Валерия САЛТАНОВА 
Валерия САЛТАНОВА
ПРОСТО ОТКУДА-ТО
ВМИГ НАБЕГАЕТ ВОЛНА…
* * *
Я приближаюсь к этой точке,
Отрезку или же кривой.
Упрямо делаю шажочки
И от себя иду живой –
К себе бессмертной.
Там едва ли
Пункт пересыльный иль вокзал…
Никто не знает, что в финале.
Никто путём не рассказал.
И хоть толпа на слухи падка,
Да зуб неймёт – кишка тонка!
Всё меньше мучает загадка,
Когда разгадка столь близка…
Душа болит, и ноют кости,
Всё соответственно летам.
А я иду туда не в гости –
Я верю, что мы дома там.
Мои ушедшие, не плачьте!
Есть от скитаний на земле
Мне парус на небесной мачте –
Ваш свет сияет мне во мгле.
Я на ходу преображаюсь:
Всё реже спорю и сражаюсь,
Права все раздарив словам…
Я приближаюсь, приближаюсь,
Родные, к вам…
* * *
Перебралась от холодов,
От зеков, от шахтёрских вдов,
От зимних беспробудных стуж,
От мужа, что объелся груш,
От хлюпких рам, от вечных драм –
К степным рассыпчатым ветрам,
К сплошному гулу автострад,
К ночному свёрлышку цикад,
Где жить, не напрягая слух,
Где липкий тополиный пух
Забьётся в нос, задушит смех
И навсегда заменит снег…
ВРАГАМ РОССИИ
Зачем нам такой мир,
в котором не будет России?
В.В. Путин
Вы с русскими решили воевать?
Ну что ж, глаза на правду открывать
Вполне привычно русскому бойцу.
Коль это сложно вашему уму,
Он разъяснит вам снова, что к чему –
Победой и парадом на плацу.
И всё вернётся на круги своя,
И восвояси стаи воронья
Пристыженно отбудут до поры.
Пока опять в очередной аврал
У вас случится в памяти провал,
И вновь шакалы выйдут из норы.
Опять решит какая-то страна,
Что русским зуботычина нужна
(Забывчивость – второе естество!).
Что ж, для таких гостей про нашу честь
У нас лекарство от склероза есть –
«Торнадо», «Смерч», «Орешник» и... ЯО.
Нет, русский не сторонник крайних мер,
Но есть предел и у высоких сфер
И заповедь – простая, будто вдох:
Не надо превращать планету в тир,
Ведь без России невозможен мир!
И вновь: за нами – правда, с нами – Бог.
* * *
Андрею Попову
Междустрочье-междуречье,
Север, сивер, санный путь...
Льётся слово человечье
Оловом горячим в грудь.
Как стрела из арбалета,
Выпущен птенец мечты.
Мы с тобою – два поэта
Стылой, гиблой Воркуты.
Два поэта, два завета,
Два невольника-раба...
Будет горе. Будет лето.
Жизнь. Поэзия. Судьба.
Слово сбито. Век украден.
Разворован Русский мир…
Сдюжим, сможем, стерпим, сладим –
Силой дара, высью лир.
Вешний лёд, обманный, ломкий,
Смертный омут, край земли
Мы по лезвию, по кромке,
Босоногие, прошли.
КРЕСТ
Наверно, это сумасшествие –
Всю жизнь, все ночи напролёт
Эфира волны многоцветные
Свивать то в песни, то в стихи.
Искать магическим созвучиям
Тождественности нот и слов,
Сверяя с камертоном вечности
Весь звукоряд своей души.
И отдавать себя по капельке
Тому, чему названья нет,
Ни в ком не находя сочувствия,
Ни с кем не обретая уз.
Быть демиургом – и подопытным,
Ничтожной пылью – и творцом,
Весь быт отторгнув с исступлением,
Весь Божий мир в себя вместив.
И на Земле идя по кромочке
Среди других земных существ,
Быть лишь слезой инопланетною,
Лишь чистым звуком во плоти.
Из всех богатств, что человечеству
Дарованы для благ земных,
Отринув всё сиюминутное,
Принять лишь несмирённый дух.
И знать судьбу свою заранее,
Соединяя жизнь и тлен,
И свет во мраке исповедовать,
И ничего не ждать взамен.
* * *
Там, где плывёт перламутром лунность,
На разноцветной планете Юность
Я себя вижу дурной, влюблённой,
Глупой, зелёной, такой зелёной...
Как я любила на той планете –
Будто за нежность одна в ответе!
Как я, глупышка, тогда страдала
В лунности с горькой душой сандала...
Всё позади, и вращенья оси
Лето моё повернули в осень...
Но на последней моей планете
Мне до сих пор та планета светит...
* * *
Каждый миг – как подарок,
И блёкнет букет хризантем,
И закат-перестарок
Вот-вот да угаснет совсем...
Закатился за тучу
Ночник луноликий – и стих...
И надолго ль озвучу,
Навечно ль сложу этот стих?
Даже вечная птица –
Земля – в мир пришла погостить.
Океан испарится,
И солнцу однажды – остыть.
Догорает огарок
Заката, мертвеют огни...
Каждый миг – как подарок.
Прими.
Насладись.
И верни.
ОН БЫЛ КАК ВСЕ
Памяти героя СВО
Он был как все – как все, не зря
Тянулся ввысь, сбывался, рос,
Любил, срывая якоря,
Хмелея от весенних гроз.
Он был как все – крепил свой тыл,
Блуждал, нащупывая путь...
Лишь чуть других надёжней был,
Отважней и честнее чуть.
Он был как все – судьбе грубя,
Без тормозов слетал в кювет,
Шёл напролом, искал себя,
В кромешной тьме теряя след...
И на пробитом колесе
По скользкой трассе гнал порой...
Он был, как все, он жил, как все,
Да только умер как герой.
И часто рядом шли не те,
И высь светила не всегда...
Но на последней высоте
Так высока его звезда,
Что выше звёзд земных она!
И хоть померк сердечный пыл,
Но смерть как будто не страшна –
Страшней всего вот это «был»...
* * *
Есть только миг...
Из песни
Мы бабочки. Мы столь же хрупки.
Пьём жизни солнечный нектар
В межгалактической маршрутке,
Где не гонял телят Макар.
И в мир, что слишком обитаем
И даже перенаселён,
Свою мелодию вплетаем
Как бы в начале всех времён...
Мы гости, а хозяин барин.
Мы для вселенной лишь балласт.
Нас жизнь подколет в свой гербарий,
Но прежде сотни раз предаст...
И под созвездий птичий гомон
То бьём челом, то входим в раж...
Мы бабочки. Нам миг дарован –
Он наш, он беспощадно наш!
Ах, нам успеть бы стать сильнее
И душу вечную спасти,
Чтоб там, в иной Кассиопее,
Опять летать, опять цвести...
В «ПЯТЁРОЧКЕ»
Героям СВО
Спускаюсь к «Пятёрочке» с горочки –
В наш маленький универсам.
Здесь госпиталь возле «Пятёрочки»
И скидки на кассе бойцам.
То поодиночке, то парами –
Мальчишки совсем, в основном! –
Приходят они за товарами,
За фруктами – не за вином.
И с полок нарядных солдатики
Берут, иногда на двоих,
Ростовские наши салатики –
В окопах не сыщешь таких!
Смеются. Смущаются. Хмыкают.
Особо приметен один –
Ему почему-то не тыкают,
Хоть всех поравнял магазин.
И он проявляет сноровочку,
Боец, а по сути – дитя,
Засовывая упаковочку
Под мышку – туда, где культя.
И – к кассе, мальчишка мальчишкою,
С приятелем, в мыслях своих,
С корзинкой, с пакетом под мышкою,
С рукою, одной на двоих...
НА КОРОМЫСЛЕ СУДЬБЫ
Чуть-чуть фортуне добавить фарта –
Чему не сбыться, само отвянет...
Немного мирта, немного марта:
Глядишь – потянет!
Вновь жизнь подкинет свои шарады.
Как спрятать душу в ладони лада?
Чему не сбыться, тому не рады,
Того не надо.
Пусть будет вровень тепла и стужи
На коромысле судьбы-плутовки!
Пусть снег швыряет в слепые лужи
Свои листовки.
Грохочет время, и плачет лира,
Дожди речёвки молотят бодро...
Но в сердце, если повсюду сыро,
Пусть будет вёдро.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Возвращаем своё – Отчизне.
Дожимаем. Кровавим бинты...
Да, кладутся солдатские жизни
За ошибки и чьи-то понты.
Продвигаемся, пятясь часто,
Но зачистка идёт до конца.
Вот и в Графском, что близ Волчанска, –
Наши берцы (читай: сердца!).
Каждый шаг нам даётся с болью,
Перебежками и ползком...
Но привольно мы по Приволью
Нынче ходим и дышим легко.
И Миньковку уже, и Покровку
Позачистили от врага.
Возвращаем – и в перековку,
Снова – в русские берега!
Станут вёснами наши зимы –
Сдастся Русской весне зима!
Мы фатальны, неотвратимы,
Неизбежны, как правда сама.
* * *
Бог сохраняет всё; особенно – слова
прощенья и любви, как собственный свой голос.
Иосиф Бродский
Мне посчастливилось дожить
До тех прекрасных лет,
Когда виднее суть, чем нить
В иголке на просвет.
И немощь – высшее из благ:
Дано сдержать ей прыть,
Чтоб нам успеть, замедлив шаг,
Себя в себе открыть.
И осознать потуг тщету
На всю земную власть,
Ведь только духа высоту
Не смять и не украсть.
Когда не плоти красота
Влечёт, но свет, что в ней,
И Бога чтящие уста
Целующих ценней.
И смысла больше в тишине,
Чем в прениях сторон,
И взгляд вовнутрь, а не вовне
Упорней обращён.
Когда, на жизнь права признав
Живой души любой,
Поймёшь, что всех превыше прав –
Прощенье и любовь.
ТВОРЧЕСТВО
Бред, помноженный на бред,
Бормотанье, волхованье...
Ловишь то, чему и нет
Ни разгадки, ни названья.
Где вершки, где корешки?
Не избегнут быль и небыль
Этих судорог тоски
От соитья нёба с небом.
Вновь мелодия не та,
Звук не тот, струна не эта!..
Горевая немота,
Мука адова поэта!
Пытка пропастью без дна,
Где впилась шипами роза,
Где стегает тишина,
Будто окрик, будто розга!
Как бы ни был окрик груб,
Не остановить и криком
От морфем распухших губ –
От потуг в поту великом!
Но неужто, взят в полон,
Всё ж явил ты миру слово?!
Нет, пустой породы звон –
Не колосья, а полова.
Воду в ступе что толочь?
И, истерзана в безмолвье,
Шкуркой жабьей ляжет ночь
В золотое изголовье.
Так до третьих петухов,
Гостем где рассвет незваным,
Голова полна стихов,
А душа – лишь несказáнным...
* * *
Что-то случается: раз! – и кончается грусть.
Кто-то приходит и мягко берёт за плечо.
Эту мелодию счастья напеть не берусь,
Просто становится вдруг горячо-горячо.
Просто откуда-то вмиг набегает волна,
Просто опять возвращаются все чудеса,
Просто так явственно чувствуешь: ты не одна –
Ветром попутным подуло в твои паруса.
Что это, Господи? Кто это правит судьбой,
Снова сплетая явленья в единую вязь?
Миг озаренья – и вот ты летишь над собой,
Смерти, разлуки, забвенья уже не боясь.