Елена ЮРЬЕВА 
Елена ЮРЬЕВА
ЗНАЧИТ, МЫ ОБЯЗАНЫ ДОЙТИ!
I.
ПАМЯТЬ СЕРДЦА
Пленные немцы тащились еле:
В гору к баракам – подъем был крут.
Вслед обожженные рощи глядели,
Дети кричали им: «Фриц, капут!».
Зябь октября, мутно-серое небо,
Снежная крупка к исходу дня.
«Гебэн зи биттэ... картошки, хлеба...
биттэ... майн фрау, спички... менять».
Семеро ртов, что ни дай – съедали,
Галочьей стайкою мал-мала...
Бабушка мамы моей, седая,
Молча картошки ему дала.
Хлеба дала... спички, так же молча,
Спрятала в тонкий рукав пальто.
Зыркнул конвойный, почти по-волчьи:
– Бабка, иди-ка, давай! Не то...
Тихо ответила:
– Чать, не пухнем.
Бог-то, касатик, на всех один...
А у неё за иконой, в кухне –
Две похоронные: муж и сын...
МЕРА
Сколько гильз с тобой мы отстреляли,
За бои с рассвета дотемна?
Не считали и начнём едва ли –
Разве в гильзах мерится война...
Небо раскалилось до предела,
Уронив на землю рваный край,
Сыплется в окопы, то и дело
Серым пеплом обжигая тело...
Только им войну не измеряй.
Враг есть враг, с лица или изнанки
(Что там – «а-ля герр, ком а-ля герр?»).
Бьёт прицельно, обрезая фланги –
Слева танки, справа – тоже танки...
Но и танки – не её размер.
Не ищи его в блиндажном схроне,
Что фашистский разметал фугас.
Врежь-ка, бронебойным по колонне –
Смерть за смерть, мы чести не уроним!
Да и кто, братишка, кроме нас?
А размер... поспрашивай пехоту,
Разведбаты и штурмовиков.
Им видней, на сколько верст до ДЗОТа,
Вперемешку с матами и потом,
Триста семь растянутся шагов.
Ровно триста семь. Под трассерами,
Где минута вечности длинней.
По растяжкам, минными полями...
Войны измеряются шагами –
Мера эта всех других верней.
Здесь полшага подвиг временами,
Нет к Победе лёгкого пути.
Только, если Родина за нами,
Значит, мы обязаны дойти!
КУРСКАЯ ДУГА
Кажется, и пушки здесь устали.
А солдаты сутки на ногах….
Охватив немыслимые дали,
Полыхает Курская дуга.
Лупит, не стихая, канонада –
В ярости отчаянных атак:
За разгромный бой под Сталинградом,
Взять реванш теперь стремится враг.
Клочья дыма виснут над траншеей,
Батальоны на передовой.
С наспех перевязанною шеей,
Командир нас поднимает в бой.
Мальчик из учебки под Рязанью,
Пороха не нюхавший ещё...
Ладно, всё! Отставили страданья,
Не дадим сравнять фашистам счёт!
Солнцево, Тепловские высоты,
Ольховатка, Курск... Да, сколько их!
Хриплый голос нашего комвзвода,
Выкликает имена живых.
Спирта бы сейчас или махорки!
Ни вперёд нет ходу, ни назад…
Ладно мы, а друг в «тридцатьчетверке» –
Там сегодня настоящий ад!
В наступленье брошены все силы,
Бой кипит и жизнь не дорога.
Круто ход войны переменила
Пламенная Курская дуга.
Здесь земля горела и машины,
Холм свинцом распаханный осел.
Но в огне от Волги до Берлина
Уцелели далеко не все...
Велики утраты и потери.
Но сломав стальной хребет врага –
К логову озлобленного зверя
Путь открыла Курская дуга!
ПОБЕДА ВПЕРЕДИ!
Песня
1
Эх, давай земляк, покурим!
Залатали дырки в шкуре,
Но несладко что-то на душе.
Да, спасибо санитару,
Что меня с тобой на пару
Вырыл из засыпанных траншей.
Пусть пока мы и не в норме,
Хуже тем, кто так оформил
Чуть ли не прямой наводкой нас:
Пусть бежали без оглядки –
Долго ль наиграешь в прятки
С броневой машиной, давшей газ?
2
Надо на ноги встать быстро,
Чтобы дальше гнать фашистов
И стереть их, прихвостней, с земли.
За ребят седьмого взвода:
Грица, Ваньку и Ашота –
Тех, что у высотки полегли.
А пока тут в медсанбате,
Отдыхаем мы в палате,
Сквозь огонь бойцов ведёт комбат.
И хоть за Отчизну, кстати,
Всем погибнуть духу хватит,
Для неё нам лучше выжить, брат.
Припев:
Ведь уже взметнулись над домами
Стяги на Донбассе и в Крыму.
Как возьмём Берлин, вернусь я к маме
И невесту крепко обниму.
Нет, не раскисаю и не ною
Что задержка выдалась в пути.
У кого Россия за спиною,
У того – Победа впереди!
ВАМ, ОТЕЧЕСТВА СЫНЫ!..
Моему деду А.Н. Лихареву
То ли эхо, то ли стон,
Темнота со всех сторон,
Тихой речки перекат,
Пушка, шестеро солдат.
Сорок пятый год, весна…
Ночь тревожная, без сна –
Третьи сутки на ногах,
Самокрутки в кулаках.
Дым смакуют, не спеша,
Эх, махорка хороша!
И о том молчит любой,
Что сегодня снова в бой.
И о том, чтоб повезло
Уцелеть, чертям назло:
Так обидно не дойти –
Вот уже конец пути…
Командир кивнул: «Пора,
С богом, братцы! Пять утра…».
И ответил кто-то тихо:
«Если что… не помни лихом…».
Разом ахнули «катюши»,
Вражье логово утюжа.
И кровавую сполна
Жатву собрала война...
Случай... Случай-господин:
Из расчёта дед один
Выжил в крошеве атак
За Берлин и за рейхстаг.
Памяти горчит миндаль...
Я храню его медаль:
Ту, что долгие года
В майский день носил всегда…
Вам, Отечества сыны, –
Всем, прошедшим ад войны:
Кто вернулся и кто нет, –
Каждый мирный наш рассвет...
Спасибо – за жизнь!
Наша память жива,
В ней бои за Москву и Варшаву.
В ней Освенцим, подвальные склепы, дома-миражи.
Вам, герои солдаты, ковавшие русскую славу, –
В майский день говорим мы: «Спасибо, спасибо – за жизнь!»
Что над нашей страной мирно зреют густые рассветы,
Что весной
возвращаются к старым гнездовьям стрижи.
И земля дышит пашней – конечно, нам стоит за это
Поклониться солдатам:
«Спасибо, спасибо – за жизнь!».
Мы не знали боев, но крещенные солнечным маем,
Знаем цену Победы –
в миллионах погибших она...
На чужое не зарясь, своё – мы всегда возвращаем,
Повелось так от веку и будет во все времена.
Те, кто жаждет войны – потерявшие облик подонки.
Чем бы суть ни прикрыли, какой ни придумали лжи...
Пусть продолжится род и далёкие наши потомки,
Благодарно вам скажут: «Спасибо, спасибо – за жизнь!».
НЕ ПОМНЯЩИМ РОДСТВА…
Родства не помнят те, что нам твердят:
Забудьте всё и прошлым не живите…
А как быть с миллионами ребят,
Чьи имена шеренгами в граните?
И без вести пропавшими в снегах,
Как с ними? что ярмо войны тянули,
Отчизну защищая от врага,
Кто грудью закрывал других от пули –
Неважно, в сорок или двадцать лет…
И вновь, страницы памяти листая,
Я вижу, как войну прошедший дед
Твердеет взглядом в день девятый мая,
Прижав ладонью к сердцу ордена...
Сейчас он там, где смертью дышит небо,
А значит, не закончилась война.
За Севастополь, Харьков или Днепр
Бои. Бои... Он выжил, повезло,
В свинцовых ливнях, что друзей скосили...
И вам, родства не помнящим, назло –
Они не станут прошлым для России.
II.
СОЛДАТ
Солдат... он не гранитная скала,
Что монолитом высится без трещин.
И на войне, где бедам нет числа, –
Он помнит о глазах любимых женщин:
Подруги, мамы, дочери, жены...
Перебирая в мыслях, словно чётки,
Счастливые минуты без войны,
У борта разогретой самоходки.
И выпьет он сейчас лишь потому,
Что чудом уцелел на поле боя.
За взводного, упавшего в дыму,
А за него – не грех и двести – стоя.
Солдат... ему, нечасто снятся сны,
Без тошнотворной духоты санбата,
Контужено звенящей тишины,
Перед порвавшим плоть земли снарядом...
Он с радостью бы снял сейчас мундир
И вышел на знакомую дорогу...
Но смерть ещё не завершила пир,
Под небом, что почти не помнит бога...
ТИШИНА
Тихо... лишь перебор гитарный
Нарушает сейчас тишину.
На коротком привале парни
Отдыхают, забыв про войну.
Есть ли час до броска? Едва ли...
Взрыв, вдали прогремев, затих.
Путь они для себя выбирали?
Или путь этот выбрал их?
Что гадать? Не игра в наперстки...
Из прославленного полка
Уцелело не больше горстки:
Восемнадцать живых... пока.
В дикой огненной круговерти:
День, как год. А кто пал в бою –
За минуту, за миг до смерти
Вспомнил, верно, всю жизнь свою.
Руки матери, запах хлеба,
Скрип калитки в ночной тишине.
Как беспечно синеет небо,
Отражаясь в родном окне.
Голубые снега России
И простор золотых полей.
Разве где-нибудь есть красивей?
Разве что-то найдешь милей?
Тишина... Перебор гитарный.
Вот за эту-то тишину
Там, сейчас погибают парни,
Не из песен узнав про войну...
МЫ ПРИШЛИ
Да, мы пришли. Но, бывший брат, заметь:
Не пробрались в овечьей шкуре волком.
Звала нас изувеченная медь,
На звоннице прошитая осколком.
Невинных кровь и слёзы, как набат –
Все восемь лет. Забудется едва ли...
Когда в своих стрелял ты, бывший брат,
Скажи – неужто руки не дрожали?
Да, мы пришли. Но чтоб вернуть своё,
Вернуть, а не отнять. Почувствуй это.
Распаханное взрывами жнивьё,
Откуда гнали нечисть наши деды.
Ты помнишь май? Тот самый. Да не трусь!
Он в генах вшит, победный сорок пятый.
Как заклинанье: «Выстояла РУСЬ!»,
И «победили РУССКИЕ солдаты».
Мы вместе шли на праздник и войну,
На всех делили горе или счастье.
Делили всё, но только не страну, –
Нельзя святое разрывать на части!
Нельзя, усвой... Гнездятся в куполах
Кусочки нежно-синей акварели.
Над звонницей трепещет русский флаг —
Да, мы пришли. Для тех, что уцелели.
А всюду и на всём вишнёвый снег...
Здесь, как везде – весна неукротима.
Кто знал, пока не грянул новый век,
Что бывшими вдруг станут побратимы.
III.
ТАМ И ЗДЕСЬ
Тишина. Не бывает тише,
Вроде звуков и нет совсем...
Всё ещё не привык, что выжил,
И мой статус теперь – «как все».
Что я в матрицу вновь загружен,
Повседневную дребедень...
Или просто войной контужен
И мозги сейчас набекрень?
Может стоит признать, что болен –
И несу откровенный бред?
Судят все со своих колоколен –
Каждый прав... Только правды нет.
Если той же помазан долей –
На рожон бы уже не лезть:
Заутюжить остатки боли,
Принимая всё так, как есть.
По разметке, контрастным цветом,
Разграничив на «там и здесь», –
Вбиться в новые трафареты
Из немодного «долг и честь».
Но, убей, не выходит что-то, –
Только память сильней печёт...
Я... всё чаще смотрю на фото,
Где живые друзья ещё.