Валерий СДОБНЯКОВ. ВСЁ ОТКРЫВАЕТСЯ ЗАНОВО. Поэтический мир Николая Петрова

 

Валерий СДОБНЯКОВ

ВСЁ ОТКРЫВАЕТСЯ ЗАНОВО

Поэтический мир Николая Петрова

 

До того, как мне попали в руки стихи Николая Петрова, я совершенно ничего не знал об этом человеке. Объёмную рукопись принёс в редакцию журнала «Вертикали. ХХI век» его товарищ. Я начал читать стихи и оценки происходящих в стране событий, нравственные приоритеты этого человека мне стали во многом понятны. Это были отклики неравнодушного сердца вдумчивого гражданина своей страны.

В стихах много и созерцательности, углублённости в себя, в свой душевный мир. Но вместе с тем соседствовали воспоминания о детстве, юности, о том замечательном мире, где было всё просто и понятно, было хорошо и защищённо.

Уже тогда я подумал – как всем нам порой хочется в тот, уже навсегда ушедший мир, вернуться, заново пережить удивительные минуты открытия в себе самом новых, неведомых доселе чувств, ощущений. Но, увы, время безвозвратно. Оно безжалостно стремится вперёд, и только далёкие отголоски былого волнуют наши сердца.

…Туда, где юность, я б хотел вернуться,

В тот юный мир открыть хотел бы дверцу.

Предаться звукам позабытых песен,

Сейчас словам нет должного почёта,

Тем мир ушедший был мне интересен,

Другая в нём была шкала отсчёта.
 

Хотя, всё вздор, могу и ошибиться,

Другие мы, мир тот же, как ни странно…

Мир и тот, и бесконечно меняющийся одновременно.

Поэт особенно это отображает, рисует в своих пейзажных стихах. Тут можно даже предположить, что он в этих строчках выступает больше художником, чем стихотворцем.

Да, можно было бы так предположить, если бы в свои поэтические пейзажные рифмы он не вкладывал глубокий житейский смысл. И эта «житейность» так легко сближает его с читателем. Тут невольно и беспрепятственно рождаются чувства взаимопонимания, потому что кто из нас не переживал, например, такого:

Уходит осень не спеша,

На гладь реки ложатся тени,

Листвой опавшею шурша,

Гуляет ветер по деревне.
 

В природе лёгкость и покой,

Бледнее стала неба просинь.

С необъяснимою тоской

Я провожаю эту осень.
 

Пора прощанья и тревог,

Пора надежд непреходящих.

Мне полюбилась даль дорог

И тишина сосновой чащи.
       ……………………………………

И грустно всматриваясь вдаль,

Я говорю себе: «Вернётся

Весной живительное солнце,

И призрак счастья… и печаль».

Всё мы в этом стихотворении видим, всё переживаем вместе с поэтом.

Как и в другом произведении, в котором сразу и не определишь чего больше – пейзажа или чувства чистой, искренней любви, что предназначена той единственной, прямо не названной, но горячо и преданно любимой.

Белый пар над сонным долом

Зачарованно клубится,

То одежд своих подолы

Сушит зорька-молодица.
 

Словно девушка зарделась,

Любо сердцу, не до грусти.

И куда так приоделась

В нашем тихом захолустье?
 

Для кого пылают жаром

Нарумяненные щёчки?

Это кто за Красным Яром

Тихо прячется в лесочке?
 

Пусть гадает тот, кто хочет,

Отчего на небе алость…

На исходе длинной ночи

Зорька с месяцем встречалась.
 

После прочтения рукописи я убедился: Николай Петров – вполне сформировавшийся поэт, который в своём творчестве многое позаимствовал от заволжских лесов, от речных просторов и плёсов, от языковой стихии окружающих его людей. Он истинно вскормлен той землёй, на которой живёт. И судя по стихам – платит ей за это безмерной благодарностью.

Птиц песнопенье, зелёные рощи –

Это не есть ли то тихое счастье,

Что человека делает проще,

Освобождая от бремени власти.
 

В вечной погоне за мнимой удачей

Мимо проходим бесценных сокровищ.

Вряд ли ты станешь душою богаче,

Если заветные двери откроешь.
 

Громы и грозы, сиянье закатов,

Ветер прохладный и синие звёзды

Сердцу милей изумрудов и злата,

Только понять это сразу не просто.

Поэты за тем явлены в этот мир, чтобы совсем иначе открывать его для нас. Чтобы мы в будничном вдруг увидели (а вернее всего – подспудно ощутили, почувствовали) нечто прекрасное и вечное, что так долго остаётся незамеченным, неузнанным, непознанным, но без чего существование человека было бы немыслимым. Именно оно, это непознанное чувство, спасительно живёт в наших душах весь срок, что отмерен нам в земной жизни.

Уйдёт и этот день во мглу,

В закате пышном робко тая,

Я этот мир, не уставая,

Всё так же трепетно люблю.
 

С рассвета бездну синевы

Губами пью и пью, как влагу.

Там, в небесах, добро и благо,

Начало жизни и любви.
 

Земля и небо, два в одном

Слились, как плоть слилась с душою,

И чувство светлое, большое

Горит божественным огнём.
 

Так солнца луч земную твердь

Ласкает тёплым нежным взглядом.

Мир совершенен, если рядом

Добро и разум, жизнь и смерть.

Но начало всех начал, как я уже заметил выше, кроется в детстве.

В тех воспоминаниях, что, как нечто самое сокровенное, сохранили мы в своей памяти. Оттого-то они так и тревожат, так волнуют сердце. Вот и у Николая Петрова воспоминания, переживания той поры вызывают, правда, не только сладостно-горькие чувства, но и наталкивают автора на философски-обобщённые размышления:

Запах дыма душу растревожил,

Вновь вернул в далёкие места,

В хорошо знакомый мне до дрожи

Край весёлых игр и озорства.
 

Солнце детства ярче слепит очи,

Каждый звук наполнен колдовством.

Тишина – хозяйка тёмной ночи,

Как живая, дремлет под кустом.
 

В небе звёзды светятся иначе,

В них любовь и вечная тоска,

И ручей о чём-то шепчет плача,

Убегая вдаль от родника.
 

На кустах туман повис белёсый,

Скрыв от мира смертного меня,

И молчат таинственные плёсы,

В глубине безмолвие храня.
 

Почему – не знаю, только чаще

Слышу нежный зов издалека,

Где светлее дни, природа краше

И белей на небе облака.
 

И безумно вкусен запах дыма,

Хоть и горек он порой на вкус…

Будь ты вечно Господом хранима,

Детства моего лесная Русь!

Почему лесная? Да потому что жизнь поэта связана с заволжским краем, с семёновской, керженской да ветлужской стороной. Повзрослев, он уехал из этих мест, скитался по белу свету, переплывал через океан, служил на флоте.

Но и когда «философствует» поэт, это происходит у него на фоне природы, переживается с природой:

Дождик льёт за окном, и стучится, и плачет

И кружится печаль одиноким листком.

По пустынным полям неприветливо скачет

Чёрный всадник-октябрь, не грустя ни о ком.
 

Ускакать бы и мне, и в лесах раствориться

И уснуть до весны крепким сном под метель,

Чтоб потом не спеша в отчий край возвратиться

В близкий сердцу звенящий капелью апрель.

Безусловно, как и всякий поэт, Николай Петров немало стихотворений посвятил любовной, гражданской лирике. Иными словами – вся полнота мироощущения нашла отражение в его произведениях. Меня тронули его стихи в первую очередь тем, что его душа не черства.

Вот читал я написанное Петровым, а вспоминал свои ощущения во время пробуждения природы в чистые весенние дни, томление её в знойное полуденное лето, беспокойство в дождливые осенние сумерки, когда воет за окном неприветливый ветер, а я сижу один в деревенском доме за рабочим столом. И трудно до нестерпимой душевной маяты продвигается написание произведения, потому что нет покоя в природе, а значит, нет его и в моей душе. Так мы связаны, соединены невидимыми нитями со всем тем, что происходит вокруг нас. Соединены до того, что даже физически ощущаем себя чем-то единым с тем великим пространством, что названо Россиею.

Мне кажется, Николай Петров органично связал свою уже достаточно долгую прожитую жизнь с этим великим пространством, от которого не только многое получил, но и сам которому готов отдать большую часть своего неравнодушного сердца. И это, может быть, самый главный вывод, самое главное чувство, к которому он пришёл через написание стихов.

Успокойтесь, родные дали.

Не волнуйся в саду сирень.

Мать в пуховой осенней шали

Часто смотрит через плетень.
 

Скоро я возвращусь, родная,

Через месяц, а может два.

У тебя уж совсем седая,

Словно в инее голова.
 

Я по свету бродил немало.

Всё чего-то хотел познать.

Ты одна меня понимала

Дорогая, родная мать.
       ………………………………

Я тебя не забыл и скоро

Снова буду в родной стороне,

Ты калитку, что на запоре,

Со слезами откроешь мне.
 

Я скажу тебе: «Здравствуй, здравствуй!»

И к плечу твоему прижмусь,

И прошу тебя понапрасну

Не тревожить на сердце грусть.
 

Успокойтесь, родные дали.

Не волнуйся в саду сирень.

Мать в пуховой осенней шали

Часто смотрит через плетень.

Русская пословица говорит: «Где родился – там и пригодился». Семёновская земля уже рождала для России больших поэтов, которые затем послужили своей стране. Но не всем дано быть знаменитыми, первооткрывателями. Однако малые лесные реки разве менее значимы для нас? И разве не из них в итоге зарождаются великие потоки, несущие свои воды через многие пространства? Так и в поэзии – каждый искренний голос значим. Только был бы пишущий честен, откровенен, открыт служению во имя родной земли.

Бытует мнение, что у поэта должна быть богатая биография. Иначе, мол, о чём ему писать? Под эти критерии автор книги «Пепел счастья» вполне подходит.

Родившись в деревне нижегородского Заволжья, он окончил военное училище переводчиков, послужил Родине и на её северных границах, и на жаркой Кубе. Завершил армейскую службу в звании подполковника морской авиации. Демобилизовавшись, не обосновался в большом городе, а вернулся в родные лесные края. Получив квартиру в Семёнове, купил неподалёку в деревне дом, завёл огород, хозяйство, развёл пчёл.

Всё это говорит об основательности характера человека, о том, что он привык крепко стоять на земле, не дожидаясь от жизни случайных благ, не надеясь на неведомую удачу, которая чаще всего бывает обманчива. Такой человек сам строитель и созидатель своего счастья.

Мне не быть богатым,

Да уже и поздно,

И хватать не надо

С неба жадно звёзды.
 

Счастлив тем отныне,

Что живу так просто

Я под небом синим,

Я под небом звёздным.

Кажется, всё определено. Теперь, уже хорошо зная поэзию Николая Петрова, я никак не ожидал в ней найти те мотивы, те чувства и переживания, которые большей частью заполнили его стихи последнего периода.

Петрову присуще серьёзное, даже оценочное отношение к жизни, к происходящим в ней политическим и социальным процессам. Он не равнодушный созерцатель окружающего мира, хотя зачастую и не отказывает себе в удовольствии понаблюдать за красотами природы. Это в стихах поэта я уже отмечал.

Однако в социальных оценках Петров строг и категоричен.

Гляжу назад, и кровь стучит в висках.

Чей злобный дух вселился в наши души?

Путём шли верным, цель была близка,

Да нехороший дядя всё порушил.
 

Мы рвались к синим звёздам за мечтой,

В полярных льдах себя найти пытались…

А что теперь? За мелкой суетой

Мы как-то незаметно потерялись.
       -----------------------------------------------

Гудок фабричный с проблеском зари

Когда-то звал к станкам многоголосым…

Заводы превратились в пустыри,

И в лебеду пшеничные колосья.
 

Нам снова обнулили нашу жизнь,

Но, как не раз бывало, кто-то скажет:

«Эй, дядя, не мешай, посторонись,

Мы в будущее новый путь укажем!».

И это тоже одна из сторон духовного мира автора. Главное же – это поиск высшего смысла жизни в вере, в Боге.

Как хорошо в безмолвии побыть,

Подобно клёну, сбросившему листья.

Здесь нет следов унынья и корысти,

И хочется безумный мир любить.
 

Любить до слёз, любить, как любит Бог

Всех падших, и ослепших и заблудших.

Моей душе привольнее и лучше

Среди лесных нехоженых дорог.

Всякому человеку тяжело расставаться с близкими и любимыми. Тут у каждого своя боль. Но есть на земле вечное чудо непрерывного продолжения жизни. Оно идёт от предков через испытания и преодоления к детям, ко многим потомкам после них. Вечный неиссякаемый поток жизни, с трудом поддающийся осмыслению ограниченным человеческим разумом.

Он, разум, не в состоянии объяснить смысла и значения жизни, наших нескончаемых трудов в ней, которые мы совершаем день за днём, год за годом, чтобы затем (вроде бы даже бесследно) уйти в вечность.

Хотя разгадка этой тайны может скрываться в самом простом ответе. Этого исключить нельзя, потому что у Бога всё сложное на самом деле оказывается одновременно и самым простым.

Люблю свой край, затерянный в лесу,

Где, словно свечи, сосны золотятся,

И тёмный Утрус каждую весну

Зовёт на север облачный умчаться.
 

Там я оставил часть своей души,

Она в песок давно вросла корнями.

Как ночи там безумно хороши!

Как блещут зори яркими огнями!
 

И в смертный час, когда мои глаза

Печаль закроет розовым туманом,

Вернусь туда, где шумные леса

Раскинулись зелёным покрывалом.

Возможно, в том, что есть куда духом возвращаться, что проходя свой миг жизни, мы только для того и явлены на Землю, чтобы найти на ней тот уголок, куда будем стремиться возвратиться во всё своё вечное нескончаемое существование – это и есть Рай, где встретимся с дорогими и любимыми, чтобы уже никогда, на веки вечные, не расставаться. Не в этом ли счастье, о котором исповедуется перед читателями в своих стихах, не скрывая радости и печали, русский поэт Николай Петров.

Индивидуальный поэтический мир рождается не сам по себе. Кроме жизненного опыта у того, кто пишет стихи, должен быть самостоятельно выработан язык общения с читателем. Возможно, это самое трудное в литературном творчестве – обрести свою индивидуальность, узнаваемость. Всё это есть в творческой манере Николая Петрова. Четвёртая книга позволяет утверждать, что свой индивидуальный, узнаваемый поэтический мир Николай Петров создал.

Хочу, чтоб гром гремел среди небес,

И молний блеск глаза мои туманил,

Чтоб зло ушло, и сам Христос воскрес,

И рядом был со мной хранитель-ангел.
 

Хочу, чтоб правдой не считалась ложь,

Великий грех приветствовать пороки,

Чтоб больше никогда не падал грош

Убогому и нищему под ноги.
 

Хочу, чтоб люди жёлтому тельцу

Не поклонялись, истина дороже,

И чтоб не били камнем по лицу

Кого-то за другой оттенок кожи.

Уверен, тот, кто прочитает эту книгу – многое для себя откроет, разбудит в своём сердце те дремлющие чувства, что за суетой нашей повседневности где-то затерялись в глубине его. И вдруг с изумлением поймёт – оказывается, можно жить иначе, и тогда всё для нас откроется заново.

Нижний Новгород