Татьяна ЯСНИКОВА 
Татьяна ЯСНИКОВА
ВЕРНИ МНЕ ВЗДОХ, ВЕРНИ МНЕ ЛЕПЕТ…
СЛАВЯНСКОЕ – НОЧЬЮ
1
Жизнь губит всякое творенье,
Рождая плач стихотворенья
Над неизбежным под Луной.
О, Боже, Боже, Боже мой.
Когда и свет подвержен року, –
То настоящее жестоко.
О, Боже, Боже, Боже мой.
Глаза, взошедшие над степью,
Глядят на стон великолепья,
На утра сонные цветы.
О, Боже, где же, где же ты?
Дыхание молитву гонит
И утром всяк не посторонний,
Поскольку обнимает свет.
О, Боже, Боже, счастья нет.
Всяк думает: когда бы встретить
Того, кто правду б мог ответить,
Слова предвечные струя…
О, Боже, Боже, где же я?
Где жизнь и жизни погубленье
Сплелись в единое творенье,
Обряды чтя и чтя молчанье, –
Одно заполнит расстоянье.
Пускай заполнит всё оно,
Когда столь много нам дано.
Пока сражаются герои,
Одно молчанье роковое
Превыше их и им равно.
Пускай заполнит всё оно!
Да жизнью мы ли рождены,
Да жизнью мы ли спасены?!
И всякий здесь лишь частью здешний,
Непроницаемый, кромешный.
Несёт он то, чем погублён.
И слов ронянием спасён.
Верни мне вздох, верни мне лепет
Самозабвения и степи…
О, что же, что же медлит он –
Рассвет, вобравший цвет имён.
2
Когда прорежет расстоянья
Всеощущение лучом,
Тогда и чувствовать начнём
Снега и ночь,
И дальний поезд,
Стихи, дарующие горе,
Какими б ни были они.
Когда прорежет расстоянье
Лучом одним всепониманье,
На право-лево не деля
Моря и небо, и поля,
Тогда и вправду мы уснём.
Ведь ночь для тех,
Кто здесь вдвоём.
3
Мурлыка-кошка, три котёнка
Ко мне взобрались на кровать.
Что ж, впятером здесь будем спать.
А на дворе под снегом мыши,
Хранят тепло, чем всякий дышит.
Ждём: к лету вырастут котята,
Созреют корни, что богаты
Творимой сладостью одной.
О, боже, боже, боже мой.
4
Что правда – этот вещий мир.
И гонит прочь он наважденье.
Стоит твердынею творенья
Над сном пророческих могил.
5
Я там, где власть и где правленье.
Где солнца свет и представленье
О всепрощении звезды,
Взрастившей правду и сады.
Дробят сознанье век за веком.
Оно достанется калекам
И бюрократам всех мастей.
Но солнцу равно всё едино,
Оно поскольку неделимо.
Тем самым скучное богатым,
Оно единственно солдатам.
23.02.26
МОСТ ЧЕРЕЗ ЕНИСЕЙ
1
Стань божественное правдой,
То есть, помолчи.
Из невидимого града
В окна бьют лучи.
Но лучи при этом видно.
И о том молчи.
Разве тайнам не обидно
Потерять ключи?
2
Мощный мне вспомнился мост,
Шагающий за Енисей.
И мой невеликий рост
Ребёнка среди детей.
Детство растворено
В воздух минувших дней.
В искрах повторено,
Чем весел теперь Енисей.
Если ты вспомнишь тотчас
Опоры великих мостов,
Граниты великих рек –
Это вечность для нас,
И создал её человек
Для удивления ей.
28.03.26
* * *
Ну, какие быть могут тревоги?
Льёт предание луч золотой.
И старательно древние боги
Охраняют природы покой.
Окаймляя кипение битвы,
Они взяли её в укорот.
Кровь по венам проносит молитвы,
Горяча от трудов и забот.
Ну, какие быть могут тревоги?
Не разрушить стремления жить.
Наставленья извечны и строги,
И притихшим дитятям слышны.
Отключите на миг телефоны,
И занятный небесный Борей
Пропоёт небывалые звоны,
Их роняя в борозды полей.
Вот откуда сквозь скрежет металла,
Прорастают новин семена.
Взглянешь ввысь – а звезда не устала,
И струит обновленье весна.
7.04.26
ДАО, ДЭ
Я мну действительность, как глину.
Моя вся правда – это я.
Она порою нестерпима,
Но вместе с тем –
Всё это – я.
Когда темна – свет зажигаю,
Могу и вовсе не зажечь.
Когда светла – я постигаю
Её решительную речь.
Она во мне, я вместе с нею.
Я отказаться не могу
От тех, кого я разумею,
От тех, которых не терплю.
Со мною хоры заблуждений
И человечество во лжи.
И путь его в чреде смятений
По бесконечности лежит.
Земля ли, глина под ногами,
Мну землю, или глину мну, –
Свободой их и их дарами
Распоряжусь, когда тону.
А если миг тот будет краток
Всепониманья и тоски?
И он уменьшится стократно
Близ тех, которые близки?
Которые неправду множат,
Как я порой невольно лгу.
Я ставлю эту глину в обжиг,
Чтоб отвердела, помогу.
Сосуд получится прекрасный
Округлых, но и строгих форм.
И всё в нём верно и бесстрастно
За ради нам известных норм.
В нём пустота – но всё рождает.
И этак, к дао возвратясь,
Я пустота, что возжигает
Свечу желаний, торопясь.
12.04.26
ДВЕРЬ В ПОЛЕ
Что за дверью,
И что перед дверью: пространство.
Туда-сюда.
Туда-сюда.
И ещё замок.
Ничем не владеют люди.
Всё отнимется.
Дверь впускает,
Дверь выпускает.
Майтесь.
И ни за дверью,
И ни перед дверью
Долго быть невозможно.
Туда-сюда.
Туда-сюда.
30.04.26
* * *
Солнце жизни возжигает
Майское тепло.
Пыльны окна в тихом рае,
Гости за столом.
Те ли званы?
Те ли были, с сердцем без огня?
А зачем огонь? Он раны
Вызовет, кляня
Влагу, таинство ухода,
Возвращенья тож.
В окнах ветер и свобода,
Листьев нервных дрожь.
Отражаясь всюду, взглядом
Обежав пути,
Ветер, ветер
Слушать буду, –
Счастья не найти!
28.04.26
К ЕДИНСТВУ
Я ночью встаю, просыпаюсь,
Пробудят меня дали слова
И тёмного леса туман.
Я ручки чернильной касаюсь
В привычке извечных традиций,
И тем пробуждаю единство.
Ведь странные сны ему снились,
Поры беспросветной боренья,
Где каждый на каждого вышел
С холодным алмазным лучом.
И это не ново. Сплетаясь,
Сон разума прежде родился,
Чем каждый живущий из нас.
Единство возможно у наших,
Чернила мыслительно пьющих
Огромною ночью тревожной.
И белым листом стихотворным
Посредством словесным бредущих
Навстречу весеннему дню.
Проклюнулись горькие травы,
Цветут средоточия яблонь,
Чем ночь упоённо бела.
Единство – земля ночью чёрной,
А днём – это радость небес,
И ветер, играющий прахом.
И ветер, что юные листья
На солнце блестеть побуждает,
Невольную радость гудя.
Единство – желанье, что крепит
Любое шатанье хождением
Извечным старинным путём.
И нет без единства удачи,
Ни славы, – не мозгом искомой,
А чем-то невероятным,
Живущим непознанно в каждом.
Пронзающим теми лучами,
Что метили прежде Гэсэра,
И Невского с Рюриком тож.
И стройно бряцали поэтам
Прозрачными каплями духа,
Рождающим травы дождём.
Так вот: ничего не случилось.
Ступай же свободной дорогой
Листа, что чернильную ручку
Торопится жадно принять.
А что с головой? Разболелась?
Глаза не сияньем намокли?
Так ночь ведь, претихая ночь,
Что всякого спящего лечит.
Усни же, столь полно усни,
Как спят и долины, и горы,
Не знающие соблазнов
Сколь ни было б дальности звёзд.
15.05.26
* * *
Если властители инфернальны,
И шторм ожидается девятибалльный…
«Ты не грусти» – так скажет старик.
А что ещё сказать он может?
Лишь бы не было веры ложной
От ощущений.
Плачет ребёнок – «А, пусть он плачет.
Это его такая задача.
Если утешишь – твоя удача».
Да где тот ребёнок, чтобы утешить,
Где шторм ожидается девятибалльный,
Властители мира вполне инфернальны?
Где сами мы, сами?
Цветение яблонь теперь безучастно,
И море уносит извечных скитальцев…
Откуда доходит голос спасенья?
А если!
Старик тот не лишний,
И имя имеет – Всевышний.
16.05.26
ЛУНА В ХАНХЕ
Своих названий тысячи лия,
Неузнанной никоим остаёшься.
Ты камень, вещей древности дитя,
Свеченьем притязаешь и смеёшься.
По каменной тропе идёт отец.
Со всех сторон шумят сухие травы.
Особенно таинственно чабрец
Распространяет запах величавый.
Тут конский череп, тут хайнака рог.
Они сродни безгласности умерших.
И тот, кто тишину в себе сберёг,
Не познан, – свет лия во тьме кромешной.
И путник, он под небом не один,
Когда он с небом, не со страхом личным.
И, погружённый в таинство причин,
Тоскует он о целом безграничном.
04.06.26