Павел РЫКОВ 
Павел РЫКОВ
И ЗОВ ДУШИ ДРУГОЙ ДУШИ ДОСТИГ…
ОТПЕЧАТКИ
Звёзды – это отпечатки пальцев Всевышнего,
подобно горшечнику вылепившего Вселенную
из ничего, как из глины. Он брал глину Необыкновенную,
не содержащую лишнего;
только Пространство, которого ещё не было,
и Время, которое ещё не началось.
И до тех пор, пока всё ни зажглось,
мял и тискал эту смесь, что было силы.
Миллиардомиллионное зарево, не имеющее конца и края,
запылало. Тогда он сел на лавочку, любуясь тем, что сотворил,
промолвивши: «Пожалуй, с устатка выпил бы я чарку да закурил,
прежде чем приниматься за сотворение Рая.
Так и горшечник, вылепив горшок и обжегши его,
ударяет, проверяя на звонкость. Мол, радуй людей отныне.
А отпечатки оставлены не на небе, а на необожжённой глине.
Лишь в этом моё отличие от Всевышнего. Только и всего…
ПРЕДЗИМЬЕ
Нет, не зима. Ещё предзимье…
Но холод подбирает ключ
К душе. Полночный иней
Исчезнет. Только солнца луч
Сквозь тучу поутру прояснит,
Позволивши душе опять
Мечтать. Надежда не угаснет
И станет вновь в душе сиять,
Что снег и ветер, и метели
Нас не настигнут средь пути…
– Ты веришь в это в самом деле?
– Да! Верю – с места не сойти!
Я не безумец, не невежда.
Мне ведом метеопрогноз.
Но живы мы, пока надежды
Живут и тянут жизни воз.
Но сколько быть ещё бесснежью –
Нам не дано предугадать…
В ночи белеет иней нежный.
Бог даст; вновь будем день встречать.
Я У БОГА ПРОСИЛ
Я у бога просил: так, всего ничего.
Чтоб обувка не тёрла мне ноги
На пути – родники, и, помимо всего,
Без ухабов на пыльной дороге.
– Вот вода, – отвечает Господь. – Зачерпни.
Вот обувка – мягчайшая кожа.
А погода в пути – только ясные дни,
На улыбку ребёнка похожи.
Но дорогу, мой милый, ты сам выбирай
И на то твоя вольная воля.
Выбрал? Сам? Вот, по ней и шагай.
И не сетуй на тяжкую долю.
Лёгок путь под уклон. В гору он тяжелей.
Ну, ступай, милый мой, по дороге своей.
* * *
Я говорю вам о любви.
А сказанное Бог рассудит;
Сберечь или стереть слова мои?
Ему виднее; будь, что будет.
Жизнь невозможна без любви.
Попробуй от неё отречься…
Любовь безумствует в крови
И от неё не уберечься.
Нет, не погоня за добром,
Что хламом называем сами.
Она, как в мае, первый гром
Вслед молниям меж облаками.
Она, как дождь, что небеса
Шлют на возжаждавшую ниву.
Она, как светлая слеза,
В тот миг, когда ты был счастливым.
Она, как винограда гроздь,
Что напитало светом солнце,
Как в ночь пред Рождеством мороз.
Как у любимой – свет в оконце,
Когда ни зги не разглядеть,
Когда потеряна дорога…
Одной любви дано суметь
Жизнь другу вымолить у Бога.
Я говорю вам о Любви…
Ты Бога лишь о ней моли!
В РАЗДУМЬЯХ…
Мы лжём о победах, как лгали нам в детстве,
Что скоро придёт Дед Мороз.
О правде нам страшной – куда бы ей деться!
О соли непролитых слёз.
О брошенных и позабытых деревнях
О проданном Прошлом вразнос,
О в щепки изрубленных русских деревьях
В бору, что при предках возрос.
Мы вспомнили, с виду, как надо креститься,
Как в храме со свечкой стоять.
Научим ли Душу пред Богом молиться,
Себе пред собою не лгать?
А если? Что, «если»! Себя не обманешь.
Ну, разве что, выпив вина.
Счастливой судьбы себе не нашаманишь,
А ночь подступает, темна…
* * *
Учитесь радости у полевых цветов;
У колокольчиков, люпина, васильков,
У сон-травы, у маков, медуницы,
У ирисов, шалфея… Сколько их!
Перечислять – всех не вмещает стих.
Они даны нам, чтобы восхититься
Могли мы средь несчастных дней своих,
Когда темно в глазах, и вера поугасла,
И кажется, что наша жизнь не впрок.
Но присмотрись: вот клевера цветок,
Душица… В их соцветьях скрыта сласть.
Над ней пчела. Ужель тебе не ясно,
Что это – Жизнь! Её не стоит клясть.
Она, как это поле, многоцветна.
Да! скоро осень… И поля укроет снег,
Покажется, что жизни больше нет,
И свет угас, а тьма ветхозаветна.
Но там, под снегом, в ледяной земле,
Безропотно смиряясь с неизбежным,
Цветы, их корни, что в сиянье нежном
В июньском поле нежились в тепле,
Мертвы. Отныне им не возродиться.
Но, погоди… Опять настанет час,
Растопит солнце белоснежный наст,
Из Африки вернувшаяся птица
Увидит одуванчиков желтеющих ковёр.
И это значит: Жизнь неистребима.
И зазвучит цветов беззвучный хор.
И ты любим! И вы вдвоём с любимой.
ХЛЕБ И ЗВЁЗДЫ
Над полем хлебным звёздная краса!
Услышим ли тех звезд многоголосье…
А Поле Хлебное взывает к Небесам,
Чтоб звёздами наполнились колосья.
ТЫ САМ СЕБЕ ОТВЕТЬ…
Нужна ль тебе любовь?
Ты сам себе ответь, но без утайки.
И сам себе не прекословь…
По мостовой булыжной в старой таратайке
Куда ты всё спешишь, как будто за тобой
То пёсий брёх вдогон, то волчий вой,
То вопли дикой шайки.
А ты везёшь мешок. А в том мешке казна.
Уверен ты: и велика, и тяжела она.
Ты думаешь: там золото. А там, увы, копеечки-медяшки
Да ассигнаций старые, пожухлые бумажки,
Да акции компаний, чей и след давно простыл,
Поскольку жулики их основали,
Собравши денежки – ты тоже их купил.
Всё чаешь их вернуть. Скажу тебе: едва ли.
Пропал твой капитал – нажива и расчёт.
Но наркоманья жажда наживать неутолима.
И таратайка тарахтит. Она тебя влечёт.
Ты думаешь: вперёд. Не тут-то было – мимо
Всего и вся. За золотой мечтой.
На деле же – за призрачной казной.
А что любовь? Она неуловима.
И проку от неё, пожалуй, не сыскать.
Она – взгляни – как ветер в перелеске:
То улетит, то устремится вспять.
Желтеющей листвой берёз прошелестит.
В сентябрьском голубом небесном блеске.
Его не углядеть. Так и любовь; заворожит,
Закружит, золотой листвой завьюжит.
И этот вихрь попробуй удержи ты.
Хватай её! Скорее! Ну же…
И лишь поздней, у роковой межи
Ты, может быть, поймёшь, остатний раз вдыхая,
Что вся твоя казна, которой ты владел.
Твой шаткий трон, твой замок, твой удел,
Где ты хозяйствовал и над грошами неусыпно бдел –
Ничто. А ключ от рая –
То чувство, что словами трудно передать,
К нам приходящее неведомо откуда:
Безумье, нежность, счастье, чудо,
То, что Любовью мы привыкли называть.
БРАТУ ВАДИМУ
Руку протянул я, а навстречу
Нет руки. Мой брат вчера ушёл.
И не потому, что поздний вечер,
И вина нет – выставить на стол.
И не разошлись мы в разговоре,
Несогласьем братство разрубив.
Брат ушёл… Ах, это время ворье.
Душераздирающий мотив.
Огонёк свечи в руке трепещет.
Ты куда заторопился, брат!
Осень. Хорошо, что дождь не хлещет…
Ты хотя дождинкам был бы рад.
Всё, как в детстве – босиком по лужам
Кто поглубже – тот и победил.
Брат, прощай! Ты был мне с детства нужен.
Да опять меня опередил.
* * *
Уменье уходить – наука не из главных.
Нам кто-то нить прядет, но кто-то режет нить.
А ты все нижешь речь, собравши бусы гласных,
И норовишь вдохнуть, чтоб гласные продлить.
Но что твой долгий глас, будь он хоть трижды медный,
Пред этой высотой темнеющих небес,
Пред светом дальних звезд, пред этою заветной
Молитвой, что гласит: «Христос Воскрес!».
Но если высота небес непостижима,
Зачем тогда Творец влагает разум мне?
Ужели для того, чтоб эту струйку дыма
На миг в зеркальном блещущем окне
Запечатлеть и в памяти оставить
На тот недолгий, но прекрасный миг,
Пока вдыхает грудь и гласных не убавить,
И зов души другой души достиг.
МАМИНА МОЛИТВА
Когда ты в путь уходишь дальний,
Идешь вдоль спеющих полей,
Звучит в душе мотив прощальной
Молитвы матери твоей.
Ты держишь трудный путь упрямо,
С морскою борешься волной.
Так далеко сегодня мама,
Но голос ласковый с тобой.
Ты в жизни обретешь немало.
Но все отдашь: почет и власть,
Чтобы опять увидеть маму
И вновь к руке её припасть.
КРЕСТНЫЙ ХОД
Не в очередь за хлебом и за салом,
Толкаясь, норовя пройти вперёд,
Вставай, земляк! Россия нас позвала:
– Возьмём хоругви. Все на Крестный Ход!
Не по приказу, не под принужденьем,
Не потому, что смотрит теле-глаз.
Мы знаем путь. Нам нужно единенье,
Одно оно спасти сумеет нас
От хищного безжалостного века,
Бесчеловечных дьявольских затей.
Так паутина ловит человека,
И он, как муха, погибает в ней.
От злого, неотступного безверья
От барахла, что продают в Сети!
От слов, что нам твердят по-зверьи:
– На четвереньках веселей идти.
Бывало – помнишь – так во время оно;
Стояла Русь у роковой черты,
Не стало на Руси пасхальных звонов
И с колоколен сбросили кресты.
Когда ломали людям кости с хрустом,
Когда народ косили, как траву.
Запретным стало даже слово «РУССКИЙ»,
А бес являться начал наяву.
Опомнились в тяжёлый час военный,
Когда до Волги с боем враг дошел…
Да будет вечно с нами Дух Нетленный,
Российский флаг и царственный Орёл.
Когда мы вместе – то непобедимы.
Мы не толпа безмозглых, Мы – Народ.
Возьмём Хоругви. С Богом мы едины.
Россия поднялась на Крестных Ход.
* * *
Ни от чего не отрекаюсь. Ни от чего!
Всё, что было с Россией, было со мною.
В колодезь ли посмотришь, в небо ли, далеко
Видишь явственно, как доброе, так и злое.
Но оно не чьё-нибудь, а моё;
Не занесено из-за морей ветром попутным.
Княжьи ли распри, простонародное ли зверьё
Схимники да Пророки, девки ли беспутные.
Встану на колени, да Господу помолюсь:
– Благодарю, Создатель, что сподобил родиться
На земле, что носит имя короткое РУСЬ,
И воды её живой из горсти напиться.