Юрий ШУРЧКОВ. ДОКАЗАТЕЛЬСТВА АНГЕЛА. Повесть

 

Юрий ШУРЧКОВ

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА АНГЕЛА

Повесть

 

Вот уже больше двадцати лет я живу в городе замков и дождей, который называется Эдинбург. Это столица Шотландии, откуда родом всемирно известная колли по кличке Лесси и Лохнесское чудовище.

Типичная погода в нашем городе – свинцовое небо, холодный пронизывающий ветер и моросящий дождь. Но мне такая погода нравится! Я шагаю по улицам с непокрытой головой или завернувшись в дождевик, и не прячу лицо от водяной пыли. Только разноцветно одетые туристы сиротливо прячутся под окружностями зонтиков.

Что я не люблю – так это изнуряющую жару с палящим солнцем, за которой многие готовы ехать чуть ли не в пустыню Сахара. И еще ненавижу бесцельное лежание на пляже.

Ах, да, – забыла представиться! Меня зовут Синтия. Или просто Синди. Я – социолог и математик, учусь и работаю в Эдинбургском университете, занимаюсь статистическими исследованиями. Собираю материалы для статьи о факторах влияния на объемы пассажирских перевозок. Поможет ли моя работа человечеству в решении его насущных проблем? Не знаю. Но каждый день я обобщаю данные о продажах билетов у авиа, железнодорожных и автобусных перевозчиков с помощью собственной компьютерной программы. Та выводит таблицы, строит графики, пытается уловить тенденции и прогнозировать изменения. Говорят, что искусственный интеллект сделает мою профессию ненужной, но я в это не верю.

Некоторые из моих друзей считают эту работу скучной… Я, так не думаю. И, самое главное – мне интересно!

Было около двух часов пополудни, когда я зашла в кафе на Джордж-стрит и заказала капучино. Я не была голодна, просто запах свежего кофе вырвал меня из шумного мира и на некоторое время окружил атмосферой тишины, размеренности и уюта.

Я никуда не торопилась, потому что в запасе был, как минимум, час. А этого времени с лихвой хватит не на одну чашку кофе.

Внезапное «седьмое чувство» просигналило о нацеленном в меня взгляде.

Я мгновенно повернула голову в нужном направлении, словно точно знала откуда шло воздействие. Остатки «первобытнообщинной» сенсорики, почти убитой эволюцией, дали вполне точный результат. Парень за столиком у стены понял, что обнаружен, и сделал вид, что смотрит не на меня, спрятав глаза в тарелке с фастфудом.

«Ну что ж, не на меня, так не на меня!» – иронично подумала я, и, вернувшись к мыслям о статье, опустила свой взор в светлый квадрат окна.

Сделав глоток, поставила чашку на блюдце, рассматривая припаркованный на улице кэб… Однако новый сигнал «седьмого чувства» и женское любопытство заставили меня снова посмотреть в угол, где сидел парень.

Два взгляда встретились, отозвавшись в нервной системе импульсом электричества. Теперь уже я пыталась сделать вид, будто смотрела не на парня, и с неприятным чувством неловкости, чтобы скрасить оплошность, я взяла ложечку и принялась мешать кофе.

Не прошло и половины минуты, как боковое зрение уловило бесшумное движение.

– Доброе утро! – вдруг совсем рядом раздался мужской голос. Я подняла глаза и увидела парня, что минуту назад сидел в углу, нагло глазел на меня и, кажется, не собирался пересаживаться. Надо сказать, что голос его оказался приятным и располагающим. Как в рекламе... Не помню, правда, чего.

– По-вашему, сейчас утро? – поинтересовалась я, продолжая перемешивать кофе. – Впрочем, здравствуйте! Доброго вам дня!

Я не старалась изображать из себя мисс неприступность, и даже улыбнулась в ответ. Появление незнакомца случилось так неожиданно, что я не успела подготовиться.

– Вы забыли положить сахар! – с улыбкой произнес парень.

– Что? – не поняла я.

– Вы забыли положить сахар в чашку! – повторил парень, показав на блюдце. Ироничное замечание смутило меня окончательно. Зачем я работаю ложкой, если сахар лежит в пакетике нетронутым! Наверное, это что-то из дедушки Фрейда.

– Я люблю без сахара, – элегантно выкрутилась я.

– Можно присесть рядом с вами? – наконец поинтересовался парень.

– Конечно, – безразлично разрешила я, – стол же не мой! – Я ответила ровно таким же тоном, каким разговариваю с коллегами из университета. Может быть чуточку помягче.

Парень принес тарелку с бутербродом и кофе. Вернулся за матерчатой сумкой на ремне и окончательно переехал ко мне.

– Меня зовут Питер, – радостно представился он и протянул руку для рукопожатия. В этот момент он выглядел забавно. Парень не знал, куда пристроить сумку, поэтому так и держал её в руке.

– Синди, – ответила я, глядя ему в глаза. Мы смешно, словно дети, пожали друг другу руки и потрясли для крепости. Заметив вывалившийся из сумки ремешок «Кэнон», я не преминула проявить проницательность: – Вы турист? Приехали на наш фестиваль? Я угадала?

– Почему вы так решили? – так же мягко улыбнулся Питер, и в его глазах вспыхнули веселые искорки.

– Увидела фототехнику, – созналась я и добавила: – Впереди – три недели фестиваля искусства Фриндж и парад шотландских волынщиков у Эдинбургского замка! Кто кроме туриста станет таскать с собой тяжелую камеру! Местные жители видели это сто раз! Значит, вы, по меньшей мере – приезжий! Я угадала?

– Вашей логике можно позавидовать! – ловко уклонился от ответа Питер.

– Так я угадала?

– Если я скажу, что вы угадали, то это будет неправда. Вернее, не вся правда. Но и утверждать обратное тоже некорректно!

– Тогда не мучьте меня тайнами и признавайтесь – кто вы?

– Точно не турист, действительно не местный, и в самом деле приехал на фестиваль, – ответил Питер. – Это моя работа, поскольку я фотограф и репортер лондонского издания.

– Так вы из Лондона? Вот здорово!

– А чем вы занимаетесь? – поинтересовался парень.

– Я студентка. И, по сравнению с вами, занимаюсь рутинной работой. Статистическими исследованиями закономерностей, – весело сообщила я. – Но тоже люблю фотографировать!

В общем, с Питером мы проболтали целый час, и, если бы я вовремя не спохватилась, то опоздала бы в университет.

Я вскочила как ужаленная дворняжка, пожелала Питеру удачи и без оглядки выпорхнула на улицу. Парень прокричал про телефонный номер, но я так опаздывала, что не могла задержаться ни на секунду. В общем, я не придала значения этой мимолетной встрече.

Позже, в университете, мои мысли несколько раз наталкивались на воспоминания о жизнерадостном парне по имени Питер, и даже проскальзывало сожаление о том, что мы не обменялись хотя бы адресами электронной почты. В конце концов, в университет можно было бы и опоздать, поскольку мой спешный побег из кафе сэкономил не так много времени.

Остаток рабочего дня тянулся медленно, как никогда. Будто у всех часов в городе сели батарейки. Но, к счастью, и время имеет границы. И оно не резиновое.

Я вышла на улицу, посмотрела на облака и отправилась домой – в сторону Нового города. В глубине сознания плескалась непонятная грусть и обидное чувство, ассоциированное из детства, когда я знала урок на «отлично», но вовремя не подняла руку, и заветную пятерку получила более расторопная соседка по парте.

Тем временем Питер сидел в гостиничном номере и смотрел на новую заставку компьютера – снимок девушки со струящимися волосами, бегущей по Джорж-стрит.

Я убежала от Питера, но не могла убежать от своей судьбы.

 

***

Проснулась я с ощущением потери. Ночные сновидения переплелись плотными кельтскими узлами, распутать которые к утру уже было невозможно. Сюжеты менялись и перетекали в новые формы, но их общий смысл напоминал догонялки. Что-то постоянно ускользало от меня, а я безуспешно пыталась это что-то догнать.

Очнувшись ото сна, я совершила набор утренних действий, составлявших мой ежедневный ритуал, и выскочила на улицу. Небо оказалось серым и к тому же просочилось дождем, а встречные прохожие казались такими же не выспавшимися, как и я.

В университете я погрузилась в работу и, это было временным лекарством. Но каждая чашка кофе действовала, как заклинившая машина времени, возвращая мои мысли в одну и ту же точку пространства и времени.

– У тебя что, голова болит? – вдруг спросила подруга Мелисса, с которой мы вместе учимся и работаем.

– С чего ты так решила?

 – Выглядишь озабоченно, как будто голова болит.

– Отстань! Просто не выспалась, – ответила я, что отчасти было правдой. Мели отстала, не вдаваясь в подробности. её личная жизнь бурлила романами и общественной деятельностью, поэтому даже учебе оставался лишь остаток приоритета. Ну а я, со своими таблицами, тем более не могла представлять для нее интереса. Скорее, наша дружба выглядела как взаимовыгодный симбиоз.

 

Около полудня в голову мне пришла замечательная мысль, ставшая одним из ответов к зависшей задачке. Если Питер был в определенном кафе в определенное время, то математическая вероятность того, что в то же самое время он будет там еще раз, имеет значительный положительный процент. Можно предположить, что в этом кафе он бывает каждый день!

– Так что же я жду! – мысленно воскликнула я. – Для решения задачки надо было всего лишь пойти в кафе и выпить кофе. Это самая легкая и приятная формула из всех мне известных.

Я сказала подруге, что пойду перекусить, и заодно встречусь с одним человеком.

– С парнем? – обрадовалась неуемная и вечно озабоченная Мелисса.

– Нет!.. Хотя да! Мели, отстань от меня! – запуталась я. Мне снова удалось уйти от расспросов с интимным уклоном и дурацкими подмигиваниями!

 

Город не так велик, чтобы что-то помешало добраться до Джордж-стрит к нужному времени. Подходя к кафе, я издали рассматривала людей, находившихся поблизости… Правда, Питера нигде не видела. Я переходила улицу и чувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Рисовала себе картинки нашей встречи. Как будто все снова должно произойти совершенно случайно, в соответствии с промыслом провидения. Я решила, что сначала не замечу его. Сяду на свое место и сделаю вид, будто смотрю в окно. Тогда он не выдержит и сам подойдет ко мне…

Раздался пронзительный скрип тормозов. Я очнулась и отпрянула. В нескольких метрах от меня экстренно затормозил Rover. Водитель укоризненно взглянул на меня через опущенное стекло, но ничего не сказал. Это было даже хуже, чем если бы он меня обругал. А так… я чувствовала себя такой же виноватой, как моя кошка Тереза, когда по нечаянности оказывалась на запретном для нее кухонном столе.

– Извините, – сказала я водителю, приложив руку к сердцу, будто клялась на Библии, что никак не повлияло на мое настроение. Только бы Питер не видел моего конфуза.

Я приблизилась к кафе и сбавила шаг – я ведь и в самом деле никуда не торопилась! Больше того, я сознательно растягивала мгновения до встречи, повышая градус щекочущего чувства.

– Только бы он меня сразу не увидел, – думала я, не отдавая себе отчета в неверной постановке желаний. А ведь они часто исполняются, и именно в таком виде, в каком мы просим.

Я увидела свое отражение в стеклянной двери, и, выдохнув для нормализации сердцебиения, вошла в кафе.

О, радость! Столик, за которым я сидела в прошлый раз, оказался свободен! Я решительно направилась к нему, краешком глаза посматривая на место Питера…

Моя теория дала первую трещину: на месте Питера сидела немногословная пожилая пара туристов. Может, и не туристов, но очень похожих на них. Заказав кофе, я непринужденно расположилась за столиком, и как истинный математик, решила, что полное подобие прошлой ситуации в моей задаче не требуется. Иными словами, если сегодня Питер будет сидеть за другим столиком, то это не повлияет на результат. Если парень в зале – он меня обязательно заметит и подойдет. Мне и искать его не нужно. Это же просто, как дважды два равно четыре.

Праздничное чувство в душе подсказывало, что Питер где-то тут. Возможно, уже видит меня и собирается подойти. Может быть, уже идет. Нужно закрыть глаза руками…

Прошла минута, другая… Третья и четвертая… Никто не сказал мне: «Привет, Синди!». А ожидание – пытке подобно! Так долго сидеть в неведении я не могу. Беря ситуацию в руки, я осторожно скользнула взглядом по залу…

В кафе многолюдно, но Питера не было, или я его не заметила.

Тогда я развернулась вполоборота, чтобы рассмотреть посетителей…

– Вы что-то хотели? – раздалось над моей головой. Сердце обрадовано дернулось и повисло на ниточке. Я даже не поняла, чей голос слышу. Мне было все равно. Ведь я уже знала, что это Питер!

Я оглянулась… Рядом со столиком стоял странноватого вида официант. Я сразу не поняла, что в нем было странного. Может, слегка выпученные глаза, или хвост волос в резинке. А может быть, одежда и манера носить фартук. Нет, с одеждой у него все в порядке. Просто он отличался от других официантов, вот и все. Мои ищущие движения головой он принял за сигнал ему, вот и подошел. Но это был не Питер.

– Нет, – расстроилась я. – Ничего не нужно.

– Извините, мисс. Если что-то понадобится, позовите меня, – улыбнулся официант.

«Конечно, я позову тебя, дорогой!» – с кислой миной подумала я, беспардонно разглядывая гостей заведения. Через пару минут окончательно стало ясно, что Питера в кафе нет. Праздничное настроение и преждевременная радость схлынули, остудив мозг, словно влажный воздух Гольфстрима.

Я снова заказала кофе и пила его с особо изощренной медлительностью, но уже через час поняла, что сегодня не мой день. У Питера вполне могли случиться неотложные дела, из-за которых его расписание поменялось. Встреча не состоялась. Потому что не могла состояться. Надеюсь, только сегодня.

Я позвала официанта. Он беспардонно заглядывал мне в глаза, будто потерял там что-то. Расплатилась и, проронив холодное «Спасибо», вышла на улицу. День уже не казался таким замечательным и солнечным, как пару часов назад.

 

Я прошла знакомым маршрутом, внимательно переходя улицы, и вернулась в университет.

– Как прошла встреча? Все успели? – подмигнула вездесущая Мелисса. её губы расплющились в пошловатой улыбке, но меня это не тронуло.

– Встреча не состоялась, – грустно сообщила я. – Наверное, мы где-то разминулись.

– Да ладно, разминулись! – не унималась подруга. – Наверное, все успели! Чего ты тогда такая замученная?!

– Не замученная, а расстроенная! Отстань! – огрызнулась я, но Мелисса слышала то, что хотела слышать, и другие версии были бессмысленны.

Сделав вид, что занята, я погрузилась в текущие дела. Скоро начнется учеба, и времени на доделки и переделки не останется, появятся новые заботы. Я обзвонила транспортные компании, чтобы те выслали мне сводки о продажах билетов. Возможно, будь я просто «с улицы», со мной бы не стали и разговаривать, тем более тратить на меня время. Но мой университет, одно из главных высших учебных заведений страны, пользуется огромным авторитетом. Он разослал интересующим меня компаниям персональные письма с просьбой помочь в важных для страны исследованиях, и компании пошли навстречу. А многие, по-моему, даже гордятся сотрудничеством с университетом! Или используют в рекламных целях, упоминая на корпоративных сайтах.

По правде сказать, в моей работе имеется тайная составляющая. Я хочу доказать математически существование ангелов-хранителей, оберегающих людей от гибели при разных неприятностях, и написать специальную компьютерную программу для расчета.

Но для серьезного исследования мне не хватает статистики. Поэтому я самостоятельно собираю сообщения о катастрофах и фильтрую сводки о продажах билетов, в надежде отмыть из горы пустой породы кусочек чистого золота. Я разослала письма друзьям из других стран и университетов с просьбой помочь. Кое-что присылают. А где-то такие сведения засекречены! Что касается нашего города, то авиакатастроф или серьезных происшествий на транспорте у нас, к счастью, не случалось.

В этот день я еще не знала, что очень скоро мне выпадет шанс прикоснуться к тайне, спрятанной за колонками цифр. Но я была слишком наивна, и не понимала, что неоплаченных подарков не бывает.

 

***

Питер бродил по городу с фотокамерой, снимая мероприятия фестиваля, но мысли его были заняты только одним – Синди. Девушка с распущенными волосами, которую он видел всего один раз в жизни, накрепко засела в его сознании, словно вирус в операционке ноутбука.

Парень рассматривал прохожих, мечтая отыскать в людском муравейнике знакомую улыбку, координаты которой он не успел взять. Питер мучился от осознания своей внезапной нерешительности, которой в обычной жизни у него не было. Откуда появились эти «тормоза» – он не понимал. Но что произошло, то уже произошло.

Надо сказать, что логика фоторепортера оказалась идентична логике математика и социолога. Именно поэтому Питер пошел тем же путем, что и Синди. Закончив отправку файлов в офис и получив порцию попутных брюзжаний редактора, парень прихватил ноутбук и отправился в город. Естественно, что шел он в направлении того кафе, в котором вчера видел Синди.

Он сел на прежнее место, чтобы его было легче заметить, и заказал набор из салата и чашки кофе. Точно так же, как и Синди, он неторопливо поглощал свои яства, оглядывал людей за столиками и с надеждой поднимал голову, когда раздавался мелодичный звук колокольчика на входной двери.

Через некоторое время к Питеру подошел странноватый официант и поинтересовался, не нужно ли чего клиенту. Парень заказал вторую чашку кофе.

Так же, как и Синди, Питер любил фотографировать и экспериментировать в «Фотошопе». Когда любимое занятие совместилось с профессией, он не только не потерял интереса к бывшему хобби, а, напротив, с упоением постигал уроки мастерства, не считаясь со временем. Удостоверившись, что Синди в кафе нет, он открыл ноутбук, загрузил снимки с флешки и, коротая время, неторопливо перебирал их, отрезая второстепенное или выделяя главное. Но работа не клеилась, потому что постоянно прерывалась мыслями о той симпатичной студентке. Тогда Питер возвращался на «Рабочий стол», где стремительное движение девушки с длинными волосами по имени Синди сжимало перспективу, оживляя пространство. Динамика сюжета придавала снимку черты художественного полотна хорошей пробы. Но и на обложке глянцевого журнала это фото смотрелось бы неплохо.

Прошло около трех часов. После нескольких чашек кофе организм уже отказывался его принимать, угрожая ночной бессонницей. Затянувшееся выжидание пришлось прекратить. Питер засунул вещи в сумку, дал на чай странноватому официанту с выпученными глазами, и отправился в отель. Настроение не улучшилось. Да и босс, словно нарочно, позвонил именно в такой момент и учил, как нужно снимать... Шел бы он!

Поздно вечером Питеру пришла неожиданная идея. Он придвинул компьютер, открыл «Фотошоп» и перетащил в него единственное фото Синди.

 

***

Следующий день я начала по привычному расписанию, только ощущения сменились. Чувства потери больше не было, потому что во сне я уже ничего не теряла. Но какие-то особенные, торжественные нотки, похожие на предвкушение скорого дня рождения, терпко будоражили душу.

Я распахнула окно, и свежий воздух, настоянный на чистом солнечном свете, хлынул в мою маленькую уютную комнату, наполнив её прозрачной прохладой. Настроение приподнятое, ведь наступающий день мог принести встречу с Питером. А я так этого хотела!

Это странно. Я не понимала себя. Чего я мучаюсь? Парень – первый встречный, о нем мне ничего не известно. Неужели засели в памяти старые сказки? Ведь только там девушки выходят замуж за первого встречного и… получается очень даже ничего. И даже за принца! Впрочем, это посторонние мысли.

– Тереза, не подходи к окну! Потому что у кошек нет ангелов-хранителей! – предупредила я любимую кошку.

Насыпав в миску горку сухого корма, отнесла её на кухню, чем на несколько минут заняла свободное время Терезы. Как раз, чтобы проветрить комнату. Благодарное животное мелодично мяукнуло и галопом помчалось на завтрак. Её довольное мурлыкание и хруст корма были слышны даже в комнате! Много ли кошке надо для счастья.

Мне стало смешно и я улыбнулась. Тереза непонимающе взглянула на меня, но продолжила завтрак.

На улице ощущение дня рождения усилилось. По дороге меня постоянно встречали артисты, циркачи и клоуны. Прямо на газоне, тротуаре или автобусной остановке мне демонстрировали калейдоскоп спектаклей, представлений, миниатюр, пантомим, мюзиклов и шоу. Если все их смотреть, то и целого дня не хватит! А на работу точно опоздаешь! Часов на двадцать! Однако нескончаемый праздник заряжал оптимизмом и радостью на весь последующий год, чтобы я без зонта прогуливалась под проливным дождем, а по вечерам зажигала в доме огни, привлекая тех, кто смотрит на них с неба, или хотя бы с борта самолета.

Промучившись половину дня, я поняла, что не могу ни сидеть, ни работать, ни думать. Стянула со стола свою сумочку, тихо прикрыла дверь и выпорхнула на улицу.

 К кафе на Джордж-стрит я подходила с громко бьющимся сердцем. А войдя в зал, сразу бросила взгляд на угол Питера… Но, естественно, его место пустовало.

Я села за свой столик. Он оказался свободным второй раз подряд, и это не вписывалось в законы математики. Наверное, неспроста. Заказала кофе…

…Я провела в кафе часа два и оглядела всех посетителей, но тот парень так и не появился. Я свалилась с неба на землю и поняла, что занимаюсь ерундой. Сдался мне этот незнакомец! Я его совсем не знаю, и еще не факт, что мы подружились бы. Мало ли придурков вокруг, успокаивала я себя.

Решительно встав, я покинула заведение. Хотелось сказать «гордо покинула», но никакой гордости не было. Скорее, досада и разочарование.

«Дура! – корила я себя. – На что я рассчитывала?! Он давно забыл, что встретил в кафе какую-то ненормальную! И не вспомнит никогда! Вообразила себе романтическую историю! Точно, ненормальная!».

Уличные музыканты добавили грусти. Их песня про несчастную любовь под аккомпанемент расстроенной гитары и убитой трубы просто бесила!

Должно быть, на моем лице было написано все, что я думаю о жизни, потому что до самого вечера ко мне ни разу никто не обратился. Так и добралась до дома. Но даже Тереза смотрела на меня как-то не так, а поужинав, старалась не шалить.

Но я переболела и пошла на поправку. Как при простуде – сначала резко повышается температура, голова не соображает, а потом раз – и наступает перелом, облегчение. Так и со мной. Я перевернула неудачную страницу и успокоилась. Сумасшествие прошло. Я вернулась в сознание, а к своему микроскопическому приключению относилась с иронией. Ведь на самом деле ничего не произошло, даже непонятно, чего это я возбудилась. Радоваться нечему, но горевать тоже нет причин.

Мое «сегодня» закончилось. Я дотянулась до настольной лампы и выключила свет. Точка моего окна исчезла с картины вселенной. Но вряд ли кто-то это заметил…

 

***

Параллельные миры существуют! И в одном из них жил Питер. Он не забывал о Синди и продолжал искать с ней встречи. Только их измерения никак не хотели совпадать. Синди и Питер существовали в разных реальностях, и каждый жил своей жизнью, а значит, ходили по разным или одинаковым улицам, ездили на разных или одних и тех же автобусах. Только никак не попадали в одну точку одновременно.

– Можно напечатать фото на память? – спросил парень, забежав в фотосалон.

– Какой размер: десять на тринадцать, десять на пятнадцать? – уточнил приветливый менеджер.

– «А-3».

– Это фото на память?! – развеселился менеджер. – Может, оформим снимок в рамку? Чтобы сразу на стенку?

Питер согласился. Через час он получил огромный сверток с заказом и вернулся в кафе. Подозвал хозяина заведения, полноватого мужчину в джинсах и клетчатой рубашке, и минут десять что-то ему рассказывал. Мужчина внимательно и флегматично слушал, по ходу дела понимающе кивал. И лишь когда Питер показал содержимое конверта, хозяин моментально преобразился.

– Вот это да! Смотрите, это же наша улица и мое кафе! – воскликнул он, радуясь как ребенок. – Вот это да! Идите все, смотрите!

Мужчина схватил рамку и с гордостью кинулся показывать фотографию всем сотрудникам и заинтересовавшимся посетителям. Через пять минут рядом с входной дверью появился красочный постер, стилизованный под анонс фильма-катастрофы, натуралистично передавший момент драматического времени, когда Земля подверглась метеоритной или астероидной атаке. Огненные бомбы с хвостами черного дыма разрушают Джордж-стрит. Изломанную мостовую разделяет огромная трещина. Косые нити синего дождя из черно-серых облаков пробивают гигантские молнии… На поломанных, как спички, мачтах освещения искрятся оборванные провода… Вокруг разруха, всеобщая паника… И – бегущая Синди с распущенными волосами.

Вместо названия фильма – надпись эффектным шрифтом: «СИНДИ, ПОЗВОНИ МНЕ! Питер».

Туристы приняли этот плакат за элемент оформления интерьера и фотографировались около него, выстроившись в небольшую очередь. Но, что самое поразительное, некоторые из них, особенно дотошные, звонили по указанному на постере номеру, чем ужасно нервировали Питера.

 

***

Утратив в настроении романтические нотки, я весь день занималась делами. Мысли о парне из кафе больше не посещали мою голову. Или, скажем так, почти не посещали. Я была бы неискренней, если бы сказала, что моя память о нём полностью стерта и отформатирована. Как бы я ни старалась, я не могла игнорировать воспоминания, хотя с течением времени они потускнели и уже не казались яркими, как в первый день. Их заунывная волынка еще будоражила душу, но уже не слишком остро.

Из университета я ушла около четырех часов пополудни. По дороге встретилась с Мелиссой, чтобы передать флешку, которую она забыла в компе. Она же такая растеряша! Мы прогулялись и поболтали. Мели рассказала про нового поклонника и про то, как она от всех них устала. Это было забавно слышать от неё, потому что романы и поклонники были одним из её немногих смыслов жизни, на который она не жалела времени.

Расставшись с Мелиссой, я неспешно шла по городу, потому что никуда не торопилась. Вдыхала аромат улиц и наполненный влагой воздух. Если бы дома не ожидала меня Тереза, я могла бы беспрестанно останавливаться и смотреть фестивальные 3D-действа, вылившиеся на улицы. Проходя по Джордж-стрит, я взглянула на кафе и собиралась перейти на другую сторону улицы, потому что внутри ничего не шелохнулось, но избыток свободного времени, природное любопытство и возникшее чувство голода привели меня к двери заведения, заставив войти внутрь.

Я проследовала на излюбленное место у окна, не преминув бросить взгляд на столик в углу...

Нет, Питера там не было и, видимо, глупо предполагать что-то другое. Не стоит придумывать себе хрустальные замки, чтобы потом рушить их чугунной кувалдой! Я утоляла голод, смотрела в окно, слушала музыку, о чем-то думала… И все такое в одном флаконе. Задерживаться в кафе я не собиралась, поэтому, слегка перекусив, направилась к выходу.

Мое внимание привлекли туристы, фотографировавшие картину на стене. Раньше там было пусто, и мне захотелось посмотреть, что же там изображено.

Туристы отщелкали кадры и вернулись за столик, а я приблизилась к предмету интереса.

Сначала я ничего не поняла. Сюрреалистическая сцена отвлекла взгляд от главного. Я с любопытством разглядывала картину, не обращая внимания на детали. И вдруг с удивлением узнала себя! Я ничего не понимала. Это было так неожиданно, что, ища объяснения, взгляд, наконец-то, сполз на текст…

И тут я испытала такой шок, будто меня коснулись электрическим проводом! Я не могла поверить своим глазам! Этот плакат был посланием от Питера! Послание адресовано мне! Значит, он искал меня! Весь клубок угасших было эмоций и чувств окатил меня новой горячей волной. Я лихорадочно полезла в сумочку за телефоном. Быстро набрала номер… Но сердце участило ритм, и я не смогла запустить вызов. Боже мой, я испугалась! Испугалась поговорить с незнакомым парнем! Да я ли это! Это был даже не страх, а какая-то юношеская робость.

Номер сохранился в записной книжке. Я вышла на улицу, постояла, беспричинно улыбаясь и, отправилась кормить Терезу.

Забежав домой, положила телефон на видное место, будто сама ожидала звонка, и занялась кошкой. Подсыпала ей корм, налила свежей воды, подмела рассыпанный по полу наполнитель для туалета. Я ждала, не решаясь позвонить, потому что не знала, что смогу сказать! Никогда раньше я не задумывалась над подобным вопросом, а в общении с людьми не было проблем. А тут… Я почувствовала недостаток словарного запаса.

Однако, выдержав паузу, я твердой рукой запустила набор номера.

– Я слушаю! – ответил серьезный голос.

– Привет, это Синди! Мне нужен Питер, – беззаботно сказала я, ожидая ответной радости. Но мое приветствие привело абонента в необъяснимое замешательство.

– Здравствуйте! – сухо произнес парень.

– Ты просил позвонить? Вот я и звоню! – сказала я, теряясь, от непредвиденной реакции и не представляя, о чем говорить дальше.

– А это точно ты? – последовал осторожный вопрос. – Чем ты занимаешься?

– Я… – Я оказалась в замешательстве. Он забыл, что я ему рассказывала! Даже обидно!

– Я учусь в университете и работаю там же! Занимаюсь статистикой! – с раздражением и досадой ответила я таким же тоном, как ответили мне в трубке. Я даже допустила, что просто ошиблась номером.

Но интонация абонента вдруг резко переменилась.

– Синди, Привет! Это, правда, ты?! – проникновенно произнес Питер. Это был его голос! – Извини, что я проверял тебя! Мне звонили разные люди! И некоторые говорили, что они – Синди! Представляешь!

– Кошмар! – включилась я, не успевая за быстрыми изменениями. – И кто эти люди? Что им от тебя было нужно?

– Не знаю! Представляешь, они звонили и несли всякую чепуху! Наверное, проверяли телефон.

– Ты придумал замечательный постер! – похвалила я. – Все в восторге! И я тоже! Изображение так реалистично сделано!

– Если бы это не сработало, я бы пошел искать тебя в университете! – сказал Питер.

Мне стало приятно. Значит, он меня не забывал!

Мы встретились в кафе. Питер весь светился, как новогодняя гирлянда. Да и я была рада не меньше. Мы сидели за столиком у окна и болтали без остановки. К нам подошел хозяин кафе и принес по бокалу хорошего вина – комплимент от заведения. Оказалось, что он узнал нас и пришел сказать, что тоже рад нашей встрече. Это было так странно, сказочно, и так трогательно, что я чуть не заплакала.

Питеру позвонил босс и что-то долго ему выговаривал.

– Что не так? – спросила я Питера.

– Понимаешь, я отправил в редакцию снимки, а тексты к ним не прикрепил, – смущенно улыбнулся Питер. – А самое плохое, что я случайно выбросил шпаргалку с текстами и теперь не разберусь, где и что изображено. Такая мешанина в голове. Твой звонок был для меня таким неожиданным, что я забыл о делах.

– Значит, это я виновата?! Тогда давай, вместе все исправим! – предложила я.

Мы прошлись до отеля. Разумеется, я не поднималась в номер, а то бы был привет Мелиссе! Питер принес компьютер. Мы устроились в холле и принялись за работу. Он показывал мне фотографию, а я рассказывала, что на ней изображено. Мы тут же придумывали заголовок и короткую историю, писали текст и переходили к следующей фотографии. Это было хорошее развлечение для меня, ведь приходилось подключать фантазию. Мне было интересно, словно я делала студенческую газету!

Когда мы закончили работу, Питер отправил материалы в Лондон и вздохнул свободно.

– Я спасен! – воскликнул он. – Ты моя спасительница! А я – твой раб!

Из скромности я шутливо заметила, что работали мы вместе, а работорговлю отменили в далеком веке. Но мне было безумно приятно! Я поняла, что мои положительные чувства вызвало не слово «спасительница» – само по себе очень даже хорошее слово. И уж точно, не «раб», поскольку «садо-мазо» – не мой конек. Душевный трепет был вызван словами: «ты моя»! И, возможно, «я твой…». Именно таких слов ждут все девушки мира от своих принцев. И, конечно же, это глубоко зашифрованное послание не могло быть не услышанным моей романтической натурой. Ведь его тайный смысл я почувствовала еще при первой встрече!

Питер отнес компьютер, захватил фотокамеру, и мы отправились гулять по вечернему городу. Я взяла на себя обязанности экскурсовода, а Питер фотографировал город и встречавшиеся нам фестивальные события. Сумерки и обильное искусственное освещение добавили снимкам густоты и сочности красок.

Мы приблизились к старому замку. Питер подал мне руку, и мы взбежали вверх по ступенькам. На других ступеньках Питер снова подавал мне руку, и это было так естественно, что, казалось, мы не замечали соприкосновения наших пальцев.

Потом мы просмотрели снимки на фотокамере и сделали шпаргалку, по которой Питер напишет тексты. Мне было весело, светло и интересно! Казалось, что мир открылся специально для меня. Но это было не тот мир, к которому я привыкла! Это был совершенно новый, незнакомый ранее мир, радостный и светлый, манивший тайнами и полной свободой.

Сумерки сгустились и незаметно перетекли в ночь. Питер проводил меня до дома. Пришло время прощаться. Мы стояли под фонарем и не могли расстаться, придумывая новые темы.

– А фото на память?! – воскликнул Питер и навел на меня фотоаппарат, а я сделала страшную гримасу.

– Что получилось?! Ой! Это я?! Какой ужас!

Мы смеялись и, несмотря на позднее время, совсем не хотелось домой. Потом наступила пауза…

– Ну всё, мне пора, – негромко сказала я, понимая, что расставанию может не быть конца. – Завтра рано вставать. Тебе тоже.

– Уже сегодня! – заметил Питер. – Спасибо за помощь, за прогулку.

– И тебе спасибо за интересный вечер, – ответила я. Мы пожимали друг другу руки… И, кажется, всего на миг, Питер задержал мою ладонь... Это было приятно. Незнакомый импульс пробежал мурашками по спине и замкнулся в точке контакта. А может быть, это на улице похолодало.

Миг растянулся на секунды, и его не хотелось останавливать. Мы лениво разжали пальцы, постояли еще минуту… Но другого повода взять друг друга за руки не нашлось. Мы попрощались, и я пошла домой. Вот так просто, повернулась и пошла. Иначе – не получилось бы.

Войдя в квартиру, я погладила Терезу, скинула туфли и тихонько подошла к окну. Питер стоял внизу и смотрел вверх. Он ждал, когда я дойду, и искал мое окно. Я включила свет и махнула ему рукой. Питер заметил меня, помахал двумя руками и только после этого ушел.

Я переоделась, покормила Терезу и приготовилась спать. Душа была свободна как ветер и плескалась в океане радостных чувств, смутно предчувствуя приближающееся счастье. А может быть, счастье лилось на меня прямо сейчас, только я этого не понимала.

Сердце не чувствовало подвоха.

Вдруг телефон подал сигнал – Питер прислал сообщение. Я ответила. И мы еще долго не могли уснуть, отправляя друг другу забавные смайлы-рожицы.

Наконец, окончательно и твердо пожелали друг другу спокойной ночи и легли спать.

Но разве мы могли уснуть!..

 

***

Утро было особенным. Во-первых, потому что ужасно хотелось спать. Во-вторых, потому что Питер обещал меня разбудить на работу и сдержал обещание, прислав милую открытку с пожеланием доброго утра. И, в-третьих – потому что светило солнце, а сердце было распахнуто для света и тепла, как окна моей спальни. Второе и третье обстоятельства полностью компенсировали первое.

Я словно знала наперед какой-то секрет, будто предчувствовала наступление нового времени, которое другим людям невидимо и неподвластно. Это мой секрет и мое время!

Примчавшись в университет, я сделала всю работу до обеда и сказала Мелиссе, чтобы она меня сегодня не ждала. Подруга расценила мои слова по-своему.

– Так вы встретились? – обрадовалась она. В этот момент мне пришло сообщение от Питера, на которое я сразу же ответила, не замечая никого вокруг и улыбаясь. – Да у вас общение полным ходом! И ты расцвела как цветочек! А ну, давай, рассказывай!

Я не удержалась, и все разболтала! На самом деле, мне хотелось с кем-нибудь поделиться, и Мели оказалась поблизости.

– Вау! У вас лавстори! – восторгалась подруга. – А ты не забыла про мой день рождения? Жду вас вместе с Питером – надо же посмотреть на твоего бойфренда!

– Не знаю! – засмущалась я. – Только он не мой, а просто…

– Просто, – хмыкнула она. – Просто только знаешь, где бывает!

Я знала. Потому что слышала это от Мелиссы не раз. Я чмокнула её в щеку и убежала. Ведь я могла опоздать на встречу Питером.

 

***

Мы гуляли и вместе делали репортаж о фестивале. Оказалось, что это так увлекательно! Мы искали неожиданные ракурсы, находили новые сюжеты.

– Какое впечатление от города?

– Первое, что я заметил, сойдя с самолета, – в Эдинбурге сильно пахнет солодом. Такое впечатление, что весь город – это большой пивоваренный завод! А еще меня удивили каминные трубы! Множество труб! В несколько рядов на каждом доме! Просто нереально! Много серого цвета и копоти на камнях!

– Это дань истории, печному отоплению и лучшему в мире виски! – ответила я.

 Мы подошли к центру города, где мне пришлось стать экскурсоводом.

– Эдинбургский замок и дворец Холирудхаус соединяет Королевская миля, – рассказывала я. – По легенде, под мостовыми Королевской мили живет дух отважного волынщика, который спустился в подземелье и начал играть, чтобы люди наверху слышали его и могли найти. Но волынщик так и не вернулся. Говорят, что звуки его волынки слышны из-под земли до сих пор.

– Зачем он туда спустился? – вдруг поинтересовался Питер.

Я растерялась. В самом деле – чего он туда полез? Кто просил?

– Не знаю! – честно ответила я, и мы дружно засмеялись. Я вспомнила еще кое-что. – Призрак волынщика у нас не один. Кроме него по Эдинбургу бродят обезглавленные барабанщики, разбойники с жертвами, кровавый судья Маккензи и другие забавные личности.

– Теперь я буду бояться темноты! – сказал Питер. – У вас тут сплошная мистика, приведения и средневековье! Хотя из самолета город выглядит романтично: бескрайние изумрудные холмы, темные воды загадочного залива, и светлячки огоньков жилых домов.

– Город старый, но замечательный! Я бы никогда не переехала жить, скажем, в Лондон! Но мистики у нас хватает. Кстати, работа, которую я делаю в университете, тоже отчасти мистическая!

– Статистические исследования? – хихикнул Питер.

– Представь – да! – чуть не обиделась я. – Я исследую удивительный феномен, который сопровождает все, без исключения, катастрофы: всегда находятся те, кто должен был стать жертвой трагедии, но по каким-то причинам не попал в гущу событий и избежал смерти. Причем, эта закономерность имеет место в катастрофах любого типа! Представляешь?

– Как-то не очень...

– С точки зрения религии и веры – все понятно: ангел-хранитель не подпустил человека к беде и тем самым отвел от него гибель. Но я хочу приблизиться к разгадке с другой стороны – с помощью математики и статистики! Я воспользовалась подсказкой Стивена Кинга, который первым обратил внимание на авиацию. И хочу доказать математически существование ангелов-хранителей, спасающих людей.

– Никогда не слышал об этом! – воскликнул Питер. – Теорема Синтии! Красиво! Как ты это сделаешь?

– Ну, сам процесс исследования – чистая статистика, математика, социология, а вот результат может получиться интересный!

– Ты сказала – статистическая аномалия, но причем тут ангелы? – недоумевал Питер.

– Понимаешь, когда-то давно социолог Стаунтон исследовал статистику двух сотен железнодорожных крушений за тридцать лет и выяснил, что поезда, попавшие в аварию, были заполнены всего на шестьдесят один процент от максимального количества пассажиров. А в благополучных поездках, заполнение составляло семьдесят шесть процентов! Результаты шокировали исследователя, и он списал пятнадцать процентов на вмешательство ангелов-хранителей. Иного объяснения аномалии найти не удалось. Позже ученые обратились к авиации, и тоже выявили вмешательство ангелов-хранителей: от рейсов, закончившихся катастрофой, отказались на двадцать процентов больше пассажиров, чем от благополучных!

– Но причем тут Кинг?

– Он случайно наткнулся на статью Стаунтона. А как раз в это время в США, на маршруте Денвер – Бостон, разбился самолет компании Majestic Airlines, в котором погибли все пассажиры и экипаж. Кинг позвонил в штаб-квартиру компании и, под видом журналиста, поинтересовался, сколько из купивших билеты людей не полетели. Оказалось, что шестнадцать человек! Кто-то отказался от брони, кто-то просто опоздал! Но как сообщили в авиакомпании, обычно таких бывает не более трех, а опоздавшие и вовсе редкость! Видишь, какая аномалия?!

– Впечатляет! Но это было так давно! Сейчас другие технологии, другие скорости. Что-то могло измениться, – предположил Питер.

– Технологии и скорости влияют только на безопасность и скорость перевозок. Аномалия сохраняется! За последние двадцать лет от рейсов, окончившихся катастрофами, отказывалось на восемнадцать процентов больше людей, чем от обычных рейсов. Это четкая закономерность, которая не может быть совпадением или случайным всплеском.

– А что сегодня? – заинтересовался Питер.

– Сегодня такие исследования веду я! Когда их закончу, то создам компьютерную программу для автоматического выявления рискованных рейсов и передачи сообщения в службу авиационной безопасности или полицию. И это будет еще одним сигнализирующим инструментом для спецслужб. Так сказать, система раннего предупреждения!

– Любопытно! Любопытно! – удивлялся Питер. – Об этом можно написать статью! И взять у тебя интервью!

– Когда-нибудь напишем, а пока идет техническая работа. У каждого исследователя должны быть собственные результаты. Ситуацию не прояснить, если рассматривать случаи необъяснимого спасения разрозненно. Поэтому я оцениваю большой массив информации о событиях с точки зрения математической статистики и моделирования.

– Значит, ангел-хранитель есть у всех людей? – уточнил Питер.

– Конечно! Он «положен» каждому человеку при рождении. Но есть множество людей, которые не обращаются к его помощи. А есть и другой тип людей, которые молят о помощи, но у них черная душа и темная аура. К таким ангелы не приближаются!

– С темной аурой – это зомби и вампиры?! – дурачился Пит.

– Отстань!

– Ну ладно, все! А почему не приближаются?

– Не знаю… Может, там действуют законы разделения разнополярных энергий, – предположила я. – И светлое отталкивается от темного. Хотя на Земле почему-то отталкиваются одноименные полюса.

– Но если хранитель положен каждому, тогда почему люди гибнут в ужасающих количествах? Несчастные случаи, дорожные происшествия, наконец – войны и локальные конфликты! Получается, что ангелы не выполняют свои служебные обязанности? – воскликнул Питер.

– Ангел-хранитель – не бронежилет. Это существо высшего порядка, которое желает помочь человеку при его стремлении к доброте и любви к ближнему. Ангел не станет помогать людям, сознательно деградирующим во всех смыслах. В его задачу не входит и исправление кармы человека. Совсем наоборот. Хранитель не препятствует получению необходимых жизненных уроков. Но если ангел должен спасти человека, то он сделает это даже в смертельной ситуации. Например, уведет из самолета, который должен разбиться, заставит пересесть на другое место в автомобиле, потому что через минуту в то место врежется автобус, вынудит человека наклониться в тот момент, когда над головой пролетает пуля… Ангел может придумать массу уловок, чтобы его подопечный не попал на «несчастливый» поезд или самолет, и тем самым спасти его.

– Так что ж не спасает?! – не успокаивался Питер. – Люди же гибнут!

– Неужели ты не понимаешь?! – воскликнула я. – В задачу ангела-хранителя, не входит сделать человека бессмертным! Он помогает ему стать лучше, чище, совершенней. Но если сам человек к этому не стремится, то и не может рассчитывать на помощь свыше. Да, много людей погибло в горячих точках. А сколько спаслось? Иногда – чудом! У тебя есть статистические данные, которыми можно оперировать? – Питер промолчал. – И кто стоял за сотворением многочисленных чудес, если не ангелы-хранители?

– Наверное, – согласился Питер. – Но мне кажется, что везет и подлецам.

– Я не согласна. И дело не в везении. Подлецы быстрее продвигаются по карьерной лестнице или хапают сокровища, но это не делает их счастливыми. В душе и на сердце у них черно и пусто. И простой уборщик, например, может быть счастливее люблгл миллионера!

– Ты права, но многие бы не отказались от миллиона в кармане, даже с пустотой в душе, – заключил Питер. Он помолчал и вдруг с теплотой произнес: – Синди, ты очень хорошая девушка.

– Я знаю! – отшутилась я, потупив глазки.

– И скромная, к тому же! – развеселился Питер.

– Отстань! – рассмеялась я и отодвинула его от себя. Мистическая тема закончилась сама собой. Так же внезапно, как и возникла. Наверное, это тоже мистика!

Мы проголодались и завернули в кафе. Ожидая заказ, стали просматривать снимки. Некоторые я хотела удалить как неудачные, но Питер сказал, что нужно посмотреть их на экране компьютера, потому что на маленьком экране камеры можно что-то упустить. Я согласилась. Ведь он профессиональный фотограф, а я всего лишь любитель.

Перекусив, мы двинулись дальше. В какой-то момент мы вдруг обнаружили, что ходим по городу, взявшись за руки.

– Ничего себе! – удивилась я. – Когда мы успели?!

– И я не заметил! – вяло оправдывался Питер. Мы оба лукавили, ведь держаться за руки было приятно нам обоим!

 

День пролетел как одна минута! Мы подошли к моему дому и остановились. Было уже темно, и свет фонарей давал резкие тени. Я понимала, что меня тянет к Питеру, как и его ко мне, но давать волю фантазии боялась. Ведь если посчитать, то мы знакомы всего несколько дней, из которых вместе провели еще меньше времени. Для эволюции отношений этого явно недостаточно.

– Пойду? – прервала я затянувшееся прощание. Но Питер не отпускал мою руку. Он приблизился и погладил мои волосы. В моей душе громче запели птицы и ярче зацвели сады. – Пойду, – тверже повторила я, потому что голова кружилась в хороводе чувств, а нежные прикосновения являлись тяжким испытанием. Питер потянулся к моим губам. Я улыбнулась, ловко подставив для поцелуя щеку. – Пока-пока, прошептала я и… впорхнула с улицы в открытую дверь.

Тереза встретила меня довольным урчанием. Пожалуй, я тоже была готова мурлыкать! Только не умела этого делать!

 

***

– Как прошла вчерашняя встреча? – горячо интересовалась Мелисса.

– Отлично! – откликнулась я, и по моему сияющему виду было бы трудно заподозрить обратное.

– Всё-всё? – хитро уточнила подруга. Её интересовали пикантные подробности.

– Отлично, это не значит всё-всё! – заверила я, сохраняя интригу личной жизни.

– Чего ты теряешься?! – недоумевала сексуально-раскрепощенная Мелисса. – Живем один раз!

– Мели, я не теряюсь. У меня все нормально, не заморачивайся по поводу меня, – попросила я, ведь пошловатый подтекст начинал доставать.

Отработав положенные часы в «универе», я, сломя голову, побежала на свидание. Странно, но на каждом углу мне встречались волынки. День, что ли, такой! Я посчитала это хорошим знаком. Предмет национальной гордости собирал вокруг себя толпу любознательных слушателей, напоминая о воинственном характере горцев. Однако и в заунывных, казалось бы, звуках я слышала свою оптимистическую мелодию.

Встретившись с Питером, мы по-дружески чмокнулись в щеку и отправились штурмовать фестивальные мероприятия, чтобы сделать репортаж. Строго говоря, профессии Питера я уже завидовала, хотя когда-то тоже мечтала стать репортером. Ему нужно быть сразу везде, и при этом вовремя отправлять материалы в лондонскую штаб-квартиру. Как это успевать – мне непонятно, но творческий процесс в этой профессии, на мой взгляд, уступает место технологии. Достаточно запомнить десяток приемов, чтобы твои фотки выглядели на уровне, а тексты читались без запинок.

Поскольку свободного времени у меня вдруг высвободилось достаточно, мы с Питером с удовольствием носились по городу, пытаясь ухватить дух фестиваля, потому что охватить весь фестиваль физически невозможно. Даже если мы превратимся в «репортеров-Рэмбо» и начнем снимать с двух рук одновременно, а еще двумя писать тексты.

…К вечеру, изрядно уставшие, мы приземлились в летнем кафе, чтобы элементарно поесть и отдохнуть.

Мы выпили немного вина. Голова закружилась от градусов, легкой усталости и приятного общения в романтической атмосфере. Пока мы обсуждали, какие снимки и тексты отправим в Лондон, я неожиданно открыла для себя: помогая Питеру, я тоже работала репортером! А еще училась и стажировалась одновременно! Но, что еще более важно – у нас появилось общее занятие. Только для Питера оно было работой, а для меня – приятным хобби.

 

Домой мы отправились дальней дорогой, через утопающий в зелени сквер. Питер был безумно обаятелен. Я видела, что нравлюсь ему, и сама теряла голову. Я забралась на высокий каменный бордюр и, расставив руки, балансировала, стараясь не свалиться. Питер шел рядом, придерживая меня. Я представила нас на носу корабля, летящего к горизонту, как герои из «Титаника».

Камень оказался слишком узким для меня. Я взмахнула руками и… потеряла равновесие!

– Осторожно! – воскликнул Питер, едва успев меня поймать. Он держал меня двумя руками, словно угодившую в сети золотую рыбку, и не торопился отпускать. Тусклый свет и уединение стирали грани реальности. Голова кружилась от вина. Питер обнял меня, приблизившись к моему лицу.

– Кажется, я упала, – почему-то шепотом произнесла я.

– Но я же тебя поймал, – так же тихо ответил Питер. – Значит, не упала.

Мы смотрели друг другу в глаза и говорили всякий вздор, не замечая, как сокращается расстояние. В какой-то момент я закрыла глаза, чтобы позволить нашим губам нечаянно соприкоснуться. Но губы оказались непослушными, и, встретившись однажды, уже не могли утолить накопившуюся жажду, снова и снова соприкасаясь в сладких поцелуях.

– Что это было? – вдруг очнулась я.

– Где? – не понял Питер.

– Тут, сейчас.

– Не знаю! – улыбнулся он, не выпуская меня из рук и целуя мое лицо. Я обнимала его или укладывала свою голову ему на грудь вместе с ладонями, а он зарывал свое лицо в моих волосах и просто молчал.

Наверное, это был всего лишь сон…

– Сколько времени? – спохватилась я и взглянула на часы. – Мы тут уже два часа!

Я не могла поверить! Мы стояли в общественном месте, беспрестанно целуясь, и не замечали ничего вокруг! Даже время для нас остановилось. Не думала, что такое может случиться со мной.

Всю дорогу до дома Питер нежно обнимал меня, а наше движение периодически прерывалось остановками для поцелуев. Кажется, я была на седьмом небе от счастья. А долгое отсутствие любви делало стремительно наступавшее чувство насыщенно-ярким, но очень опасным.

Почти приблизившись к дому, я остановилась.

– При соседях нужно вести себя прилично, чтобы они про меня не сплетничали, – прошептала я, не противясь возникшему из ничего поцелую.

Попрощавшись со мной, Питер ушел. Но по дороге к отелю посылал в мой мессенджер приятные сообщения. Что он мне писал?

Это – секрет!

 

***

Следующий день ознаменовался днем рождения моей подруги Мелиссы. На работу она, естественно, не пришла, занимаясь прической и подготовкой к празднику. Я принимала сводки о продажах билетов, забивала цифры в электронные таблицы, делала расчеты, не забывала о текущей работе и думала над подарком.

Собственно, сам подарок я купила заранее, осторожно выведав у Мели её предпочтения. Требовалось лишь его упаковать.

Я сбегала в лавку и купила рулон упаковочной бумаги. Не думая долго, отрезала большой кусок блестящего полотна, положила подарок на середину, подняла края бумаги вверх, придав пышную форму, и перевязала ленточкой. Получилось что-то вроде большой конфеты. Не знаю, как бы оценили мою работу дизайнеры, но мне она понравилась.

Тем временем Питер сидел в номере и верстал срочное задание от шефа.

– Представляешь! – сказал он мне по телефону. – Звонил шеф. Сказал, что мои репортажи пахнут плесенью и скукой!

– Сам он плесенью пахнет! – возмутилась я. – А что ему нужно?

– Он хочет «взбодрить» читателя» историями об обратной стороне фестиваля! Вот кретин!

– Что значит обратная сторона? – не поняла я. – Криминал? Мигранты?

– Нужно найти какой-нибудь негатив, завернуть его в упаковку из душещипательной истории и раздуть до размеров скандала! Ну, не кретин?! Теперь сижу в интернете, читаю городские происшествия за сутки, пишу текст, чтобы подогнать его под фото.

– Не патриотично как-то плохо писать про фестиваль, – заключила я. – Ты нашел что-нибудь?

– Ерунда – мелочевка! Карманные кражи, потасовки в пивной и мелкие автомобильные происшествия. Придется придумывать историю из того, что есть.

– Ага, как карманник стащил кошелек, потом на радостях напился, подрался с туристами и, убегая, спровоцировал автоаварию! – пошутила я. – Сочувствую тебе! Но выход один – придумать свою красивую, в смысле, страшную, историю и, как ты сказал, подогнать под неё имеющиеся фотографии. Или сделать постановочную съемку! Хотя бы про приведение волынщика! В-общем, надо подумать! Не боги новости пишут! Не расстраивайся!

– Если из-за каждого дурака расстраиваться, то придется пить антидепрессанты! – ответил Питер. – А историй я ему… мы с тобой придумаем сколько угодно! Помнишь вчерашний снимок перевернутого мусорного контейнера?

– Который неровно поставили, и его уронило ветром? – уточнила я.

– Да! Но не ветром, а разгоряченной толпой фестивальных фанатов, устроивших локальные беспорядки в знак протеста против ограниченного числа билетов в концертный зал! – рассмеялся Питер.

– Ну, ты даешь! – засмеялась я. – Может, не надо сразу про беспорядки, а то на самом деле спровоцируешь! Кстати, ты не забыл про день рождения моей подруги?

– Конечно, забыл. Зачем нам подруга? Для меня на свете никого не существует, кроме тебя! – дурачился Питер.

– И твоего босса! – напомнила я. – Мне, конечно, такие слова приятны, да и самой не хотелось идти к Мелиссе и её друзьям. Но делать нечего, приглашение получено, тем более что ты пойдешь со мной.

Во второй половине дня я заскочила домой переодеться. Питер подошел позже и ждал меня внизу. Я вышла. Чмокнула его в щеку, и мы отправились на вечеринку.

– Ты так шикарно выглядишь! – сказал мне Питер. – Я скучал по тебе!

– Я тоже скучала, Пит! – вспыхнула я.

Едва мы отошли от дома, как Питеру срочно понадобилось позвонить. Мы зашли в телефонную будку. Питер приложил трубку к голове, сделал вид, будто звонит, а сам обнял меня и начал целовать!

Как порядочная, законопослушная девушка я была в шоке от его художеств! И даже считала это немыслимым!

– Что ты делаешь! – вяло сопротивлялась я, не пряча свои губы. – Сейчас нас отведут в полицейский участок за…

Увещевания не помогли, Пит не отпускал меня из объятий.

Вдруг в будке раздался резкий стук по стеклу. Я вздрогнула и испуганно отпрянула. Стук повторился. Я оглянулась и увидела пожилую женщину, которая колотила по стеклу ручкой зонтика и беззвучно ругалась. Звук в кабину не проникал, поэтому я догадалась об этом по её выразительной мимике. Ну, и еще – по ситуации.

– Мои извинения, мэм! – ответил Питер, приоткрыв дверь. – Вам позвонить? Мы немедленно уходим…

В этот момент словно в телевизоре включили звук. Раздался поток ругательств, суть которых сводилась к нашему распутству в общественном месте. Но больше всего досталось мне. Это я такая плохая! В её молодости подобного не было. Видимо, тетушка имела в виду времена королевы Виктории.

– Извините нас, мэм, – вежливо и серьезно сказала я, состроив весьма печальное лицо. – Видите ли, мы сегодня поженились, а дома родители, сестра и брат… Я понимаю ваши чувства, но нам некуда идти! И это был наш первый невинный поцелуй.

– Поженились? Так я и поверила, что первый! Шли бы в отель, где вас никто не видит. Вы в этой будке и первую брачную ночь собрались проводить? – уже без злости, но в большом недоумении пробурчала женщина. И удалилась так же внезапно, как появилась. Видимо, вспомнила, как сама была молодая, и вошла в наше положение. Спасибо, что полицию не вызвала!

– По-моему, это было приведение кровавой кухарки! – предположила я, и м ы дружно засмеялись!

– Значит, мы сегодня поженились? – игриво повторил Питер. Я не поняла, на что он намекал. – Такое событие нужно, по меньшей мере, отметить! Не говоря уже обо остальном!

– Сейчас и отметим! – согласилась я, подставляя губы для поцелуя… – Но пока – это фиктивный брак! И никакого остального! Даже не мечтай!

– По любви? – не отставал Питер. – Или по расчету?

– Давай тебя об этом спросим! – уклонилась от ответа я. – Что ты ответишь?

– Вот хитрая! – веселился Питер. – Тогда, конечно же, по расчету!

– Ууууу! – загудела я, опустив большой палец вниз, как зрители на гладиаторских боях.

– По расчету на любовь! – пояснил Пит.

– А-а! – обрадовалась я и перевернула палец вверх. Мы снова целовались, становясь ближе друг другу с каждой секундой. Собственно, ближе уже и некуда! Чувства били в голову и через край, и я со страхом думала о том, что вечером нам придется расставаться на целую ночь. В голове еще не было мысли о том, что Питер приехал в Эдинбург всего на три недели, и его командировка непременно закончится. Я не думала об этом, потому что не хотела смотреть так далеко и ничего не загадывала наперед. Я видела не дальше собственного носа. Я потом это поняла…

 

В клубе била громкая музыка, а прожекторы заливали зал цветными огнями. Мы чмокнулись с Мелиссой вместо приветствия, сказали пару дежурных фраз. Я познакомила её с Питером.

– Это и есть твой парень? – спросила Мели, оценивая Пита. – Ничего, мне нравится! – бесцеремонно заявила подруга, как будто кто-то спрашивал её мнение. Она была уже подшофе, потому что начала отмечать свой праздник задолго до нашего прихода.

Мне стало неуютно и, чтобы смягчить ситуацию, я вручила ей свою подарочную «конфету».

– Спасибо! Спасибо! – последовали поцелуи. – А что там? Можно посмотреть?

– Конечно! Это же тебе!

Мелисса небрежно развернула бумагу и вытащила коробку с колонками для её нового сотового.

– Ура! Ура! Я именно их хотела! – радовалась подруга. – Как ты узнала?

– Это секрет! Хотя ты же сама сказала!

Мелисса утащила нас за столик и представила друзьям. Вечеринка шла по обычному сценарию. Друзья поднимали тосты, пили и танцевали. Потом все забыли про именинницу и просто веселились. Я танцевала с Питером все медленные танцы, которых было катастрофически мало. Мели танцевала все подряд, а на медленные к ней стояла очередь из её друзей. Я уже запуталась, кто из них сегодня считается её парнем. Она такая странная. Но мне не было до этого дела. Я танцевала с Питом и, нам было хорошо, потому что не было дела до других людей.

Закончив танец, мы вернулись за столик. Болтали. Слушали смешные истории. Смеялись. В это время Мелисса куда-то пропала. Я подумала, что она отлучилась в туалет.

Заиграла медленная музыка... Мы не собирались танцевать. Но вдруг откуда ни возьмись появилась растрепанная Мелисса. Она бесцеремонно взяла Питера за руку и почти насильно вытащила на танцпол. Он, извиняясь, посмотрел на меня, но было понятно, что от её цепких лап Питеру не уйти.

Я была в шоке, и убила бы её, но виду не показала. Ведь у Мелиссы день рождения.

Не знаю, что на неё нашло. Наверное, поссорилась со своим парнем. Она обняла Питера и так близко прижалась к нему, что у меня от злости перехватило дыхание. Я видела, как расплющилась её прижатая грудь! Захотелось встать и убить её прямо там!

Питер продолжал танцевать, бросая взгляды на меня, и это было настоящей пыткой! Я ужасно нервничала и бесилась, глядя на этот ужасный танец. Ругала подругу и Питера за то, что он позволил себя увести. Я была вне себя от ревности, которая вспыхнула пожаром и разгоралась все сильнее. И, когда Мелисса положила голову на Питера, вскочила с места, готовая наброситься на них с кулаками и подручными предметами.

Питер попытался дистанцироваться от подруги, но она липла к нему, как муха на мед, обнажая декольте! Неужели чтобы мне насолить?! Но за что?!

Я смотрела на них волком, и Питер это заметил. Он остановился и повел Мелиссу к столу. Она сопротивлялась, тащила его танцевать… Но Пит проявил настойчивость. В этот момент через зал быстро прошел какой-то нетрезвый парень. Он вышел на танцпол, резко оттолкнул Питера и влепил Мелиссе звонкую пощечину. Потом схватил Питера за одежду и попытался ударить его. Питер оказался спортивным малым. Он ловко увернулся от удара и крепко схватил парня за руку. Пит не хотел скандала, но парень не успокаивался, что-то кричал, делал рэперские движения руками и пальцами.

Назревала драка.

Врубившаяся громкая музыка заглушила звуки разборки, но посетители уже обращали на нас внимание. Питер что-то говорил парню, но это не помогало. Зато подбежали его дружки…

– Ты откуда взялся?! – осмелел бойфренд

Я побежала под лучи прожекторов разнимать парней. Мелисса обиженно взглянула на меня, как будто я была в чем-то виновата, и бросила на ходу:

– Вот видишь! Все мужики одинаковые!

– Дура ты! Забирай своих друзей, и идите за стол! – посоветовала я, едва сдержавшись, чтобы не вцепиться ей в волосы. Но, разумеется, я не опустилась до этого.

Взяла Питера под руку, схватила сумочку и быстро направилась к выходу. Уже второй раз в день мы могли запросто угодить в полицию. Хороша же эта «медовая пчела», как переводится имя Мелиссы!

– Извини, я не мог от неё отделаться! – оправдывался Пит, поправляя рваную футболку. Но я молчала. Мне было ужасно больно и обидно. Вечер казался безвозвратно испорченным. Хорошо, что я вовремя пришла в себя и поняла, что Питер тут ни при чем. Скорее виновата я сама, затащив его на вечеринку к этой дуре.

Будем считать, что этот неприятный эпизод был первым нашим испытанием.

  Мы крепко взяли друг друга за руки и пошли подальше от клуба.

– У тебя же кровь! – вдруг спохватилась я.

– Где? Правда, я не заметил!

– Не стирай! – вдруг сказала я. – Давай фотокамеру.

– Зачем? – удивился Пит.

– Давай! Это отличный сюжет! Сфотографирую тебя, и напишем заметку про нападение неизвестных на лондонского репортера.

– Ты молодец! Может, меня кетчупом облить для антуража?! – обрадовался Питер. Вероятно, больше оттого, что я быстро оттаяла и все забыла.

На улице стемнело. Питеру надо переодеться. Мы дошли до отеля.

– Поднимешься со мной? – спросил он. Я колебалась. Чувства прыгнули на новую ступеньку эволюции, и я боялась, что дальнейшее развитие отношений может оказаться слишком быстрым.

– Ты же недолго? – уточнила я, соглашаясь.

Мы поднялись в номер. Я увидела, как живут столичные репортеры. Небольшая комната, узкая кровать, компьютер на столике, провода, повербанки и зарядки для батарей.

Питер сбросил порванную майку. Порывшись в шкафу, нашел, во что переодеться.

– Спине тоже досталось! – заметила я. – У тебя есть что-нибудь спиртовое?

– Туалетная вода сойдет?

Я стерла с кожи остатки крови и побрызгала больное место. Питер зашипел.

– Терпи! – велела я, вытирая излишки парфюма. Прикосновения к обнаженному телу вызывали волнующие чувства, хотя я и старалась отстраниться. Видимо, Пит их тоже испытывал. Он повернулся, обхватил меня руками и нежно, одними губами, принялся прокладывать дорожку от моего уха к губам, транзитом через щеку.

Голова кружилась от любви. Да, я, наконец, смогла себе в этом признаться! Но как признаться Питеру? И нужно ли? Что он скажет? Что подумает обо мне?

Любознательные мужские руки двигались по моей спине, вызывая тахикардию. Ласковые пальцы не спешили, но тщательно изучали мое тело, спускаясь все ниже. Я понимала, что еще чуть-чуть, и я сдамся. Долго находиться на краю обрыва, не двигаясь ни вперед, ни назад – изощренный вид садомазохизма! Даже Терезу я уберегала от такого садизма. Когда рука Питера скрылась под ремешком моих брюк и, отвлекая мою бдительность, начала опасный разворот, я сказала себе: СТОП! – и, с усилием освобождаясь от Питера, тихо прошептала:

– Я хочу кофе!

– Мы не отметили нашу помолвку! – так же тихо ответил Питер. Голос его был глухим и хрипловатым, как будто у него болело горло.

Он надел новую майку, мы вышли на улицу и отправились в полюбившееся кафе на Джордж-стрит.

Вечер исправился. Хотя по небу плыли тучи, они не могли повлиять на мое настроение. Только что наши отношения преодолели следующую ступень эволюции и, чуть было, не улетели в космос. Элемент дружбы остался, но появилось новое, особенное – доверие между мужчиной и женщиной. Это пропуск и дорога к более близким отношениям, наступление которых было лишь вопросом времени. Только нужно ли мне это?

Мы пили вино, кофе, говорили нежности и глупости, а я медленно тонула в омуте его глаз, не представляя, как жила без него – наверное, это была и не жизнь, а только подготовка к ней. А еще не представляла, как смогу остаться одна, когда Питер вернется в отель.

…Мы подошли к моему дому. Фасад смотрел на нас погасшими окнами. Мы держались за руки и не хотели друг друга отпускать. Мы как альпинисты находились в одной связке и, если один из нас разожмет пальцы, другой – погибнет.

– Я пошла? – произнесла я, словно спрашивая разрешения.

– Сегодня такой день, – прошептал Пит. – Совсем не хочется тебя отпускать.

Он смотрел на меня прямо и открыто, словно во взгляде был какой-то подтекст.

– А что же делать? – спросила я, зная единственный ответ. – Не могу же я тут стоять до утра.

Я еще сомневалась, но погода расставила все по местам: небо прохудилось, и хлынул настоящий ливень! Мы не пытались спрятаться. Холодные водяные струйки стекали с волос на лицо, залезая под одежду. Мы мгновенно промокли, но не сдвинулись с места и не разомкнули объятий. Я поняла, что этот дождь был послан нам свыше, возможно, моим ангелом-хранителем. Для чего? Не знаю. Вероятно, он спасал меня от одиночества!

– Если ты не выпьешь горячего чаю или виски, то точно простудишься, – заботливо произнес Питер.

У меня не осталось выбора. И, честно говоря, он совпадал с моим желанием!

– Ты тоже весь промок и можешь простудиться! – я погладила его мокрое лицо. – Кажется, у меня есть немного виски и чай. Давай тихонько поднимемся, чтобы не разбудить соседей!

Чтобы не заболеть, мы выпили по наперстку чистого виски и закусили шоколадом. Вытерли волосы. Я нашла Питеру майку, которая была велика мне на несколько размеров, чтобы переодеться в сухое... Но все это стало второстепенным, когда мы прижались друг к другу и дали волю губам.

Я уже не могла затормозить, и не хотела этого. И вновь оказавшись на краю, отпустила свои чувства и желания, отстегнула страховочные блоки и без оглядки прыгнула в пропасть. И была захвачена потоком нежности, который вырвал меня из этого мира и стремительно уносил в новое измерение параллельного пространства. Туда, где были только Питер и я.

В мечтах я представляла себе этот момент красивым и романтичным, но настигшее нас любовное торнадо закрутило в таком сумасшедшем вихре взаимных прикосновений и каскада поцелуев, что время и реальность перестали существовать. Земля ушла из-под ног, будто оставив меня в открытом космосе, и я вся растворилась в электрическом поле неизвестной реальности. Не было ни прошлого, ни настоящего. Только короткие мгновения, сотканные сознанием из мерцающих дальних звезд и вспыхивающих огоньков.

Я нырнула в глубину лазурного океана и была поглощена им без остатка. Блуждала в неведомых мирах, пока не пришло время возвращаться… И начался медленный подъем.

Я открыла глаза, будто после долгого беспамятства. Питер лежал рядом с закрытыми глазами, потерявшись в моих волосах.

Когда ко мне вернулось сознание, я поняла, что первый раз в жизни по-настоящему счастлива!

 

***

Если бы не работа, я бы не ходила в университет до начала учебы. Но к концу лета транспортные перевозки испытывают настоящий пик, что дает много материала для статистики. Плюс к этому – наплыв миллионов туристов на фестиваль. Так что ко мне в руки попадали большие массивы информации, которую требовалось систематизировать и обработать. И лучшего времени, чем август, мне не найти.

Мелиссу после её дня рождения я не видела около двух недель, пока однажды она не появилась на работе, нарушив мой душевный комфорт. В преддверии нового учебного года она решила закончить на работе то, что возможно, а то, что не успеет, отложить на неопределенный срок или передать другим.

– Привет! – сказала Мели, как ни в чем не бывало, и приблизилась ко мне, чтобы чмокнуть в щеку..

Я поздоровалась, но от поцелуя увернулась.

– Ты что – обиделась? Из-за того случая? – спросила она с наигранным удивлением и невинным взглядом.

– Мне все равно, – спокойно ответила я, хотя лицезреть подругу было неприятно. Но я сказала правду – мне действительно все равно.

– Ну, ладно, прости меня! – примирительно произнесла Мели. – Я выпила, а мой парень пошел в туалет и по пути встретил бывшую подружку. Ну, короче, я застукала их, когда они целовались под лестницей! Вот и взбесилась! Ты же должна меня понять как женщина!

– Я не обиделась, я разочарована, – ответила я, начиная входить в положение подруги. Была бы возможность расстаться с ней навсегда – я бы ею воспользовалась. Но с Мелиссой мы вместе учимся и вместе работаем. Какой смысл дуться друг на друга целую вечность, если все в прошлом?!

– Нууу, – притворно заныла Мели. – Прости!

– Ладно! Не парься! Все в порядке! – улыбнулась я, и подала ей руку.

Мелисса обрадовано потрясла мою руку, подобралась ко мне и все-таки чмокнула в щеку! Прямо как моя Тереза! Мы обнялись и помирились. На душе стало на одну звездочку светлее, а в жизни – на одну подругу больше!

 

С Питером мы встречались каждый день и проводили вместе все свободное время. Любовь нас накрыла с головой, изменив жизнь до неузнаваемости. Кажется, мы делали все то же самое, что и до дня рождения Мели: гуляли, делали репортажи, целовались, держались за руки, веселились вместе с туристами, пили пиво, наконец... Но каждый наш день был наполнен каким-то новым смыслом.

И только ночью, когда оставалась одна, я не могла уснуть от предчувствия надвигающейся беды, которая, как мне наивно казалось, заключалась в окончании командировки Пита и его возвращении в Лондон. Я поняла, что Питер – это мое, и не представляла, что будет со мной, с нами, когда он уедет. Я не могла и не хотела верить в то, что в один прекрасный момент Пита не будет в моем городе, а возможно, и в моей жизни.

Конечно, наши города находятся не на разных континентах. Эдинбург всего в часе лета от Лондона. А на поезде из Лондона до Эдинбурга можно добраться за четыре часа двадцать минут. Но на самолете мы каждый день не налетаемся, а чудовищно большое время в пути на поезде подразумевает лишь редкие встречи на уик-энд.

Насколько тогда нас хватит? И насколько хватит нашей любви?

Я предчувствовала беду, но не могла понять ни её природу, ни источник, потому что настоящая угроза зрела совсем в другом месте. За пределами человеческого понимания и влияния.

 

***

Мы посчитали с Питером, что на уик-энд заслужили выходной, и сделали вылазку в развлекательный аквариумный центр Deep Sea World, что в двенадцати милях к западу от Эдинбурга. Пожалуй, это единственный аквариум, в котором можно поплавать вместе с акулами и совершить замечательное путешествие по самому большому в мире подводному тоннелю. А это – сто двенадцать метров лазурной красоты!

Впечатления и краски – незабываемые. Питер забил снимками не одну флешку! Жаль только, что, скорее всего, он не сможет использовать их для своих репортажей. Редактор опять недоволен и требует «более жизненные» материалы, которые приходилось выдумывать. Вероятно, в каждой профессии есть свои издержки. Издержка профессии репортера в выдумывании связки между фактами. Однако я уверена, что красота не может быть не востребована, и наши снимки с красотами морских глубин и подводного животного мира Питеру когда-нибудь пригодятся.

…Мы обошли почти весь аквариум. Разве что с акулами не поплавали. Устали, проголодались, зашли в кафе и ожидали заказ.

– Синди, ведь твое имя Синдерелла? Значит, Золушка? – вдруг догадался Питер.

– Верно, Золушка, как у Шарля Перро, – улыбнулась я. – Тебе не нравится?

– Мне очень нравится и эта сказка, и это имя! Я буду называть тебя – моя милая Золушка!

– Только милая? – хитро прищурилась я. – Или, испачканная в золе? А где моя хрустальная туфелька?

– Еще любимая и самая прекрасная Золушка! – проникновенно произнес Питер.

Мне стало так хорошо, что я чуть не заплакала. Видимо, Бог послал мне испытание в виде Пита, решила я про себя. Ведь я не знала, что будет по окончании его командировки.

– Я тебя тоже сильно-сильно люблю! – прошептала я, чтобы никто не услышал. – Я готова тебя съесть! Вот как люблю!

– Если меня съешь, кого будешь любить? – беспечно засмеялся Питер.

– Только тебя мой дорогой! – прошептала я прямо ему в ухо. – Но я боюсь неопределенности, – я решилась первая заговорить на важную тему. Питер молчал, понимая, о чем речь. – Когда твоя командировка заканчивается?

– Планируется, что я буду находиться здесь до окончания фестиваля и еще день-два, чтобы рассказать, как разъезжаются гости и туристы. Все на усмотрение моего редактора. Ты же знаешь.

– До закрытия фестиваля осталась неделя. И что тогда? Ты уедешь? А что будет с нами? Ты думал об этом? – спрашивала я. Пит сидел напротив и смотрел на меня пронзительными глазами. – Я не смогу быть без тебя ни дня! Это будет слишком больно…

Он молчал, а у меня в это время от страха сердце провалилось до пяток. Боже мой, чего я только не передумала за какие-то доли секунды! Даже то, что у него в Лондоне есть жена и ребенок, а со мной он только развлекся! А я загружаю его какими-то глупостями!

– Почему ты молчишь?! – заволновалась я. – Ответь что-нибудь.

Питер молча встал. Открыл сумку с фотокамерой. Достал сверток…

Мне стало не по себе – что он собирается сделать? Что он мне ответит?

Через секунду Питер вернулся за столик и, наконец, обрел дар речи.

– Я думал об этом много раз, моя Золушка... Я тоже не смогу без тебя, поверь! В общем, я приготовил тебе подарок в стиле викторианской эпохи, – сказал он, сбросив серьезность, и протянул мне маленькую шкатулку.

С приятным волнением я взяла подарок в руки и спросила:

– Это хрустальный башмачок?

Я осторожно открыла крышку и… обомлела! В шкатулке лежало красивое кольцо с камнем!

– Что это? – удивилась я, извлекая красоту на свет.

– Это кольцо помолвки для моей Золушки! Загляни внутрь.

Я посмотрела. Внутри кольца гравировка с сегодняшней датой и нашими инициалами! Я находилась в шоке.

– Кольцо носится на безымянном пальце левой руки до венчания. Жених снимет его с невесты в алтаре, перед началом церемонии. После венчания кольцо можно надеть обратно, поверх обручального, и тогда оно будет предотвращать потерю обручального кольца, – зачитал «инструкцию» Пит.

– Подожди, я ничего не поняла! Какой жених, какое венчание?! Ты о чем? – растерялась я. – Ты делаешь мне предложение?!

– Извини, я волнуюсь и, наверное, что-то сделал не так… – смутился Питер. Он встал, приблизился ко мне, опустился на колено и торжественно произнес: – Синди, милая, я тебя люблю! Ты самая лучшая девушка! Будь моей женой! И в печали, и в радости!.. И… что там еще говорят дальше?

Я провалилась в рай и заплакала. Люди за соседними столиками с интересом наблюдали за нашей импровизированной помолвкой, но я их не замечала!

– Ты согласна, моя Золушка? – переспросил Питер.

Я не могла говорить, потому что была счастлива! Такого состояния благодатной радости я не испытывала никогда. Значит, все мои опасения и тревоги были напрасны. Боже мой, если Пит послан мне Богом для испытания, то я согласна на любое из возможных! Лишь бы он всегда был рядом!

– Милый, я тебя люблю! Я… конечно согласна! – тихо прошептала я, потому что горло сдавил спазм. Все было так мило и неожиданно, что я не сдержала эмоции и заплакала.

– Теперь мы помолвлены! – радостно сказал Пит и извлек из фото-сумки маленький букетик цветов. – Это тебе!

У меня закружилась голова. Мне хотелось разбежаться и прыгнуть в аквариум с самой высокой токи, даже если там плавают акулы! Мне хотелось расправить крылья и взлететь в небо! Меня разрывало на части от радости, и каждая часть хотела бежать, лететь, прыгать… и кричать о любви!..

 

…По дороге в Эдинбург Питер сделал неожиданное предложение:

– Давай, ты сегодня останешься у меня.

Я молча посмотрела не него, будто не понимая.

 – Навсегда, – пояснил он.

– В отеле? – засмеялась я. – За кого меня там примут? И что подумают!

– Пусть думают, что хотят! – воскликнул Питер.

– Нет, так нельзя, – ответила я. – У меня другое предложение.

– Какое? – насторожился Пит.

– Переезжай ко мне ты!

Питер засветился от радости! Он схватил меня, оторвал от земли и закружил, словно в танце! Я поняла, что счастье не имеет границ и зависит только от нас!

Но я смотрела на мир через розовые очки.

 

***

Питер выписался из гостиницы и переехал ко мне. Мы начали совместную жизнь, опыта которой у нас еще не было. Зато у нас было главное – мы любили друг друга! И это чувство было совсем не фиктивным.

Окрыленная любовью, я вернулась к теории ангелов. Друзья прислали мне файлы с наполняемостью европейских и атлантических рейсов, потерпевших катастрофу. Это были бесценные материалы для завершения моей работы. Несложная обработка показала, что разбившиеся поезда и самолеты были заполнены только на шестьдесят процентов, тогда как на благополучных рейсах этот показатель не превышал восьмидесяти. Причем, при менее фатальной угрозе жизни пассажиров, усредненные показатели были менее заметы. Это стало настоящим открытием! Я нашла доказательство существования ангелов-хранителей, зафиксированное в строгих математических выкладках. Осталось собрать еще немного материала, оформить работу и написать статью в наш научный журнал.

 

***

Фестиваль заканчивался вместе с летом и теплой погодой. Туристы начинали разъезжаться. Транспортные компании города распродали билеты на месяц вперед и пребывали в состоянии нирваны. Я получила базы данных состоявшихся продаж и старательно конвертировала их для своей работы. Это был заключительный этап сбора статистики. Питер делал репортажи с последних дней фестиваля. Вечером мы смотрели снимки, выбирали удачные и отправляли в лондонскую штаб-квартиру.

Вдруг зазвонил телефон Питера. По громкой речи, звучавшей из трубки, я поняла, что у Питера неприятности. Редактор узнал, что Питер выписался из отеля, и метал громы и молнии.

– Теперь понятно, почему ты медленно работаешь! Завис у подружки и положил на работу! Всё! Мне надоело! Завтра же вылетай в Лондон, а послезавтра утром я жду тебя у себя в кабинете!

– На завтрашний рейс билеты давно проданы, – пытался сопротивляться Питер.

– Ничего, у нас есть бронь! – орал шеф. – Свяжись с офисом, и тебе скажут, как взять билет! Все! Не обсуждается! – И в трубке раздались гудки.

– Что случилось? – забеспокоилась я.

– Редактор велел вылетать завтра вечером, – расстроено произнес Питер.

– Но почему завтра?! – не понимала я, вновь почувствовав тревогу. – У тебя же еще несколько дней!

Питер развел руки.

Я чуть не плакала. У меня отнимали кусочек меня. Отнимали бесцеремонно и без анестезии! Вдруг оказалось, что никаких трех дней у нас нет! Разница, вроде бы, небольшая, но при этом – огромная.

Питер приблизился ко мне, нежно обнял, вытер выступившую слезу, поцеловал в лицо...

– У нас еще целые сутки! Ты только представь! И мы будем вместе! – оптимистично обнадежил он. Но это была неправда. Потому что утром мне нужно появиться в университете, а Питер должен доделать городской репортаж.

– Зато, у нас есть целая ночь! – ответила я, крепче прижавшись к Питеру.

 

***

Утром Питеру позвонили из офиса и сказали номер его рейса. Мы быстро позавтракали и разбежались по своим делам, чтобы высвободить время до отлета.

Я обрабатывала свежие данные от авиакомпании, чтобы как можно быстрее закончить с систематизацией. Ровные колонки цифр ползли по экрану, будто сами по себе, а мои мысли вылетели в открытое окно и находились где-то в городе, рядом с моим Питером. Пожалуй, впервые эта работа наскучила мне. Потому что хотелось поскорее уйти домой.

Сначала появилось странное чувство, будто что-то не так. Мне показалось, что я допустила ошибку. Так бывает: делаешь что-то на автомате, думаешь о своем, а потом вдруг вспоминаешь о пропущенном шаге.

Пропустить шаги я не могла, но чувство, что я видела какую-то ошибку и не отреагировала на неё, – осталось.

Но я люблю точность! Для проверки я запустила визуализацию результатов. У выстроенной компьютером диаграммы был явный дефект: усредненная линия на графике продаж одной авиакомпании имела заметный прогиб на сегодняшней дате.

Я задумалась. Вероятно, допущена ошибка при вводе данных, вот дефект и выплыл. Я торопилась домой, и не хотелось тратить время на копание в цифрах именно сегодня. Но научное любопытство взяло верх и заставило меня перепроверить данные.

Я взяла базу только одной авиакомпании за один сегодняшний «ошибочный» день и запустила обработку…

При высоком разрешении выявилось выраженное проседание продаж билетов на один-единственный рейс – сегодняшний вечерний рейс Эдинбург – Лондон до аэропорта Гатвик. Получалось, что в пик нагрузки на авиакомпании из-за отлета туристов с фестиваля, когда все билеты распродаются задолго до вылета, а купить билет в кассе невозможно, часть билетов значилась непроданными. Но если есть спрос, почему эти билеты не продали?

Появилось ощущение, что я нашла то, за чем гонялась долгое время.

Я позвонила в аэропорт, чтобы проверить, нет ли ошибки в данных. Оказалось, все верно: на этом рейсе есть свободные места. На мой вопрос, почему эти билеты не продались в кассе, когда есть дефицит, мне ответили, что пассажиры не ожидают найти билеты в кассе, поэтому не спрашивают!

Не слишком убедительно. Логика авиакомпании меня не удовлетворила. Для «чистоты эксперимента» я не поленилась просчитать средние показатели продаж билетов и заполнения лайнера этого же вечернего рейса Эдинбург – Лондон в течение года, чтобы сравнить их с сегодняшними. В результате, компьютер выдал мне график, представлявший собой линию, колеблющуюся около среднего значения с циклически повторяющимися сезонными отклонениями. Но на сегодняшней дате кривая снова имела дефект.

Пересчитав отклонение в проценты, я получила…

Я была в шоке! Цифры почти сравнялись с процентами Стаунтона! Чтобы выяснить все до конца, я опять позвонила в авиакомпанию и спросила, каким образом появились свободные билеты. Наверное, если бы не мои хорошие отношения с сотрудницей авиакомпании, она послала бы меня куда подальше. А так – я получила ответ. Оказалось, что двое сдали билеты накануне вылета, несколько человек отказались от брони. И только что еще один пассажир сдал билет по причине пищевого отравления.

Можно было копаться в этих цифрах и дальше, но я спешила к Питеру, и убежала с работы пораньше.

Когда я приехала домой, Питер собирал вещи. Увидев эту картину, мне стало так тоскливо, хоть плачь. Моя сказка закончится сегодня. Пробьет двенадцать, и карета превратится в тыкву.

На фоне личных переживаний вдруг вспомнилось мое исследование.

– Пит, а каким рейсом ты летишь? – уточнила я.

– Эдинбург – Лондон, с посадкой в аэропорту Гатвик, – ответил он, не оборачиваясь в мою сторону.

Я запаниковала и рассказала Питеру про свое открытие, попросив перенести вылет на утро. Но Питер был далек от мистики и нашел простое объяснение аномалии.

– Сегодня вечером на стадионе «Тайнкасл» состоится футбольный матч «Харт оф Мидлотиан». Будет телетрансляция, поэтому нет ничего удивительного в том, что многие болельщики захотели посмотреть игру своей команды не на стадионе, а дома, в уютной обстановке, перенеся вылет на другое время. Я уверен, что завтрашний рейс будет переполнен!

Я успокоилась, согласившись с «футбольной версией» аномалии. Даже забавно, что у серьезной научной темы нашлось такое банальное объяснение. Да и процент отказавшихся не дотягивал до критического. Жаль, что невозможно выяснить футбольные пристрастия сдавших билеты пассажиров.

Я переключилась на Питера. Ведь через несколько часов он улетит, и я останусь одна. Мне трудно такое принять, поэтому только эта мысль доминировала в моей голове над всеми другими.

Питер обнял меня. Он запустил руки в мои волосы, а я уткнулась ему в плечо и едва слышно прошептала:

– Не представляю, как я буду без тебя. Я учусь, и не могу бросить университет. Перевестись в Лондон – тоже нереально. А у тебя работа…

– Не волнуйся, Золушка! Все будет хорошо! Вот увидишь! Мы что-то придумаем! – пообещал Пит.

Я тяжело вздохнула. Я верила ему, но расставание словно огнем плавило мои мозги, а вместе с ними и мысли.

Нежные поцелуи привели к взаимным ласкам, а вспыхнувшая страсть увлекла нас в царство блаженства и торжества любви. Сознание уступило дорогу бессознательному. Там мы и заблудились…

 

Мы сидели на кухне, пили кофе. Однако вместо расслабления и приятной неги ко мне вернулось забытое чувство тревоги.

– Пит, пожалуйста, пообещай, что сделаешь для меня одно дело, – зашла я издалека.

– Конечно, все что хочешь! – пообещал он.

– Обещаешь? – не отставала я.

– Обещаю, – кивнул Пит.

– Позвони в Лондон и попроси перенести отлет на утро.

– Ну, Золушка! – заупрямился Питер. – Что я скажу редактору? Да он меня съест!

– Скажи правду, – серьезно посоветовала я.

– В смысле? – не понял Пит. – Сказать шефу, что моя девушка меня не отпускает до утра? Это, конечно, забавно, но редактор не будет смеяться!

– Попробуй заинтересовать шефа статьей про мои исследования! Он же любит сенсации! Скажи, что есть материал для хорошей статьи. Расскажи о безумном математике, который вычислил катастрофу вечернего рейса! Но чтобы получить эксклюзивный материал, ты должен улететь утром!

– Написать статью о твоих исследованиях? Мысль интересная! Но редактор не верит в приведения!

– Причем тут приведения! Ты обещал! – надавила я, не оставив Питу выбора.

– Хорошо, я позвоню, – вздохнув, согласился Питер. – Но чтобы тебе было лучше слышно, включу громкую связь…

Разговор с редактором сразу же не задался. Видимо, зря я лишний раз подставила Питера своей просьбой, ведь он лучше меня знает своего шефа.

– Не валяй дурака, парень! – разнервничался редактор. – Я догадываюсь, чем ты там занимался все это время и для чего понадобилась еще одна ночь! К тому же, если твой математик так уверен в катастрофе, то как гражданин он обязан сообщить об этом в полицию, чтобы спасти больше сотни пассажиров! И не нужно мне пудрить мозги! А ты завтра в девять часов пополудни должен сидеть напротив меня в моем кабинете с отчетом о командировке!

– Хорошо, вылетаю, как запланировано, – сдался Питер, признав свое поражение.

– Вот и правильно! – горячился редактор. – Насмотрятся голливудских сказок! Эдинбургские провидцы там нашлись! Может, им Нобелевскую премию выписать?! А то я могу!

Громкие гудки отбоя прозвучали, как гонг после неудачного поединка. Связь прервалась. Я проиграла. Но не собиралась сдаваться. Вероятно, я просто идеалистка!

– Пит, – по-кошачьи мягко, подкралась я к нему. – У меня в железнодорожной компании работает подруга. Она достанет билет, даже если в кассе билетов нет… Позвони шефу, пусть они откажутся от билета.

– Да ты что! – потерял терпение Питер. – Ты не слышала его реакцию?

– Пусть только откажутся от билета, и все! Расходы за мой счет!

Но я умею уговаривать! И Питер набрал редактора.

– Это опять я… Можно, я поеду поездом компании East Coast? Он идет четыре с половиной часа – по времени получается практически одно и то же!

Но с юмором у редактора было плохо.

– Когда это поезд стал ездить со скоростью самолета!? Ты что там, совсем с ума сошел?! – злился он.

– Если учесть дорогу до аэропорта и из него, время на регистрацию и получение багажа… И по цене даже дешевле. Из поезда можно поснимать побережье Северного моря.

– На кой хрен мне твое побережье!!! Да еще ночью!!! – все больше зверел шеф. – А дешевле насколько – на пару фунтов?! Все!!! Ты меня достал!!! До завтра!!!

Снова поражение.

 

Мы вышли из дома за два с половиной часа до отлета. Питер втащил чемодан в автобус и втиснул в багажный отсек. Ехали минут сорок, с тремя остановками в городе. Потом остановка и выгрузка.

У стойки регистрации нас встретила очередь из туристов. Оказалось, что желающих улететь этим рейсом не так уж и мало. По крайней мере, визуально.

Пока стояли, мы наслаждались тем, что все еще вместе, что моя ладонь чувствует тепло руки Пита… Но время утекало как песок. Я чувствовала это, словно часы работали внутри меня, отбивая сигналы в моем сознании.

Питер прошел регистрацию и встал в очередь на досмотр службы безопасности. Он находился по ту сторону от меня, а я – по эту. Нас разделял стальной забор и небольшое расстояние, которое скоро вырастет до гигантских размеров.

Я видела Пита, но подойти и прижаться к нему не могла. Тоска подступила к горлу резиновым комком. Непослушные слезы смазали тушь на глазах, но это было уже неважно.

У рамки металлодетектора Питер выложил ключи, отложил «жидкое» в отдельный пакетик, показал сотовый и фототехнику, собрал вещи… Он оглянулся и, увидев меня, махнул рукой. После чего скрылся из виду.

К стойке регистрации подошел солидный господин с сопровождающими. Лицо показалось мне знакомым, но я не вспомнила, кто это. Вероятно, какой-то актер. Мне запомнился его портфель. Добротный, дорогой, с разбухшими боками и золотыми замками. Чемодана у этого господина не было и, я подумала, что хорошо путешествовать вот так – налегке, с портфелем и кредиткой в кармане.

Регистрация закончилась. Тревога меня не отпускала. Я уже собиралась уходить, как вдруг заметила плотного мужчину, пробивавшегося через кордон службы безопасности. Я заинтересовалась и остановилась.

Мужчина полез через ограждение, его пытались схватить за рукав, но он вырвался и продолжил штурмовать укрепления. Странный, подумала я. Почему он не мог пройти обычным путем? Вероятно, мужчину не пропускали назад из зоны безопасности. Приблизившись к стойке регистрации, он положил билет и сказал, что не летит, потому что только что у него родила жена.

Вот повезло!

И тут я будто проснулась! Ничего не значащее происшествие натолкнуло меня на важную мысль: еще один человек отказался лететь этим рейсом! А сколько пассажиров отказались от регистрации? Ведь в своих расчетах я учитывала лишь непроданные билеты, упустив людей, вернувших билеты в последний момент или не явившихся на регистрацию! Я позвонила в билетную службу и уточнила наличие свободных мест…

Еще пять человек отказались от брони! Я подошла к администратору регистрации и поинтересовалась:

– Все ли пассажиры зарегистрировались?

– Есть опоздавшие, – сообщила женщина. – Видимо, застряли в пробке! Вы же знаете, какие в это время пробки. Один человек сдал билет уже после регистрации – у него жена родила! Что за день сегодня! Полнолуние, что ли!

По словам администратора, количество «внезапных отказников» и опоздавших сегодня больше обычного. Обновленные данные словно придавили меня к полу. И без точных расчетов стало ясно, что суммарный показатель отказавшихся от полета превышал не только мои расчетные показатели, но и критические проценты Джеймса Стаунтона!

– С этим рейсом что-то не так. Его нужно задержать!

– Для этого нет оснований, – ответил администратор.

– По расчетам, с ним может случиться катастрофа, – безуспешно пыталась объяснить я. Администратор принял мои слова серьезно, но совсем не так, как думалось.

Я была в панике. Потому что объяснение Питера про футбол уже не казалось мне убедительным. Математика дала явное указание на потенциальную опасность этого рейса.

В голове все перемешалось. Я позвонила Питеру и уговаривала его сойти с самолета. Черт с ним, с билетом, с деньгами и редактором! Даже если это будет всего лишь мой бзик!

Но Пит только успокаивал меня, обещая, что все с ним будет в порядке, и советовал обратить внимание на завтрашний рейс.

Сердце учащенно билось, не находя выхода. Я не обладала даром ясновидения и не могла объяснить свои ощущения, как и источник опасности для самолета. Я помнила недавнее заявление правительства о террористической угрозе и могла связать свои выводы только с этим.

Вдруг я вспомнила, слова шефа Питера: «…если твой математик так уверен в катастрофе, то как гражданин он обязан сообщить в полицию…».

Наверное, это выглядит высокопарно, но я почувствовала себя тем самым гражданином. Я представила, как двести пассажиров сели в самолет, выслушали инструктаж, пристегнули ремни… Кто-то скучно пялится в иллюминатор и не подозревает, что сегодня его ангел-хранитель взял выходной.

Но среди среднестатистических пассажиров – мой Пит!

Каждая клеточка моего организма почувствовала опасность, угрожавшую ему и мне. Я ощутила себя крохотной песчинкой в этом мире и от бессилия пошла на отчаянный шаг. Ангелы спасают людей разными способами. И, видимо, этот был одним из них.

Я вышла из аэропорта, но воздух казался мне душным. Я поняла – цифры статистики – сигнал, переданный ангелами-хранителями пассажиров самолета лично для меня. Суть не в теории Стаунтона, и не в моих открытиях. Не они, а голос изнутри был настоящим доказательством существования ангелов-хранителей! Этот голос толкал меня на безумие. Но только я одна могла его совершить. Никого другого не было.

Я зашла в телефонную будку и набрала номер полиции. Изменив голос до неузнаваемости, произнесла что-то вроде:

– Рейс… Эдинбург– Лондон потерпит катастрофу! Задержите его!

– Почему вы так считаете, мэм? – вдруг спросили на том конце линии. Но я находилась в полушоковом состоянии и выпалила, не думая: – Это бомба!

Я бросила трубку и покинула будку, чувствуя облегчение. Я не слышала, как двигатели лайнера прибавили обороты. Не видела, как самолет тронулся и покатился по взлетной полосе к точке старта. Но почему-то представляла себе Питера, который сидит у иллюминатора и думает обо мне.

На душе стало легче. Ведь я помогала ангелам и была с ними заодно!

 

Я вернулась в здание аэропорта и, совершенно опустошенная, опустилась в кресло. Мыслей не было. Они словно пчелы покинули улей, оставив меня в состоянии усталой заторможенности. Мне даже показалось, что у меня поднялась температура.

В здании прибавилось полиции. По громкоговорящей связи объявили о временном закрытии аэропорта по техническими причинами. Вылет и прилет ряда рейсов задерживается…

Вдруг зазвонил телефон.

– Привет, Синди! – раздался радостный голос Питера.

– Привет! – обрадовалась я. – Ты где?!

– Представляешь, мы уже должны были взлетать, как нас отбуксировали на запасную полосу и попросили покинуть самолет! Подъехали пожарные, «скорая помощь»! Оказалось, что сотрудники транспортной безопасности приняли решение эвакуировать всех людей, находившихся на борту, в связи с угрозой теракта! Значит, ты была права и правильно все рассчитала! Я передал новость о задержании рейса в редакцию и теперь должен следить за развитием событий! Представляешь, как мне повезло! Сейчас я единственный корреспондент, оказавшийся в аэропорту!

У меня не было сил. Пит радовался как ребенок, а я находилась в состоянии подавленности.

– Я так рада, что все закончилось хорошо! – ответила я. – Когда мы поедем домой? Ты уже выходишь?

– Боюсь, я застрял надолго! Все пассажиры собраны в отстойнике, и пока нас никуда не выпускают… Работает полиция, багаж нюхают собаки. Короче – целый боевик!

– Я буду ждать тебя в зале! Позвони мне, пожалуйста, когда вас отпустят. Я так устала…

На большом телевизионном мониторе шли новости. Внизу бежала строка:

«…Три человека погибли в результате взрыва в столице Шотландии Эдинбурге, сообщила Шотландская служба «скорой помощи». Взрыв прогремел в одном из домов на улице Слейтфорд-роуд на юго-западной окраине. На место происшествия вызваны спасатели и пожарные... Представитель полиции шотландского округа Лотиан-энд-Бордерс заявил, что началось расследование причин трагедии…».

 

Прошло несколько новостных сюжетов, прежде чем под экраном побежало тревожное сообщение CNN:

«…В аэропорту Эдинбурга проводится экстренная эвакуация пассажиров рейса Эдинбург – Лондон после сообщения о заложенной в нем бомбе. Аэропорт временно закрыт в целях безопасности. Несколько рейсов задержаны, однако серьезных сбоев в расписании не ожидается. Является ли сообщивший о бомбе опоздавшим пассажиром самолета – не сообщается. Есть данные, что этим рейсом в Лондон должен был вылететь не названный член кабинета министров на утреннее заседание Специальной Комиссии Великобритании по терроризму. Кроме того, полиция связывает взрыв в жилом доме с сообщением о минировании самолета…».

 

Я сидела в оцепенении, потому что знала истинную причину задержки рейса, и уж точно не имела отношения к взрыву жилого дома. Меня удивило, что в новостях говорилось о «сообщившем» о бомбе. Значит, полиция поверила в то, что им звонил мужчина?! Это замечательно! И даже – забавно! Серьезные дяди из Скотланд-Ярда купились на вынужденную шалость влюбленной девушки. Надо рассказать Питеру – вот посмеемся!

Меня охватило немотивированное веселье. Видимо, стресс искал выхода. Но ведь «сообщившим» может быть человек «вообще», без учета пола! Веселье тут же улетучилось.

Ожидая Пита, я смотрела сообщения CNN и наблюдала, как пассажиры отходили от стойки регистрации и рассаживались в зале. Кто-то продолжал стоять с чемоданом у ног, ожидая возобновления регистрации.

Какие-то люди подошли к администратору, поговорили и прошли в зону безопасности. Я видела человека со служебной собакой, прошедшего туда же. Полицейские тщательно проверяли документы у подозрительных пассажиров. К моей радости, таковыми оказывались, в основном, выходцы из арабских и африканских стран. Хотя не менее тщательно проверяли и граждан Северной Ирландии или парней с длинными или слишком короткими волосами. По какому принципу полицейские их отбирали – я не понимала. Пока я наблюдала за жизнью аэропорта, двое полицейских медленно двигались между рядами кресел. Их рация что-то шипела, они откликались. Мне показалось, что один из них посмотрел в мою сторону. Видимо, у меня началась паранойя. Я же не похожа на террористку, да и вычислить меня они никак не могли. Полиция проверяет мужчин!

Чтобы отвлечься, я запустила игру на сотовом телефоне и уставилась в экран…

– Добрый вечер, мисс! – раздался жесткий, уверенный голос.

Я и не поняла, что обращаются ко мне. Но, подняв глаза, увидела перед собой рослого полисмена – одного из тех двоих. И он обращался ко мне.

Я занервничала, и, возможно, не смогла этого скрыть. Опытному глазу это было заметно.

– Здравствуйте!.. – тихо ответила я.

– Разрешите ваши документы, – произнес полицейский.

Я полезла в сумочку, и, немного порывшись в ней, нашла.

– Пожалуйста.

Полисмен взглянул на фото, потом на меня и спросил:

– Простите, что вы делаете в аэропорту? У вас билет?

– Провожала своего парня…

– На какой рейс?

– Эдинбург – Лондон, – легко ответила я.

– Но ведь посадка давно закончилась. Почему вы не уехали? – заинтересовался полицейский.

– Устала и просто отдыхала. Уже ухожу…

Я протянула руку, чтобы получить документ обратно, наивно предполагая, что проверка – случайность. Но я ошибалась.

– Вы слышали о задержке рейсов? – наступал полисмен.

– Что-то слышала, по трансляции говорили… Но это же ненадолго? Какое это имеет отношение ко мне? – Мое волнение усиливалось.

– Значит, вы знаете, что ваш парень не улетел, потому что его рейс задержан, – спокойно продолжал раскладывать полицейский.

– Да, он звонил мне… А в чем дело?

Я чувствовала, как с каждым вопросом полицейского и каждым моим ответом на него меня затягивает в липкую и прочную паутину. Похоже, я неправильно отвечала с самого начала и не слишком уверенно. Я не предполагала, что ко мне прицепятся, и была слишком беспечна.

– Это вы говорили администратору о катастрофе, мисс? – ошарашил меня полисмен. Я растеряно хлопала глазами, собираясь с мыслями. Стоп! Откуда он это знает? Значит, они шли ко мне не случайно? Пришлось согласиться.

– Откуда у вас такие сведения? – холодно поинтересовался полицейский.

– Видите ли, я математик… – начала я издалека, но была немедленно прервана.

– Ясно. Мисс Синтия, нам потребуется ваша помощь. Не могли бы вы пройти с нами? – ненавязчиво предложил полисмен. При этом мой документ он положил себе в карман.

Я не могла отказаться. Наивная! Я все еще думала, что сейчас все разрешится, и мы с Питером поедем домой. Я не предполагала, что полиция уже все знает!

Меня привели в небольшое помещение службы безопасности. Мужчина за столом задавал мне обычные вопросы: имя, фамилия, проживание, чем занимаюсь… Я отвечала. Он записывал. Потом меня завели в другую комнату. Туда же зашла худощавая, но крепкая женщина в форме. Лицо злое как у армейского сержанта. Та еще мегера! Она спросила, нет ли при мне запрещенных предметов, наркотиков, оружия. Я ответила, что нет.

– Высыпайте все из сумочки, – приказала женщина.

Я высыпала вещи на стол. Она посмотрела, прощупала сумочку и вдруг сказала.

– Раздевайтесь!

– Зачем? – не поняла я.

– Для личного досмотра!

– Как раздеваться? – глупо спросила я, не веря в происходящее.

– Не умничай! – прикрикнула мегера.

Я скинула верхнюю одежду, с ужасом наблюдая, как та надевает резиновые перчатки.

– Тебе сказано – снимай все! – рыкнула мегера. – И трусики тоже!

– Вы не имеете права! – возмутилась я. – Я напишу жалобу!

– Молчать!

Сгорая от стыда, я выполнила приказ и с отвращением перенесла унизительную процедуру.

– Одевайся! – велела мегера.

Меня вернули обратно, а сотрудник полиции снова спрашивал меня о моем разговоре с администратором. Я объяснила ему, как могла, суть статистических расчетов и рассказала про полученный результат…

Но, кажется, он не поверил.

– Это вы сообщили в полицию о бомбе в самолете? – вдруг жестко спросил полицейский. Вид у него был такой, как будто он уже все знал.

– Я вынуждена была так поступить, потому что мои обращения к администрации аэропорта результата не дали! – защищалась я.

– Отвечайте на вопрос! Вы или не вы? – настаивал полицейский.

– Да, я.

После этого последовали совсем дурацкие вопросы.

– У вас есть сообщники?

– Вы о чем?! – не поняла я.

– Какой тип взрывного устройства находится на борту?

– Откуда мне знать!

– Куда вы его заложили?

– Вы издеваетесь! Я не террористка! – возмущенно заявила я.

– Но вы заявили о бомбе на борту! От кого вы об этом узнали? От вашего парня? Это он пронес бомбу?

– Я же сказала, что не знаю ни о какой бомбе! Я проводила статистические исследования, и они показали вероятность аварии в этом рейсе!

– Я вас понял, – не дослушал полицейский. – Вы знали, что этим рейсом летит министр правительства Великобритании?

– Откуда мне знать! – нервничала я. – Я даже не знаю, кто у нас министр!

– Что вам известно о взрыве дома на улице Слейтфорд–роуд?

– Видела в новостях, больше ничего…

– Кем вам приходится Питер Блейк? – наконец спросил полицейский.

– Жених! – с вызовом бросила я. – Какое это имеет значение!

– Где он сейчас?

– Он должен был вылететь этим рейсом, но рейс задержан!

Мне показалось, что все вокруг сошли с ума и того же ждут от меня. Я не знала, что Питеру задают те же вопросы, что и мне. Только он не знает, что виновница задержки рейса – я.

– Мисс, Синтия. С какой целью вы сообщили о бомбе? Вы хотели задержать вылет рейса? Вы не хотели, чтобы ваш жених улетал?

Я нечего не могла добавить. Мне сообщили, что я арестована и могу позвонить своему адвокату.

– У меня нет адвоката. Могу я позвонить кому-то еще?

– Это ваше право, – сказал полисмен.

Я позвонила соседке по квартире, чтобы та покормила Терезу и навещала её каждый день. Я подумала, что больше всех в этой истории будет страдать моя кошка, но почему-то, забыла о себе.

На мне защелкнули наручники, посадили в машину и повезли. Я смотрела сквозь окно полицейской машины, словно впитывая увиденные картинки. Первый раз в жизни я оказалась «по ту сторону» и смотрела на родной город глазами человека, у которого его отнимают. Я смотрела глазами невольника, потерявшего свободу и приготовившегося к испытаниям. Я ощущала себя плененным заложником, жизнь которого висит на волоске. Почему судьба сделала внезапный крутой поворот – я не представляла. Ведь если за грехи, то особых грехов я еще не успела наделать. (Если не считать канцелярской кнопки, подложенной на стул школьной подруге. Или взрослых отношений с Питером до свадьбы.) Я лишь просила своего ангела-хранителя не оставлять меня в беде и помочь выбраться. И малого времени заточения достаточно, чтобы почувствовать ценность и значение свободы.

Как оказалось, меня везли в Скотланд-Ярд.

 

***

Я никогда не бывала в Скотланд-Ярде, даже на экскурсии, и, основываясь на фильмах, представляла себе это место довольно пафосным. Но там, куда меня привезли, оказалось не так светло и просторно, как в фильмах. Машина въехала в открывшиеся на мгновение ворота и, оказавшись во дворе, припарковалась у специального входа, где нас встречали. Меня вели лестницами и коридорами, и я слышала, как дробные звуки шагов отскакивают от стен, затихая у потолка.

Куда-то пришли. Фотография на память у стены, расчерченной ростовыми отметинами. Отпечатки пальцев. Серая комната. Обшарпанный стул. Такой же старый стол. Я вспомнила, что где-то должно быть полупрозрачное зеркало, через которое на меня будут смотреть, но никакого зеркала не было. И совершенно чужеродный элемент в интерьере – это я, домашняя девочка в джинсах и футболке, занимавшаяся математикой, статистикой, социологией и рукоделием. Как я сюда попала, почему, зачем – никто не ответит.

В Скотланд-Ярде меня уже ждал адвокат. Не знаю, откуда он взялся. Мы с ним переговорили. Он мне показался человеком безэмоциональным, но вменяемым. По крайней мере, выслушал меня внимательно. Поверил или нет, не знаю. Наверное, верить клиенту входит в его обязанности.

Потом – допрос. Это было не так, как в аэропорту, где со мной просто говорили. Допрос – это совсем другое. Я несколько раз рассказала про свои исследования. Объясняла, как пыталась добиться понимания у сотрудника авиакомпании, а, отчаявшись, решилась на крайний шаг. Доказывала, что я не сумасшедшая! И уверяла, что не преступница! Мой поступок объясняется только тревогой за жизни людей, и ничем иным!..

Но, похоже, меня подозревали в чем-то более серьезном, чем задержка рейса, и мою «математическую версию» не принимали всерьез. Все мои слова отскакивали от хмурых людей, словно горох от пола.

Вопросы полиции кружили вокруг моего мнимого участия в террористической деятельности. И даже заговоре против члена правительства! Это было похоже на театр абсурда. Но поскольку на все вопросы из списка полиции я ответить не могла, меня допрашивали снова и снова, словно закоренелую преступницу или идиотку. А я снова и снова объясняла, что я студент-математик. Я не знаю, как делают бомбы или взрывают дома. Я не знаю этого министра ни лично, ни по фамилии, ну, может быть, видела когда-то по телевизору. Я не знала, что у него билет на этот самолет. Я не знаю, признание в чем от меня хотят получить.

Тяжело выносить то, что происходило, но я думала о Питере и о нашей любви. Только эти мысли придавали мне силы, терпение и веру в справедливость, которая должна была восторжествовать.

Инспектор сказал мне, что для полной проверки самолет могут задержать до утра. Но, если бомбу не найдут – мне грозит серьезное уголовное наказание и иск от авиакомпании на круглую сумму. А если бомбу найдут, то придется вспомнить, кто мне сказал о ней, или считаться соучастником и укрывателем террористов. Много чего еще мне говорили. И я жалела, что заварила такую кашу, не представляя последствий. Я жила в уютном мире, как моя кошка Тереза, которая ни разу в жизни не выходила на улицу и не знала, что происходит за дверью. Каждый день ей приносили вкусный корм, а по TV мне показывали успехи правительства в обеспечении безопасности граждан. Мы ели то, что получали, радовались и особо не задумывались. Жизнь казалась приятной и безоблачной. Вся я находилась погруженной в учебу и в интересные исследования. Откуда мне знать про то, что знают эти грубые люди. И вдруг я – в тюрьме!

Полицейский включил ночные новости. Показывали, как меня в наручниках запихивают в машину полиции.

«…Арестована подозреваемая в «минировании» самолета в Шотландии! Ею оказалась студентка Эдинбургского университета…. Проверяется её причастность к взрыву на Слейтфорд-роуд, а также принадлежность к религиозным, политическим и экстремистским группировкам…».

Господи, какой стыд, какой позор! Ведь это видят все!

Телевизионщики разыскали мою подругу Мелиссу!

«…Синтия никогда не говорила, что состоит в террористической организации, хотя мы были подруги… Я не замечала ничего подозрительного в её поведении и не ожидала от нее такого! Возможно, она поступила так, потому что этим рейсом улетал домой её парень…» – сказала она в интервью. А уже на следующий день её слова подхватят и извратят газетчики.

Допрос длился почти до утра. Я вымоталась и хотела спать. Меня поселили на ночлег в комнату с решетками, где я и коротала ночь. Вернее, не ночь, а утро. Там было холодно и влажно, но теплых вещей у меня не было. Я не могла заснуть, хотя очень хотела спать. Все время думала о Питере, о себе… Ну, и еще – о Терезе. Как она там без меня. Наверное, скучает. Что будет с ней, если меня посадят за решетку на 10 лет.

Мне вспомнился замок, который мы посещали с Питером. Среди экспозиций – бывшая тюрьма. Интерьеры воссозданы очень тщательно и правдоподобно, а из десятков спрятанных за камнями колонок доносятся голоса, разговоры, туберкулезный кашель, крики и стоны. Находясь там, я на минутку представила себя узником, и у меня пробежал мороз по коже. Я не могла представить и в кошмарном сне, что когда-нибудь сама окажусь за решеткой!

И сейчас я не на экскурсии.

Душа стонала и противилась. Она протестовала против заточения и несвободы. Я еще на что-то надеялась, не успев осознать всю тяжесть и бесперспективность своего положения. А душа уже все знала...

 

…Перед рассветом я провалилась в темноту.

 

***

Проснулась я от громких звуков. Слышались голоса, лязг железных дверей. Голова болела, а сознание мутилось, словно после шумной вечеринки. Хотелось пить, есть и залезть под горячий душ.

Я умылась холодной водой, но пробуждение не наступило. Принесли тюремный завтрак, но, несмотря на голод, в горло он лезть отказывался. Потом мне сказали, что пришел адвокат, и отвели на встречу с ним.

– Чем вы меня обрадуете? – спросила я.

– Ничем. Бомбу на борту лайнера не обнаружили, – с каким-то скучным выражением лица сообщил мужчина. Скорее всего, он был в этом уверен с самого начала. – Кроме того, оказался сорван вылет члена правительства. Застрявшие в аэропорту туристы опоздали на стыковочные рейсы. Авиакомпания собирается выставить вам счет на пятьдесят миллионов фунтов. Если вы добровольно не погасите их убытки, они подадут в суд…

Услышав сумму, я чуть не умерла. Я уже не слышала, что еще говорил адвокат. Я будто оглохла! Для студента-математика сумма с таким количеством нулей означает то же, что уложенная горизонтально восьмерка. То есть – бесконечность! И если бы выставленная мне сумма была в тысячу раз меньше – это не изменило бы мое восприятие численного значения. Сумма в пятьсот тысяч фунтов для меня такая же неподъемная, как и пятьдесят миллионов!

– Я думаю, ваше дело пойдет обычным порядком, – без энтузиазма заключил адвокат. – Будет приговор.

– И что можно сделать? – спросила я с надеждой.

– Давайте представим дело как действие в состоянии аффекта, – предложил стратегию адвокат.

– То есть, стать дурой, которая позвонила в полицию, чтобы задержать отлет своего жениха?! – возмутилась я.

– Ну, во-первых, никто не знает, что он ваш жених, – заметил адвокат. – Он просто ваш парень, который на волне ваших чувств решил вас бросить. А во-вторых, почему обязательно дура? Уверяю вас, что нашлось бы немало женщин и старше вас, которые в подобном случае поступили бы именно так, как вы, – в той же скучной манере ответил мужчина. – И потом… У нас не так много вариантов защиты. Я бы даже сказал, что их совсем нет. Все слишком очевидно.

– Подождите! – не сдавалась я. – Есть же истинная причина моего поступка! Вы её знаете! Есть мои расчеты! В университете могут подтвердить, что я занималась исследованием статистики катастроф! Разве этого недостаточно?!

– Да, разумеется, я запрошу в учебном заведении ваши характеристики, – вяло откликнулся адвокат. Он напомнил мне священника, приглашенного к приговоренному к смертной казни. Еще бы справку о здоровье запросил! – Мы попытаемся снизить наказание… Но на значительное снисхождение судей я бы не рассчитывал.

– Да подождите вы! – взорвалась я. – Я могу доказать, что процент «отказников» на рейсах, закончившихся катастрофой, выше обычного! А на этом рейсе было аномальное количество отказавшихся лететь! Этого не могло случиться просто так, поймите! Для этого должна быть причина! И одну из возможных причин я нашла! Можно сослаться на исследования социолога Джеймса Стаунтона или писателя Стивена Кинга! Они тоже выявили эту статистическую аномалию!..

– Видите ли, мисс Синтия. Если бы вы делали научный доклад, то возможно, могли бы сослаться на этих уважаемых господ. Но в суде они вряд ли смогут выступить свидетелями вашей невиновности хотя бы в силу того, что затруднятся туда приехать. К тому же, насколько мне известно, Стивен Кинг не верил в ангелов.

Я поняла, что из тюрьмы мне не выбраться. Так глупо испортила себе жизнь, какая же я дура!

Адвокат вытащил из портфеля утренние газеты и положил их на стол.

– Вот, посмотрите прессу, чтобы понимать фон, – бесцветным голосом сказал он.

Газеты пестрили моими фотографиями, и я заплакала. Какую гадость они пишут! Газетчики выдумали чудовищную историю про мой любовный роман с лондонским репортером! Будто бы я забеременела и заставляла Питера жениться на себе. А он не захотел и поехал домой в Лондон. И чтобы его остановить, я позвонила и сказала о бомбе. Но это же неправда!

Какая чушь и мерзость! И это будут читать мои преподаватели и знакомые. Видимо, все репортеры придумывают немыслимые истории. Это делал и Питер... Но он же не писал гадостей про людей.

Другая газета сообщала о том, что сорванным рейсом в Лондон должен был лететь министр внутренних дел Великобритании. А «телефонная диверсия» была предпринята с целью срыва заседания чрезвычайного правительственного комитета «Кобра»!

Третьи издания писали о предотвращенном спецслужбами покушении на членов Кабинета министров! А взрыв жилого дома должен был отвлечь силы полиции.

Ну, не бред?! Хоть бы кто-нибудь подумал головой, ну зачем мне звонить в полицию и говорить о бомбе, если бы я действительно хотела взорвать самолет! Наверное, лучше было бы, если бы я её туда сама заложила!

Но самое большое потрясение ждало меня в сюжете о студенческом пикете возле университета. С плакатом «Террористам не место в университете!» стояла… моя подруга – Мелисса!

Похоже, она свихнулась от общественной деятельности, любовных романов и шумных попоек! Мелисса решила прославиться за мой счет и начать политическую карьеру! Вот она уже раздает интервью, а завтра окажется среди каких-нибудь активистов.

Дура! Вот дура!

Не она, а я! Потому что с ней дружила!

В утренних новостях уточнили информацию о взрыве дома. Оказалось, что причиной была не я, а бытовой газ! На одно обвинение меньше! Не тысячу ударов палкой по голове, а только девятьсот девяносто девять. Для математика – это важно. Для человека… вряд ли.

Показали интервью моего адвоката.

«…Моя подзащитная не имела преступного умысла, совершая звонок в полицию, а, наоборот, хотела предотвратить трагедию, которая, как ей казалось, должна была произойти… Назначена психиатрическая экспертиза…».

А я думала, что хоть он не считает меня сумасшедшей. Ну, да ладно. Мне уже все равно!

– Задержанный из-за меня самолет уже улетел? Или деньги за его простой продолжают капать на меня? – спросила я, не догадываясь, что мой ангел-хранитель уже спешит ко мне на помощь.

– Трудно сказать, – пожал плечами адвокат. – У меня нет информации. Но, если хотите, я могу узнать.

Наше время вышло, и меня куда-то повели. Думала – на новый допрос. Но лестницы и коридоры привели меня обратно в камеру. Я никак не могла запомнить этот маршрут. Непонятно, как людям удается бежать из заточения?..

До самого вечера меня никуда не вызывали и, видимо, забыли о моем существовании. Я тихо умирала, хороня и себя, и свою жизнь. Казалось, что прошла целая вечность… Но это были всего лишь первые сутки моей несвободы. А сколько их впереди – я не знала, потому что боялась представить это кошмар.

 

***

Прошло время. Я осваивалась в новом месте и в новой роли, запоминала нехитрые правила, действующие в моей темнице. Ко мне подселили женщину, обвиняемую в убийстве. Раньше я думала, что такие люди выглядят как полусумасшедшие маньяки с горящими глазами и ножами за пазухой. Но хрупкая женщина по имени Долли оказалась на редкость умной, тихой и спокойной. У меня даже возникла неуместная и шутливая ассоциация со знаменитой одноименной овечкой.

Долли была подавлена и очень переживала. Женщина рассказала мне, что никого не убивала, а стала жертвой стечения обстоятельств. Долли встречалась с женатым мужчиной, и во время одной из таких встреч её другу стало плохо. Мужчина ждал назначения на хороший пост в банке и не хотел огласки внебрачной связи, поэтому не позволил вызвать «скорую помощь». Он попросил помочь ему одеться, вывести его на улицу и сымитировать, что «скорую» вызвал случайный прохожий…

На это ушло слишком много времени. Когда «скорая» приехала, мужчина был мертв. Соседи сказали полиции, что видели этого мужчину неоднократно, а может быть, кто-то видел, как Долли тащила его к выходу. Женщину обвинили в убийстве и подселили ко мне.

Встреча с Долли стала для меня неожиданным уроком, принесшим небольшое облегчение. Я поняла, что кому-то может быть гораздо труднее, чем мне. Ведь кроме несвободы и обвинения в несовершенном преступлении Долли потеряла любимого человека. И это – ничем невосполнимая утрата.

Я поддерживала Долли, как могла, хотя сама была на грани отчаяния. У меня еще теплилась надежда на благополучный исход моего дела, хотя логика твердила, что влипла я прочно и по самые уши.

Долли уводили и приводили. Это были допросы, встречи с адвокатом, выезды… Мы с ней подружились и стали настоящими подругами. Не только по несчастью, но и по жизни.

А мой адвокат так и не появлялся. Я понимала, что моя вина не подлежит сомнению даже у него, и, фактически, это так и было.

Во мне что-то менялось. Я заметила, что научилась ощущать течение времени. И, самое главное, поняла его ценность. Я осознала, как много времени тратила впустую на бессмысленные, бесполезные вещи, тогда как к нему нужно было относиться бережно, как к бесценному дару. Я никогда не задумывалась о свободе, считая подобные размышления уделом революционеров. Но, потеряв свободу, поняла, как много она значит для человека, и запоздало научилась её ценить. Я будто стала взрослее, взглянув на мир под каким-то новым углом. Но сокровенные знания бытия давались мне непросто. Я поняла, что за все в жизни приходится платить, но моя плата оказалась слишком неподъемной.

 

Новое утро началось по обычному распорядку. Я не знала, что происходит с Питером, и постоянно думала о нем. Хотела прижаться к его плечу, уткнуться в него носом и спрятаться от мира, вдруг ставшего таким холодным и злым. Я боялась, что Питера тоже арестуют. Но, к счастью, он был на свободе, и все это время искал способы моего спасения. Питер написал статью обо мне, давал интервью телеканалам, рассказывал нашу историю в соцсетях и на YouTube, сумев вызвать интерес и сочувствие сотен тысяч людей.

Лондонский редактор Питера стал лапочкой и чуть ли не молился на него, ведь благодаря нашей громкой истории рейтинг издания взлетел до небес! Как и частота упоминания темы в интернете. А это – дорогого стоит!

Что касается Мелиссы, то на неё я не обиделась. Что толку обижаться на ежа, уколовшись об его иголки! Это его сущность, его природа, не зависящая от него. Он так и останется с иголками, но я уже не буду приближаться к нему. Мелисса хотела получить немного известности с нашего стола. И она этого добилась. Я её простила, отпустив обиду в небо как воздушный шарик. Нет ничего тяжелее, чем носить в себе груз обиды. По сравнению с моим нынешним положением поступок Мели – такая мелочь.

Весь день меня никуда не вызывали, и я подумала, что моя судьба уже решена. Но ближе к вечеру меня вызвали на допрос. Долли пожелала мне удачи, а я махнула ей рукой.

Меня удивило, что кроме знакомого мне следователя в комнате присутствовали и другие люди. Целая делегация. Похоже, дело плохо. Но среди них не было моего адвоката! Он что, бросил меня, когда понял, что дело проигрышное? Вот подлец!

– Здравствуйте, мисс Синтия! – обратился ко мне незнакомый мужчина в хорошем костюме и с располагающей улыбкой на губах. – Ваш адвокат скоро будет, а пока могу я задать вам несколько вопросов в частной беседе?

Чем-то неуловимым мужчина выделялся из группы полицейских, и мне показалось, что он не полицейский. Мужчина излучал уверенность и оптимизм.

Мой интерес подогревался полным молчанием полицейских и фразой, «в частной беседе»... Значит, это не допрос. Ну что ж, в частной беседе – валяй, спрашивай! Только я уже не помню, куда заложила бомбу! Не помню, как её изготовила и доставила на борт! Я ничего не помню!

– Попробуйте, – согласилась я, сгорая от любопытства. Я видела в фильмах, как сокамерников заставляют давать показания друг на друга, и, почему-то была уверена, что появление этого важного господина связано с делом Долли. Ничего плохого я о ней говорить не стану. Даже не надейтесь.

– Не могли бы вы вкратце рассказать о ваших исследованиях, – вдруг спросил мужчина.

Я даже растерялась – уже столько раз рассказывала! Напряглась еще раз, объяснив все несколькими фразами.

– И как давно вы занимаетесь этой работой?

 Я ответила, пытаясь угадать причину возникновения этих странных вопросов.

– Что будет результатом ваших исследований?

Вопрос расстроил меня. Что толку говорить о том, чего никогда не будет! Насколько я представляю, в тюрьме не ведут научную работу. Из университета меня вышибут как пробку, на этом и закончится моя научная деятельность.

– Я планировала создать компьютерную программу раннего предупреждения об угрозах на транспорте. Но это было давно. В прошлой жизни.

Однако, несмотря на мою язвительную реплику, мужчина не унимался и продолжал сыпать вопросами из серии: «если бы…».

– Скажите, мисс Синтия, вы пробовали получить гранд на ваши исследования в университете и включить их в список приоритетных? Сколько потребуется денег на завершение работы?

Я уже злилась на этого господина. Он что – издевается?! Он приехал в тюрьму, чтобы поинтересоваться, как шла моя учеба? А чего другие молчат, как воды в рот набрали! Что за спектакль они устроили! А-а! Я поняла! Полиция иногда устраивает спектакли. Но надо понять их цель.

– Так! – решительно сказала я. – Давайте на этом остановимся! Ваши вопросы в этом помещении кажутся мне, по меньшей мере, странными! Вы, собственно, кто?

– Извините, я забыл представиться! Я представитель министерства внутренних дел Великобритании по транспортной безопасности, – с достоинством произнес мужчина. – Видите ли, в чем дело. Ваш адвокат обратил внимание на тот факт, что задержанный вами самолет не улетел по окончании проверки даже на следующий день, а был отбуксирован в технический ангар. Ему это показалось странным, ведь каждый час простоя несет огромные убытки, счет по которым предъявят вам. Ваш адвокат связался со своим старым другом – со мной, и мы провели проверку, опросив руководство компании и технический персонал.

– И что же вы выяснили? – заинтересовалась я, не понимая направления беседы.

– О-о! Это интересный вопрос! Оказалось, что авиакомпания скрывала от общественности и государственных органов результаты проверки технического состояния самолета.

– Как же скрывала, если во всех газетах и теленовостях говорят, что бомба на борту не обнаружена? – запуталась я. – Вот, спросите хоть у этих полицейских! Они вам точно скажут.

– То, что бомбу не обнаружила полиция, еще не означает, что её там не было! – вдруг ошарашил представитель МВД. – Но это я так, к слову.

– Подождите, так что – бомбу нашли? – запуталась я, пытаясь найти поддержку у следователя. Но тот молчал как рыба.

– Нет, нет! Бомбы там действительно нет! – воскликнул мужчина, окончательно сбив меня с толку. – Дело в другом! Пилоты сообщили технической службе, что был короткий провал тяги, хотя приборы показывали норму. И только при повторной проверке самолета обнаружилась серьезная, фатальная неисправность топливной системы. В случае продолжения полета эта неисправность со стопроцентной вероятностью привела бы к отказу двигателей при завершении набора высоты и неизбежной катастрофе.

Я была шокирована услышанным и не могла поверить! Потому что объяснить это можно было только чудом! Значит, я была права?

– Руководство авиакомпании пыталось скрыть эту информацию, чтобы не портить свой имидж, и не предприняло ничего для снятия обвинений с вас, – чеканил представитель МВД. – Впрочем, это уже параллельная история, и возможный повод для вашего иска к ним. Это вы с вашим адвокатом обговорите. Кстати, вот и он.

В комнату вошел мой адвокат. Как всегда подтянутый, опрятный и немногословный.

– Здравствуйте, мисс Синтия! Сейчас мы уладим некоторые формальности, и ваши приключения закончатся! – с теплотой сказал он. – Спасибо, что подсказали мне про самолет! Я бы никогда не догадался!

Я заплакала, а он по-отечески обнял меня и протянул свой носовой платок. Это было трогательно, потому что совсем недавно адвокат казался мне сухим и черствым человеком, не способным к эмпатии. А сегодня я увидела его совсем не таким. Я рада, что ошиблась.

Процедура обретения свободы не заняла много времени. Я попрощалась с Долли и обещала заняться её делом. Мы обнялись. Мне вернули сумочку, я расписалась в описи, и мы пошли на выход. Я испытывала особенное, незнакомое ранее чувство.

У ворот тюрьмы нас ждали десятки телекамер и огромное количество людей, пришедших поддержать меня. Но первым, кого я увидела, был Питер. Я не выдержала, заплакала и бросилась к нему. Я рыдала и не могла говорить, а Питер гладил меня по голове как маленькую девочку и приговаривал, что все плохое – позади.

Мне так хотелось в это верить!

Я заметила группу молодых людей. Они подняли над головами плакат: «СИНДИ! МЫ – С ТОБОЙ!». Это было незабываемо! Я заметила скромно стоявшую девушку… Мелисса! Даже забавно. Она любит оказываться в центре событий.

Вышел мой адвокат и весело подмигнул Питеру:

– Я оттяну внимание репортеров на себя, чтобы вы скрылись от любопытных глаз. Давай, парень, теперь все в твоих руках!

Мы воспользовались возможностью.

– Тебя там встречают! – заговорщически сообщил Пит, указав на стоявший неподалеку автомобиль.

– Кто? – удивилась я, руками вытирая непослушные слёзы.

– Иди и посмотри, – прошептал Пит и легонечко подтолкнул меня вперед.

Я приблизилась к машине. Из приоткрытого окна на меня смотрели желтые глаза моей Терезы! Кошка сидела на руках соседки и, едва я открыла дверь, как Тереза прыгнула ко мне на руки, едва не вырвав поводок!

Это было очень мило. Я не могла сдержать слезы радости!

Мы ехали по городу, наполненному красками. Я все еще не могла поверить в свое спасение, находясь во власти эмоций.

Я совсем по-другому смотрела на окружающий мир и мысленно благодарила своего ангела-хранителя за мое чудесное спасение.

Жаль, я не знаю его имени...