Наталья КОЖЕВНИКОВА 
Наталья КОЖЕВНИКОВА
ПОРА ВЕСЁЛЫХ МЕДУНИЦ…
* * *
Черёмуха, гамак и книга лета –
Закладки между солнечных страниц:
То жёсткая ладошка бересклета,
То жалобно-наивный голос птиц.
Лесная речка августом прогрета
И сладко мёда медное литьё.
Черёмуха, гамак и книга лета.
Всё бывшее до них – небытиё.
* * *
Пока ещё печальный счёт потерь
Ни жизнь, ни осень нам не предъявляли,
В сырую ночь распахнутую дверь
Мы с вечера беспечно оставляли.
Луна не покидала небосвод,
Как выполненье тайного условья,
И персика медоточивый плод
Светился до утра у изголовья.
И тихо, словно ангел пролетел,
Звезда скользила в окнах, умирая,
Над млечностью уставших наших тел,
Над сонными воротами от рая.
Изба, уснув, скрипела на весу,
Полынью пахла свежая побелка.
И долго ухал сыч в сухом лесу,
Играя в прятки с ветреною белкой.
* * *
Серебряный крестик дарю
Любимому. И с полувздохом
Врастаю в закат и в зарю
Серебряным деревом лохом.
Дай, Господи, сердцу огня,
Дай дереву долгого лета.
Сегодня ты возле меня –
До вечера, ночи, рассвета.
До горя, измены, мечты,
Счастливого несовпаденья,
Когда будешь деревом ты,
А я – твоей лёгкою тенью.
* * *
Не стану, не стану сегодня стыдиться
Внезапных, как дождь, всепрощающих слёз.
Растаять как дым, как туман раствориться
В молчании млечных по пояс берёз,
В озоне, где зноем с утра опалёны,
Молчат соловьи и скворчат вертела,
Где медленно плавает пух тополиный
И женщины белые носят тела,
Где жимолость прячет развалины рая,
И тени теней изначально длинны,
Где жизнь моя длится, вершится, сгорая…
И вновь воскресает, как цвет купины.
* * *
Вошёл в меня не близким,
Не родным.
Желанным? Да.
А дождь упрямо плакал
Всю ночь,
Пока огонь не вытек в дым,
И лунный луч ступил сторожко на пол,
И половица скрипнула под ним.
* * *
Пора весёлых медуниц
От края луга до заката,
Опавших бабочек и птиц,
И грома первого раската.
Взгляну с высокого крыльца,
Запомню всё. Когда усталость
Отяжелит черты лица,
Когда придёт к порогу старость
И жизни вытончится нить,
Скажу: «Одна страшна утрата –
Пора весёлых медуниц
От края луга до заката…».
* * *
Ты спишь, душа твоя в покое.
Я обниму тебя сама…
Трепещет бабочкой мирское
В окне. За ним ночная тьма
Бесстрашно сердце горячит
И лунный серп бесстрастно точит.
А птица поздняя кричит
И жизнь прекрасную пророчит
Нам в этом времени проклятом,
Где все толкуют об ином.
И смерти нет. Лишь Дух крылатый
Витает в воздухе живом.
УДИЛЬЩИК
Вода прозрачнее, чем воздух,
Златым лучом играет дно.
В небесной мгле последний отзвук
Грозы, просроченной давно.
И там, где берег опалённый
Перепоясал речку Ток,
Сидит удильщик утомлённый
И смотрит вниз на поплавок.
Приходит вечер ниоткуда,
Редеет солнечная сеть.
Он неподвижен, словно Будда,
Его уже не рассмотреть.
Реке и миру неизвестный,
Сидел он долго на виду,
А превратился в ствол древесный,
Затем в туман, затем в звезду…
ДРУГОЕ ВРЕМЯ
Здесь, за рекой, другое время –
Летит и бьётся в небо семя,
Рассеяв сладкую пыльцу.
И мы ни в чём не виноваты,
Когда зелёной тьмой объяты,
Стоим опять лицом к лицу,
О дне и ночи не гадая,
Когда трепещет грудь нагая
И ветер вдруг сбивает с ног,
Когда немеют в жажде губы,
Когда уже объятья грубы,
И словно яд – любовный слог…
Раздался гул над тихой кручей –
То самолёт вонзился в тучи,
Качнулось небо под рукой…
Там, вдалеке, уже смеркалось,
Но в жарком мареве осталось
Другое время за рекой!
* * *
Лишь лёгкая лодка на вольной воде,
Да солнце и небо, да радостный случай –
Два дня и две ночи в счастливом стыде
Пред миром, где правит татарник колючий,
Где зыбкою строчкой колеблется дым
Над мазанкой сирой… Я помню, как милость,
Нечаянно чайка крылом молодым
Коснулась воды и, упав, преломилась
На тысячи звуков и брызг над водой,
И тут же, стремительно в сини небесной
Возник перехватчик и мёртвой звездой
Зловещие знаки расставил над бездной…
Качни мою лодку, степная река,
Я вижу и так, сквозь закрытые веки,
Как с гулом и треском проходят века,
Монахи, поэты, бойцы, дровосеки –
Меж жизнью и смертью, любовью и злом,
В серебряном мареве мерно качаясь…
И белая рыба плывёт под веслом,
Любить разучившись и выжить отчаясь.
* * *
Слезами обольюсь в ночной тиши,
Но голос твой далёкий не услышу.
Лишь с вечера заползший в камыши,
Ворвётся ветер, жалуясь, под крышу.
Лишь боль твоя последняя в ответ
На миг толкнётся в сердце острой спицей,
Когда невозмутимый лунный свет
Пройдётся по рассохшей половице.
КАРТИНА
Утро. За окнами синь.
Слышишь? – Затенькали птицы.
Лето, раздолье, теплынь –
В травы упасть и забыться!
В бочке с водой дождевой
Плавает белый кораблик.
Это не может быть твой
Самостоятельный паблик?
Присланный мне наугад:
Если узнаю – отвечу.
Бабочки благословят
Нашу вербальную встречу.
Помню, печаль затая,
Знаю – она не обманка,
Эта картина твоя
В белой дешёвенькой рамке.