкой пены, поднесла к лицу и с наслаждением вдохнула. Нездешний таинственный аромат сразу же унёс её далеко-далеко отсюда. Перед глазами возникли картины восточной жизни, полной неги и лени, и ей даже показалось, что где-то вдалеке послышалась заунывная, тягучая музыка.

‒ Почему вы ничего не расскажете о себе? – услышала она голос рядом с собой.

Надя отвлеклась от созерцания пены и подняла глаза.

‒ А что рассказать?

‒ Ну, например, куда собираетесь ехать? Зачем брали визу?

‒ Ехать собираюсь на конференцию, для того и брала визу.

‒ Значит вы научный работник?

‒ Да.

‒ Выходит, мы с вами птицы разного полёта, ‒ медленно проговорил мужчина и, как показалось Наде, вздохнул.

‒ Не знаю. Смотря что понимать под полётом. Может быть, для вас это бизнес, коммерческий успех. Тогда вы, безусловно, птица более высокого полёта. Я имею в виду по деньгам. По отношению к науке о деньгах даже смешно говорить. Вы с вашим другом занимаетесь бизнесом? Ведь так?

‒ В какой-то мере ‒ да.

‒ Ну и как? Он надёжный партнёр? На него можно положиться?

‒ Можно, ‒ односложно ответил её собеседник.

Было заметно, что разговоры о друге его не очень вдохновляют. Скорей всего, это либо извечное мужское соперничество, либо он не считает нужным посвящать её в сферу бизнеса. А возможно то, что она занимается наукой, не слишком его устраивает в плане дальнейших взаимоотношений. Действительно, какому мужчине захочется быть менее образованным и выглядеть дураком в глазах женщины? Тут любое самолюбие взбунтуется.

‒ Странно, что ваш друг занимается бизнесом. Судя по фигуре, он спортсмен или же имеет отношение к хореографии. Неужели нет желания вернуться к своей профессии? Сейчас, мне кажется, появилась такая возможность, ‒ сказала Надя, чтобы заполнить повисшую паузу.

‒ Он цирковой.

‒ Как интересно! Вы тоже в цирке работали? Видимо, там с ним познакомились?

‒ Нет, я в цирке не работал. А познакомились мы в тюрьме, ‒ неожиданно с мрачной прямолинейностью ответил мужчина.

Заявление было, прямо сказать, ошарашивающее, но, тем не менее, у Нади не дрогнул ни один мускул. В конце концов, откровения незнакомцев следует выслушивать бесстрастно. Услышал ‒ и забыл. Ведь, в сущности, никто никому ничем не обязан.

‒ Наверное, вы кого-то сбили на машине? Или попали в тюрьму из-за финансовых неурядиц? – спросила Надя.

‒ Сразу видно, что вы интеллигентная женщина, ‒ саркастично ухмыляясь, ответил мужчина и глотнул коньяку. – Вы даже представить себе не можете, кто там сидит и за что.

Надя вопросительно подняла брови.

‒ Я сидел за убийство, ‒ ответил мужчина. – Ну, как? Не страшно со мной? – спросил он после некоторой паузы.

‒ Пока нет, ‒ тихо отозвалась Надя.

‒ Ну ладно, оставим эту тему, ‒ сказал мужчина, поднялся и отправился к стойке.

Он вернулся с рюмкой коньяка и обратился к Наде:

‒ Простите, я не спросил, может быть, вам тоже принести?

‒ Нет, спасибо, мне на работу.

‒ Ах да, конечно.

Надя допила свой кофе, и пора было как-то завершать разговор и прощаться. Видимо, чувствуя это, мужчина взглянул на неё и с безнадёжной решимостью сказал:

‒ Я убил свою жену.

Надя помолчала некоторое время, изумлённая таким признанием, потом предположила:

‒ Может быть, вы убили её случайно?

‒ Я застал её с любовником в своей квартире, в своей постели. Ну, и что, по-вашему, я должен был сделать? – спросил он уже с некоторым вызовом.

‒ Обычно в такой ситуации убивают любовников, ‒ вяло ответила Надя. ‒ По крайней мере, так пишут в романах.

‒ А за что любовника? Это же она его пригласила, она затащила его в постель!

‒ И любовник не стал её защищать?

 Мужчина посмотрел на неё с удивлением.

‒ Да, наверное, я плохо представила ситуацию. Скорей всего, любовник схватил свои манатки и пустился наутёк, ‒ неловко добавила Надя.

‒ Так и было, ‒ ответил мужчина, отхлебнул из своей рюмки и скривился, ‒ то ли от крепости коньяка, то ли от воспоминаний.

Надя хотела встать и уйти, но мужчина продолжал говорить. Похоже, ему уже было наплевать, что о нём подумают. Всё равно ничего хорошего из их встречи не выйдет. А так хоть выговорится. Вряд ли он об этом часто рассказывал.

‒ Там, где я сидел, многие отбывали наказание за убийство. Это далеко, в Читинской области. Там много всякого народа сидело ‒ из Сибири, и из разных ближних республик. Народ в основном малообразованный: работяги, крестьяне, охотники, шпаны всякой хватало. Поэтому можете понять, насколько мне приятно смотреть на вас и разговаривать с вами. Но дело не в этом. Так вот, я что хочу сказать. Их всех, как правило, вскоре выпускали по амнистии, особенно, если кто-то убил жену или любовницу. Там в зоне так прямо и говорили ‒ убить женщину, это всё равно, что зарезать барана. Не жалко, и спрос небольшой.

‒ И вы тоже так считаете? – вырвалось у Нади. Это получилось непроизвольно. Она совсем не хотела морализировать и задавать какие-либо вопросы.

‒ Ладно, ‒ сказал мужчина, вставая из-за стола. – Вы, кажется, спешили на работу? Давайте я вас провожу. – И, словно увидев неудовольствие в глазах Нади, добавил: ‒ Не волнуйтесь, только до троллейбуса.

До остановки оба шли в неловком молчании. Каждый был недоволен собой. Надя тем, что спровоцировала его на откровенность, а он тем, что не удержался, рассказал. Остановились в ожидании троллейбуса.

‒ Плохо то, что моя дочь не хочет меня простить, ‒ произнёс мужчина сдавленным голосом.

‒ Сколько ей лет?

‒ Двенадцать. Когда я сел в тюрьму, ей было всего шесть лет. Я надеялся, что она ничего не знает, не поняла.

‒ Она что, в детском доме потом воспитывалась?

‒ Нет, её бабушка к себе взяла со стороны матери.

«На что же ты рассчитывал? – изумилась про себя Надя. – Оставил ребёнка фактически сиротой, и надеялся, что это можно забыть и простить? Тем более, что за это время бабушка наверняка сумела объяснить, почему у девочки нет матери и где её отец».

Когда подошел троллейбус, мужчина сказал «до свидания» и поклонился. Надя поднялась на подножку и услышала, как он, будто между прочим, добавил вслед:

‒ Если что, знаете, где меня найти.

Оба знали, что этого никогда не будет.