Татьяна ЯСНИКОВА 
Татьяна ЯСНИКОВА
ОБЕТ МОЛЧАНИЯ
Рассказ
Любимый город многих русских – Одесса. Поговорить с человеком из Одессы – это всё равно, что приобрести полмира. Когда Борис Львовский окончил в Одессе мореходное училище и попал по распределению на Байкал, он стал сибиряком. Капитаном. Работа увлекла, и в родную Одессу Борис не вернулся. Связей с роднёй и родным краем он, общительный и жизнерадостный, не терял. Время шло, дети рождались у него и у родственников, потом дети женились. Стало много внуков – своих, двоюродных, троюродных. Они живут всюду – в Германии, в Австралии, в Новой Зеландии, в Британии, в Италии, в Москве и на Украине. Их родной одесский – это русский, на нём и происходит всемирное общение Львовских. Они христиане, и страна Израиль им не подходит – там, хочешь, не хочешь, учи иврит. На этом языке Львовские никогда не разговаривали. В Италии и Германии они католики, в России – православные. И не так, чтобы на службы лениться ходить, не причащаться, посты не соблюдать. Обряды совершаются с талмудической строгостью. И очень Львовские бывают рады, когда кого-нибудь приведут к православию. Или познакомятся в храме со своими, одесситами. Тогда есть особый повод проявить добродетели: помочь, утешить, наставить на лучший путь, донести новые одесские анекдоты. Общительность Львовских не знает преград, и они в дружбе со всеми, кто говорит по-русски.
В 1990-е корабль Бориса Львовского был списан по выслуге тридцати лет эксплуатации, и вместе с этим сошёл на берег и капитан. Тогда его увлечением была маринистика, а в ней изображение светлой дымки, в которую уходят отважные парусные фрегаты. Словно кожей ощущал капитан в отставке скрип снастей, или же, как надвигаются и подминают под себя воду деревянные корпуса судов. Словно женщину великую, покорную.
После расставания с водой увлекла капитана иконопись, и по благословлению митрополита со строгим постом и молитвой, под руководством наставника он предался каноническому письму. При мимолетной встрече со Львовским разговор наш коснулся Телеграма. Борис сказал, что из Телеграма надо непременно переходить на МАКС. Послушание указаниям свыше – одно из проявлений христианской добродетели. Львовский сказал, что дочь Марина смеётся над его переходом в МАКС и сама делать этого не желает. И тут Львовский обнаруживает, что с установкой МАКСа утрачивается связь с заграницей, с Одессой.
Львовский неожиданно мне звонит и говорит, что племянник его, московский военный, скинул ему программку-прокси для лучшего использования Телеграма, и сейчас он мне, с моего разрешения, её перешлёт. И что он уже скинул её приятелю, который эвенк, и ему в шастаниях по эвенкийской тайге без Телеграма никак. Приятель прокси установил, и теперь счастлив. Что и навело Бориса Львовского продолжить распространение приятной штуковины.
Теперь – кто я. Читателю я уже встречался в качестве бригадира грузчиков на юбилее и переезде на новую квартиру одного композитора. Тогда обнаружилось, что я не простой бригадир грузчиков, а бывший ювелир. Ювелирные изделия редко теперь используются, эксклюзива много, а богатых мало, и я как профессионал не выжил. Зато мне теперь доверяют доставку роялей на верхние этажи домов, как предметов, нуждающихся в особой нежности. В прежней жизни ювелира я однажды доставил Борису Львовскому флейту.
Я с удовольствием прокси принимаю, представляя уже, кому это может пригодиться. В первую очередь проживающей в Новой Зеландии двоюродной сестре. Она сможет переслать прокси обратно в Россию своим родителям, связь с которыми после замедления Телеграма нарушилась до критического уровня. Старики не разберутся, как им преодолеть барьер возникшего вакуума общения. Я разошлю прокси от Бориса Львовского всем знакомым подряд, пусть они сами решают, насколько это им может пригодиться.
А Борис продолжает. И я тогда понимаю, что пересылка им прокси для меня, это всего лишь повод поговорить. Львовский по возрасту отошёл от дел, молодая жена на работе. На западе, то есть, на Украине и в Европе, другие часовые пояса, и тамошний народ медленно просыпается после тревожной энергокризисной ночи. И в Москве, если кто-то проснулся, то это военные. Прочим родственникам не до разговоров. Борис рассказывает мне, что неделю назад был на почте (других событий, надо полагать, у него за неделю не было) и отправил племяннику – московскому военному полезную для продвижения в православной вере книгу. И что племянник позвонил ему, дядюшке, чтобы тот растолковал некоторые непонятные места этой книги. Тогда и обнаружилось, что связь через Телеграм нарушена. А простая телефонная у него идёт через Теле-2 с ограничением разговора в полчаса. Племянник мгновенно прислал дяде Боре прокси.
Борис Львовский рассказывает мне, что при отправке книги на почте возник сбой интернета на целых двадцать минут. Распечатать наклейку на бандерольку в течение этого времени было невозможно. Это заставило Бориса поволноваться. Почему. По дороге на почту есть ларёк сухофруктов и зелени таджика Дамира Ахматова. Они давно знакомы, и Борис зовёт таджика Дамирыч. Финики у Дамирыча очень вкусные и недорогие. По дороге на почту Борис заглянул в ларёк, чтобы согреться. В тот последний день февраля было ветрено и морозно. Дамирыч попросил Бориса по дороге обратно с почты посидеть в ларьке, поскольку очень уж хочется ему, продавцу, выскочить по нужде. Когда, наконец, Борис прибыл к Дамирычу, оказалось, что тот совершенно извёлся в двадцатиминутном ожидании. Борис выручил его. По возвращению Дамирыч продал ему не задорого целый брикет урюка, оказавшегося очень вкусным после очистки от сора и размачивания.
Далее Борис Львовский захотел передать привет моему сыну, своему тёзке, из чего он и запомнил, что у меня есть сын Борис. Я сказал, что сын в отъезде, в Москве, отправился поискать удачи в деньгах, потому что жена стала выражаться по этой теме. Борис-одессит понял так, что семья моего Бориса на грани распада, и привёл случай. Его друг Юрий Иванович вышел из дома, чтобы вынести ведро с мусором, и потерялся на много дней. Оказалась, что он у женщины в соседнем подъезде и домой не вернётся.
Я пересказываю кратко, насколько эта история сохранилась в моей памяти. У очевидца, понятное дело, всегда в наличии любопытные подробности. Юрий Иванович стал большим другом Львовского после того, как заболел очень критично. Он попросил Львовского молиться за него. Тот стал молиться так усердно, что Юрий Иванович выздоровел и пришёл в церковь, чтобы тоже стать её человеком.
После паузы, длившейся недолго, Борис привёл другой случай, имеющий показать, как может развиваться поступок моего сына. Один человек с самого начала стал работать не по своей университетской специальности, как и мой Борис. Человек (в рассказе он без имени) стал продавать автозапчасти, потом стал заведовать отделом подшипников, потом всего магазина. Но жена всё время говорила ему, что он зарабатывает недостаточно. Человек уехал в Москву и перебрал многие должности. Наконец, ему улыбнулась удача. Он стал состоятельным хозяином плантации шампиньонов в пять футбольных полей. К жене, отправившей его на заработки, он больше не вернулся.
Рассказав это, Борис Львовский вернулся к теме веры. Батюшка его прихода выезжал на требы в село Куда. Идёт себе по обочине в рясе, и догоняет его дорогая машина. Из неё выходит представительная женщина и просит отпеть мать. Батюшка соглашается, садится в машину, и его привозят к дому. В нём во гробу лежит старушка, видом сущий ангел. Вокруг гроба сидят немолодые мужчины и женщины. Это дети старушки. Они рассказали, что мать их покоя не знала, трудилась и молилась, и в этих занятиях провела свою жизнь. Она молилась за них, детей. Они все окончили вузы и живут семейно и состоятельно. Этот рассказ Бориса имел отношение к тому, что он призвал меня неустанно молиться о моём сыне Борисе, и дела последнего непременно наладятся.
Дальше Борис рассказал про другого батюшку. Тот молился в храме коленопреклонённо, и подошёл к нему маленький серый котёночек. И батюшка поцеловал котёночка прямо во время молитвы ко Господу… Тут до Бориса Львовского доходит, что он сильно отклонился от темы веры и прокси для Телеграма. Его Теле-2 отключается по истечению тридцати минут, и я перезваниваю ему сам. Борис смущённым голосом объясняет мне, что он давал обет молчания на время поста. И ой-ёй нарушил. Но завтра обязательно встанет в храме на покаяние. А прежде того жене признается. Как она покачает головой! Затем Борис вспомнил, как его сосед с этажа над ним, азербайджанец Азиз, всякий раз спрашивает: «Как дела» и никогда не дожидается ответа. А ответ на этот вопрос очень важен и может творить чудеса. Какие – Борис сбросит мне об этом в Телеграм.
На этом наш разговор завершился, и я стал распространять прокси. Как раз часом ранее одна уважаемая судья пожаловалась мне, что, несмотря на установку ВПН, связь в Телеграме у неё плохая. Я раздал прокси не меньше, чем десятку уважаемых мной людей, и они все благодарили меня. Некоторые горячо. Потом я покинул квартиру. На первом этаже при выходе из лифта я увидел парня из моей бригады Макса. У него небольшая инвалидность головы, но работе это не мешает. Я и ему предложил прокси. А Макс мне очень строго говорит: «Меня устраивает МАКС, и Телеграмом я больше пользоваться не намерен».
Борис Львовский ещё раз позвонил мне. На этот раз сказать, что он для обновления ВПН сбросил мне чудеснейшую ссылку из Одессы.