Андрей БЕНИАМИНОВ. Я ЗНАЮ, В ЭТОМ ЕСТЬ МОЯ ВИНА… Поэзия

 

Андрей БЕНИАМИНОВ

Я ЗНАЮ, В ЭТОМ ЕСТЬ МОЯ ВИНА…

 

СЛОВО

Слово,

простое слово,

взятое за основу,

вложенное в уста,

рвёт белизну листа

выкриком, выстрелом, стоном,

детским, неугомонным

щебетом. Но с поклоном

ляжет к Вашим ногам.

 

Да я и сам отдам,

снов, нервов, мыслей нити,

всю глубину наитий,

всплески моих сомнений,

всполохи откровений,

чувственную усладу,

горечь, любовь, досаду –

всё, до последней строчки,

до запятой, до точки.

Если оно Вам надо…

 

* * *

                           Станиславу Субботину

Нынче писать стихи –
                                          себе дороже,

Каждый – ценитель,
             но каждый десятый – каратель,

Вот и готово поэту
                                 прокрустово ложе,

Чтоб не торчали пятки
                                          из общей кровати.

 

Только не тот поэт,
                                   кто ищет где слаще,

Кто отупел от жлобства
                                            и от гламура.

Есть еще, поверьте,
                                     стихи настоящие.
 

Именно в них летит
                                        пуля-дура.

 

* * *

                       Я знаю, в этом нет моей вины…
                                                           А.Твардовский

Я знаю, в этом есть моя вина,

В том, что ушла в небытие страна,

И тридцать лет на сердце тяжким грузом

Предательство, которое на мне,

На всех, кто клялся верным быть стране…

Предательство Советского Союза.

 

* * *

Ты говоришь:
                          «Видал их всех в гробу!»,

Я говорю:
                      «Они ведь тоже люди»,

Моя любовь к Христу,
                                        твоя – к Иуде.
 

…У каждого из нас своё табу.

 

СКАЗАТЬ ПОДЛЕЦУ

Споры, всё же, подходят к концу.

Умный – тему досрочно закроет.

Но сказать «ты подлец» – подлецу,

На мой взгляд – обязательно стоит.

Глупость вновь нагоняет тоску,

Превращая нас в серое стадо,

И сказать «ты дурак» – дураку,

На мой взгляд – обязательно надо.

Только чаще я слышу в ответ:

«Не влезай, промолчи, будь умнее…».
 

Принимая подобный совет,

Не становимся ль сами подлее?

 

* * *
       (акростих)

Кто выжил? Кто умер? По ком воет черный пёс?

Остатки надежды сгорают, как ворох листьев,

Раскинуты руки, разбросаны сны и мысли –

Ответы сложнее, чем самый простой вопрос.

 

Надежда как воздух. Мне только бы сделать вдох,

А может ещё дыханьем согреть ладони.

Вернуться домой, ступить на родной порог,

И жить. Только вот сосед по палате помер…

 

Роняет на землю листья осенний лес,

Уходят друзья смотреть синеву небес.
 

Спаситель, прими их души…

 

10 МАРТА

                                           Памяти В.Я. Курбатова

Чёрный гроб, белый саван и белый снег,

И могилы вырытой тёмный зёв.

Двадцать первый год, двадцать первый век:

Провожал писателя город Псков.

 

По спине озноб, слёзы по щекам,

Знать мороз да ветер тому виной.

И течёт за гробом людей река:

«Со святыми, Господи, упокой…».

 

Давит грудь – не выдохнуть, не вдохнуть…

Снега скрип да ветра протяжный вой.

Уходил писатель в последний путь:

Со святыми, Господи, упокой…

 

Поцелуй последний в холодный лоб,

Слов прощальных траурный хоровод.

Белый снег, белый саван и чёрный гроб,

Двадцать первый век, двадцать первый год.

 

* * *

Молотом по наковальне –

звон пошёл,

Где-то за заставой дальней

хорошо…

Спят поля, и дремлет хата,

меркнет свет.

– Хорошо лишь там, ребята,

где нас нет.

 

От вопросов до ответов

длинный путь,

Но опять холодный ветер

студит грудь,

Дым да гарь с востока гонит –

не до сна.

В пене конь и ранен конник –

знать война.

 

Там за дальнею заставой,

у межи,

В вязкой лужице кровавой

брат лежит.

Половецкою стрелою

сбит с коня –

Значит нынче ветер воет

про меня.

 

Молотом по наковальне –

будет меч.

Время на заставе дальней

в землю лечь…

 

С ДОБРЫМ УТРОМ

Чуть дрожит рассвет. Разгоняя мрак,

солнце лезет вверх и слепит глаза:

С добрым утром, мой недобитый враг.

Я в дозоре – значит стрелять нельзя...

 

И не знаю, рад тому иль не рад,

что вчера тебя не поймал в прицел…

Нас прошедшей ночью утюжил «Град» –

два «двухсотых» рядом, а я вот – цел.

 

Я лежу, оглохнув от тишины,

и жую травинку, чтоб не курить.

А на той, другой, стороне войны

Мой заклятый враг продолжает жить.

 

С ним росли бок о бок, в одном дворе

и играли в прятки, в войну, в футбол:

невдомёк играющей детворе,

что один «кацап», а другой «хохол».

...

Старый дом разрушил шальной снаряд,

там погибли дочь моя и сынок...

– С добрым утром, мой недобитый враг.

Мне осталось только спустить курок.

 

ЧЁРНЫЙ ВИР

                 Деревня Чёрный Вир уничтожена карателями
                                                 в 1943 году, теперь там урочище

Деревни Чёрный Вир на карте нет,

Осталось лишь урочище пустое,

Колодца остов с темною водою,

Фундаментов печей неясный след.

 

Здесь в сорок третьем зверствовал СС –

Не немцы, а эстонские солдаты,

Их бабушка моя звала – «кураты*»…

 

Она, сбежав с детьми в дремучий лес,

Сама спаслась и деток сохранила.

Но сколь потом жила – не позабыла

Расстрельный год, и пережитый ад,

И страшное ругательство – «курат».

 

Те, кто остался, выжить не смогли.

Горел овин, обложенный соломой,

В нём, под напев пластинки граммофонной,

Детей и женщин заживо сожгли.

 

А после – расстреляли мужиков,

Почти ополоумевших от горя,

Не чувствующих холода и боли,

И поседевших в несколько часов.

 

Деревни Чёрный Вир на карте нет,

Осталось лишь урочище пустое,

Колодца остов с темною водою,

Фундаментов печей неясный след.
 

Деревни Чёрный Вир на карте нет…

_____________
    *Курат – чёрт (эст.), эстонское ругательство.

 

Я ЕЩЁ ЖИВОЙ

И человек сказал: «Я – русский»,
       И Бог заплакал вместе с ним...
                             Николай Зиновьев

Не надо плача, я ещё живой,

Назло кликушам, в пику лжепророкам

Живу в краю лесов, озёр и сопок,

В краю полей с нескошенной травой.

 

Не надо жалости, не надо лишних слёз,

Ведь это я держал штурвал «Варяга»,

С победой я стоял у стен Рейхстага,

И первым я рукой коснулся звёзд.

 

Я утопал в болотах и в песках,

Я строил БАМ, я мастерил ракеты,

Я исполнял в обители обеты,

Я был распят за веру на штыках.

 

Я здесь во всем, в берёзах, в ковыле,

В моих сынах и дочерях, во внуках,

Я выжил в них и в счастье или в муках

Они есть я. Мы живы на Земле.

 

Не прав поэт. По нам не плачет Бог.

В годину смут крепчает русский норов,

Мы будем жить! И, как сказал Суворов:

Мы – русские!
                             Горжусь!
                                                Какой – восторг!

 

* * *

А тишина осталась тишиной,

Хотя её стреляли и взрывали,

В неё орали, брызгая слюной,

Её не раз сиреной разрывали,

Неоднократно мучили войной.

 

А тишина осталась тишиной…

И в той тиши лишь шёпот откровений

И звуки уходящих вдаль сомнений,

И воздух, очарованный весной,

И ты в обнимку с ветром и со мной.

 

Ведь тишина осталась тишиной,

А значит, есть надежда на восход,

На то, что снова сердце запоёт,

На радость встреч, объятья под луной.

На тишину, что будет тишиной…

 

* * *

                                      Юной поэтессе

Из стихов опять струится грусть,

Вновь терзает душу одиночество,

Эту скорбь, как странное пророчество,

Я запоминаю наизусть.

Где найти для Вас цветы весенние,

Средь осенних луж и листопада?

И звучит молитва о спасении,

И о счастье.
                          Много ли нам надо?

 

ЛЮБИМОЙ

Мой дом наполнен тишиной

и полночь за окном,

с моей красавицей женой

мы чай на кухне пьём.

 

Ласкает душу тишина,

льёт лампа мягкий свет...

– Ты у меня навек одна,

тебя прекрасней нет!

 

Спасибо за двоих сынов,

что в детской мирно спят,

спасибо, за твою любовь,

за дом, что тих и свят.

 

За то, что два десятка лет

ты бережёшь семью,

за эту ночь, и за рассвет,

за трепетность твою…
 

…

Среди невзгод и суеты,

среди мирских тревог,

есть капля сбывшейся мечты –

наш тихий уголок.

 

НЕ ПОЭТ

Жить хотел по совести – не по лжи,

Не плодил никчёмные тиражи,

Не скрывался в тень, выбирая свет.

Не поэт! Конечно же, не поэт.

 

Не царапал вирши на злобу дня,

Не скулил, и делу не изменял,

Получал поддержку друзей в ответ.

Не поэт! Конечно же, не поэт.

 

Не кутил без удержу в кабаках,

Оставался честным в своих стихах,

Так прошли почти два десятка лет...
 

– Да кому ты нужен, такой поэт?

 

ЧУДНÁЯ ПТИЦА

Из наших споров и баталий

навряд ли истина родится,

но вновь летит в святые дали

поэзия — чуднáя птица.

В неё давно палят дуплетом,

картечью мнений и сомнений,

но где-то, волею поэтов,

живут Татьяна и Евгений,

белеет парус над волнами,

жираф изысканный пасётся,

и скиф раскосыми глазами

глядит на северное солнце…

 

Блаженны русские поэты,

прошедших дней и дней грядущих,

те, кто поэмой и сонетом

врачует раненые души…

 

ПЕРЕКРЕСТИМСЯ…

Старый сор да хлам – из избы долой,

По больным местам – кипятком-смолой,

Былью-небылью, болью дикою –

Из огня костра, да в Великую*.

 

Белым полем путь, грязью-жижею,

Гонит горем нас с мест насиженных,

Русской поступью да лихой бедой:

Кости россыпью по земле святой…

 

Что мерещится? Что там чудится?

Перекрестимся…
                                  Может, сбудется?
       ____________________
       *Великая – река в Псковской области